Ханами для Хибари

      Подвал с Варией остался позади, а вместе с ним и натянуто-острые разговоры. Однако плата за них тоже оказалась достойной: в кармане Кёи теперь покоилась записка с адресом Верде. Войдя в уже знакомый питейный зал, Кёя с Хроме направились к выходу, когда их догнал Бельфегор.       — Мы тут решили проявить гостеприимство, — широко скалясь, произнёс он, — и заселить вас в отель. Есть тут один неплохой. Не достойный принца, конечно, но для вас подойдёт, ши-ши-ши.       Троица вышла на улицу и направилась к припаркованной машине. Водитель по-прежнему ждал их, терпеливо постукивая мозолистыми пальцами по оплётке руля. Перепоручив ему Кёю с Хроме, Бельфегор положил руки на опущенное окно переднего сиденья и, заглядывая внутрь, осклабился:       — Завтра утром вас отвезут по адресу. Ну, а пока что отправляйтесь в отель, — обратившись к водителю, он добавил: — Отвези их в «Гельвецию». — Бельфегор выпрямился, его корона блеснула на солнце, оскал стал ещё шире и он театрально помахал на прощанье: — Баюшки!       Автомобиль тронулся и покатил по малолюдным улочкам Генуи. Вскоре простора чуть прибавилось, и темнота злачных переулков стала отступать. Розовое закатное солнце бликовало от капота, иногда выглядывая между домами. Оно мелькало, как игривое дитя, и, как улыбка ребёнка, его тепло тоже становилось переменчивым. День медленно клонился к вечеру. Солнце садилось всё ниже, и его яркие лучи слепили глаза всё чаще. Поёрзав на сидении, Хроме пошарила руками в поисках ремней безопасности, но не нашла ни самого ремня, ни фиксатора. Глянула на восседавшего рядом Кёю — его ремень тоже отсутствовал. Из-за порванной рубашки и банальной забывчивости достать свой пиджак из багажа — последние события невольно выбили её из колеи — Хроме всё ещё была вынуждена придерживать пиджак Кёи, и при каждом повороте её штормило. Хотелось большего удобства.       — Извините, — Хроме обратилась к водителю, — но я не могу найти ремень безопасности.       — А-а-а… Это да, — покивал он. — Синьор Бельфегор очень не любит пристёгиваться и говорит, что они ему мешают. Спереди их не уберёшь, а вот на задних местах их спрятали под сиденья. Если вам они очень нужны, я могу остановиться и попытаться достать. Правда, для этого придётся снимать само сиденье… На ходу, к сожалению, ремни никак не достать. Но вы не переживайте, я езжу очень аккуратно. Довезу вас до отеля в целости и сохранности, синьорина!       Прикинув, что возня со снятием сиденья и поиском ремней того не стоит, Хроме поблагодарила водителя и разрешила ехать дальше. Вскоре автомобиль съехал на одну из главных улиц, и показалась набережная. Девять портов, закруглённые в форме ромашки, блестели тёмной водой и белыми яхтами. Во время прошлого своего визита в Геную Хроме не видела этого места, и сейчас она хотела рассмотреть повнимательней. Пересев на середину, она одной рукой ухватилась за подголовник переднего сиденья, а второй — продолжила придерживать пиджак. Автомобильная тряска по бугристой дороге добавляла неудобства, но интерес того стоил. Рассматривая проплывавшие справа порты, Хроме вдруг увидела три чёрные машины и людей с пистолетами. Россыпь вооружённых незнакомцев обосновалась со стороны Кёи, но он их пока ещё не заметил. Водитель тоже пребывал в неведении. Как только варийский автомобиль подъехал ближе, по нему открыли огонь.       Среагировав самой первой, Хроме схватила Кёю за плечи и дёрнула на себя. Окно Кёи взорвалось крошкой, заднее тоже осыпалось, несколько дыр от пуль осталось в потолке. Вот когда стоило радоваться убранным ремням: были бы пассажиры пристёгнуты — даже дёрнуться не смогли бы. Изрешетило бы насквозь. Водитель резко выкрутил руль, уходя от обстрела, и Хроме в обнимку с Кёей рухнули на сиденье. Удар головой о пластик, вскинутая для упора рука — Кёя попытался подняться, но новый вираж вновь толкнул его прямо на Хроме. Пиджак сполз, и её рубашка, более не удерживаемая, распахнулась, открывая светлую кожу декольте. Сама Хроме, всё ещё сжимая напряжёнными пальцами плечи Кёи, выглядела обескураженной и испуганной. Больше не пытаясь встать, Кёя посмотрел ей в лицо. Такое близкое и такое встревоженное. Она сделала большую глупость. Беспечная…       — Не делай так больше, — глядя в её красивый, широко распахнутый глаз, выдохнул Кёя. — Лучше позаботься о себе.       Обида полоснула внутри. Горько. Горько и обидно. Но Хроме давно к такому привыкла. Спрятав печаль поглубже, за привычной маской безучастности — такой знакомой, но сейчас отчего-то жмущей, — она ничего не ответила. Водитель вильнул в последний раз, и машина поехала ровно. Выпрямившись, Кёя наконец вернулся на своё место. Ещё несколько секунд Хроме лежала окружённая осколками стекла, смотрела в серый потолок, а потом медленно собрала края рубашки и села. В груди было пусто. Но она привыкла.       Когда водитель съехал на безопасную дорогу, он устало выдохнул:       — Фух!.. Вот ведь! Теперь из-за этих Анго творятся беспорядки.       — Что это значит? — спросил Кёя, бросив взгляд на своё разбитое окно. Остатки стеклянной крошки продолжали сыпаться ему на колени, а ветер дул в лицо и трепал волосы.       — Да у этих Анго случились проблемы недавно, — скривившись, водитель покачал головой. — Не знаю точно, какие именно, но они их пытаются решить, попутно создавая беспорядки с другими мафиозными семьями. По всему городу уже были такие перестрелки. Борзые эти Анго, молодые! Вот и выпускают пар за счёт других. За ними ведь стоит семья Мельфиоре — вот Анго и не боятся ничего. Грязные скоты…       Чертыхнувшись, водитель дёрнул коробку передач и прибавил газу. Наконец, после нескольких минут сосредоточенной езды, автомобиль остановился перед обещанной гостиницей «Гельвеция». Когда же Кёя и Хроме с чемоданами наперевес стояли на улице, водитель обратился к Кёе.       — Синьор Бельфегор сказал, что завтра вас нужно будет куда-то отвезти. Скажете адрес, и доставлю куда надо. Я тогда приеду завтра утром. Но… скорее всего, на другой машине.       — Хорошо, — согласился Кёя. — Тогда в девять часов.       — Понял. В девять буду тут. Ну, всего хорошего!       И он поехал прочь. Постукивание колёс о бугристую мостовую только затихало вдали, а Кёя и Хроме, подхватив багаж, двинулись к отелю. За длинной стойкой регистрации, обитой серым, стёганым кожзамом, их встретила пышногрудая женщина. Оглядев Хроме, её повязку на глазу и стянутый вокруг горла, явно мужской пиджак, она перевела взгляд на Кёю. В одной фиолетовой рубашке и подспущенном галстуке он смотрелся довольно развязно — пиджак же на женских плечах буквально кричал, кто его настоящий хозяин. Ещё раз оглядев обоих, женщина кривовато улыбнулась. Её толстые, давно не выщипанные, смоляно-чёрные брови вздёрнулись полной иронии дугой.       — Чем могу помочь, синьоры? — поинтересовалась она на английском.       — Два одиночных номера, — холодно бросил Кёя. Женские двусмысленные взгляды вызывали у него раздражение.       Вскинув брови ещё выше, администратор наклонилась к монитору. Требуемых номеров было много, и она уже собиралась выбрать два из них, когда к стойке подошла одна из горничных.       — Мичела, дай, пожалуйста, ключ от двести пятого, — обратилась та по-итальянски к администратору.       Подняв томный взгляд на посетителей, администратор Мичела медленно произнесла:       — Прошу прощения.       Неспешно встав с кресла — она всё делала не торопясь, — она вышла из-за стойки и вместе с горничной пошла к шкафчику с ключами. Пока она искала двести пятый, горничная, с любопытством поглазев на Кёю с Хроме, наклонилась к ней и, предполагая, что посетители не знают языка, по-итальянски зашептала:       — А это кто такие? Азиаты какие-то.       — Кажется, японцы, — перебирая ключи, протянула Мичела.       — Японцы? Странные они какие-то. Девушка, вон, с повязкой на глазу. Да ещё и в пиджаке того парня. Знаешь, мне кажется, что они того…       Мичела неохотно замычала. Двести пятый ключ всё никак не желал находиться. Не разделяя слабой заинтересованности подруги, горничная ещё активнее зашептала:       — Ну, я имею в виду, что они любовники. Мне так кажется.       — Тогда у той девчонки дурной вкус. Я бы с таким надменным куском льда в одну постель не легла. Вот, держи свой ключ.       Горничная взяла ключ, но тут же вернула его обратно.       — Я сказала «двести пятый». А это двести первый. Ищи ещё раз.       Недовольно вздохнув, Мичела вновь зарылась в ящики. Пока она продолжала искать, горничная зашептала вновь.       — Слушай, а что они попросили? Один двухместный номер?       — Нет. Два одноместных.       — Вот так сюрприз! А по ним и не скажешь. Судя по их одежде, они, наоборот, не смогли добежать до кровати, — горничная покачала головой, мечтательно улыбаясь. Вдруг ей пришла на ум новая идея, и она пуще прежнего накинулась на подругу. — Слушай, Мичела! Я ведь читала про японцев. Ну, что они такие скромные, зажатые… Для них даже занятие сексом — это что-то такое ну очень интимное и запретное. А по этим двум и не скажешь. Слу-у-у-ушай!.. Кажется, я поняла! — она хлопнула себя по лбу и, выпучив глаза, воззрилась на администратора. — Они, похоже, специально попросили два отдельных номера! Ну, знаешь, чтобы придерживаться имиджа заграницей. Клянусь, чем угодно: ночевать они будут вместе.       — И что мне с того? — Мичела наконец нашла нужный ключ и протянула его горничной.       — Да ничего. Просто, не хочешь ли помочь им? Так сказать, показать нашу знойную, страстную Италию. Скажи им, что одноместные закончились и остались только двушки. Они всё равно будут спать вместе, а мне меньше номеров убирать. Знаешь, я хотела на этой неделе заканчивать пораньше. Меня тут Викензо на свидание позвал…       Взяв ключ, горничная заискивающе улыбнулась. Мичела же ничего не ответила и двинулась обратно к стойке регистрации. Вынужденный столько времени слушать чужую непонятную болтовню Кёя напоминал живое воплощение раздражения, а Хроме, от усталости даже не вслушивавшаяся, пялилась на соседнюю стену. Мичела же, поймав хитрую улыбку уходящей горничной и ни капельки не смущаясь столь длительной своей задержки, склонилась к монитору. Может, и правда стоит дать двухместный? Вдруг тот парень в душе порадуется и перестанет резать её взглядом? Взвесив все «за» и «против», Мичела медленно произнесла:       — Сожалею, но одноместные номера закончились. Остались только двухместные. Но не волнуйтесь, там отдельные кровати — только стоят рядом.       Мичела надеялась, что её слова снимут сдавившее всех троих напряжение, но, вопреки её ожиданиям, радость на лице Кёи не спешила расцветать. Его взгляд стал ещё тяжелее, ещё острее. Он сам развернулся бы и ушёл, однако автомобиль давно уехал, телефонов итальянского такси у него не было, да и солнце давно село за горизонт. Выбрав из всех зол наименее досаждающее, но не сменив недовольства, он согласился.       Номер действительно оказался двухместным, но кровати, как и обещалось, были отдельные. Хотя и примкнувшие вплотную друг к другу. Поставив свой чемодан у стены, Кёя расстегнул молнию: пора бы переодеться, да и вообще освежиться.       — Хибари-сан, если не против, я первой пойду в душ, — окликнула его Хроме.       Сзади послышалось шуршание. Тихо протопали босые ноги Хроме, зажужжала молния её чемодана, стукнула дверь. В ванной зашипел душ. Обернувшись, Кёя увидел свой пиджак: расправленный аккуратной рукой, он лежал на кровати. Прошло около получаса, прежде чем дверь ванной отворилась и оттуда вышла Хроме: посвежевшая и умиротворённая.       — Ванная свободна, — оповестила она Кёю, полотенцем промакивая влажные концы волос.       Когда Кёя закончил с купальными процедурами и, облачённый в пижаму, вошёл в комнату, Хроме сидела на кровати и, поджав под себя ноги, ела жареную креветку. На её коленях покоился бумажный рожок, из которого торчали ещё креветки и кусочки кальмаров. Рядом, в пакете, лежали второй рожок и салфетки. В шортах и розовой тунике с готическими черепами по подолу, хрустящая жареной креветкой и запивающая Кока-Колой, Хроме сейчас меньше всего напоминала мафиози. Её пальцы не сжимали рукоять боевого трезубца, а чуть пачкались маслом, и она украдкой его слизывала. Еда не была дорогой, как та, что подают в ресторанах во время деловых переговоров, а просто была куплена на улице в палатке. Никакой важности, недомолвок, строгих костюмов, галстука, туфель на высоких каблуках — чопорностью сейчас и не пахло. Пахло фритюрным маслом. А перед глазами Кёи пестрели розовая, апогейно девчачья туника и голые по самые бёдра, босые ноги. Разве что повязка на глазу осталась прежней.       — Угощайтесь, Хибари-сан, — Хроме кивнула на второй рожок. — К сожалению, ничего существенней раздобыть не смогла, но поесть всё равно надо. Там креветки и кальмары — они обжарены во фритюре и немного напоминают темпуру. Вкусно. Их ещё можно полить кусочком лимона — он лежит внутри.       Довольно усмехнувшись, Кёя взял свой рожок и уселся на соседнюю кровать. Лениво облокотившись о стену, он запустил руку в бумажный рожок и достал оттуда кальмар. Хрустящий, действительно смахивающий на привычную темпуру. Хоть и уличная еда, а всё равно вкусно.       — Я же говорила, даже вам понравится, — Хроме съела последнюю, политую лимоном креветку и, вытерев руки салфеткой, украдкой зевнула.       Подняв взгляд, Кёя ощутил, как следом за Хроме и его челюсти свело судорогой в глубоком зевке. Зевота — заразная всё-таки штука. Закончив с трапезой, Кёя устроился поудобнее и теперь просто сидел, откинувшись на стену и устало закрыв глаза. Вместе с долгим перелётом, разницей в часовых поясах и встречей с Варией день выдался длинным и нелёгким — тело хотело отдыха. Вдруг слова Хроме взбодрили его, и он открыл глаза.       — Анго ведут себя всё агрессивнее, — рассматривая узор на одеяле, произнесла Хроме. — Это сегодняшнее нападение на машину… Если они позволяют себе такое, то скоро разозлят и другие семьи. Ничем хорошим это не закончится. Интересно, знает ли Каваллоне-сан о нападениях?       «Дино?» — приподнял бровь Кёя. А ведь и правда, что-то давно этот назойливый «мустанг» не названивал ему. Похоже, на самом деле занят.       Но не мысли о Дино — главе семьи Каваллоне — заинтересовали Кёю. Напоминание о сегодняшнем обстреле машины показалось куда важнее. Он уже говорил это, но сейчас отчего-то захотелось повторить.       — Не бросайся помогать всем подряд, — произнёс Кёя, серьёзно глядя на Хроме.       — Что? Вы о чём? — удивилась она.       — Ты поняла. Не бросайся помогать другим. Ты и себе-то помочь можешь с трудом.       Помощь, машина, перестрелка — Хроме как наяву вновь вспомнила звон разлетевшегося стекла и свои пальцы, сжавшиеся на плечах Кёи. Она нисколько не жалела, что утянула его с линии огня. Она не могла не помочь. Ведь он… Ведь все они…       — Вы требуете невозможного, Хибари-сан, — грустно улыбнулась Хроме. — Вонгола — моя семья. Вы — её часть. Если я не буду защищать семью, в моей жизни вообще не будет никакого смысла.       — Это Рокудо Мукуро внушил тебе эту мысль? — взгляд Кёи стал тяжёлым. Он не был добрым, но и злым тоже не был. Он был серьёзным.       — Мукуро-сама?.. Нет, конечно же, нет. Мукуро-сама был первым человеком, который показал мне, что моя жизнь имеет ценность. Что за неё стоит бороться.       — Вот как? И поэтому ты живёшь на окраине города в полупустой съёмной квартире, хотя в деньгах, скорее всего, не нуждаешься? А иногда и вовсе ночуешь в гостинице. Не похоже на борьбу за лучшую жизнь.       Опешив, Хроме вскинула голову; её единственный глаз наполовину прищурился, а губы разомкнулись в растерянности.       — Вы знаете?.. Откуда? Я не пряталась, но…       — Сасагава Реохей говорил, — неохотно дёрнул плечом Кёя. Не хватало ещё, чтобы она решила, будто он интересуется её жизнью.       — Вот как… Сасагава-сан, значит, — потупилась Хроме, ловя расслабленным взглядом собственные голые коленки.       Да, он действительно несколько раз навещал её. Он тогда ещё заразительно улыбался, вскидывал обмотанные боксёрскими бинтами кулаки и с напором выдыхал, что не может не волноваться о товарищах. А раз уж она, Хроме — тоже его товарищ, то и о ней он печётся не меньше. Такая забота казалась Хроме беспричинной, наверняка обременительной для самого Реохея, но всё же очень трогательной. Тёплой — такой же, как и сам Хранитель Солнца Вонголы.       Заметив, что Хроме долго молчит, Кёя вновь вернулся к прерванному разговору. Не то чтобы ему было любопытно, но…       — Ну так что? Все эти утверждения о борьбе за жизнь — всего лишь пустышка? — по-прежнему лениво облокотившись о стену, но уже не так лениво поглядывая на собеседницу, откликнулся Кёя. — Почему ты забыла о том, чему тебя учил Мукуро? Решила стать безвольным травоядным?       — Я не забыла, — вскинула голову Хроме. Её губы непроизвольно сжались. Не с Хибари Кёей она могла говорить о подобном. Он не был тем особенным… Чего же он тогда от неё добивался? Вдохнув поглубже, Хроме стиснула пальцы и, собравшись с силами открыть потаённое, произнесла: — Просто, в отличие от вас, Хибари-сан, у меня нет ничего. Даже Вонголы. Я ведь даже Хранитель не настоящий. Истинный Хранитель Тумана — это Мукуро-сама. Я лишь была его заменой.       — Верно. Но Мукуро отдал Кольцо тебе. Я ведь уже спрашивал, не задумывалась ли ты, почему он сделал это? Почему ты до сих пор владеешь Кольцом Тумана и почему столько лет в Вонголе. Неужели сама ещё не поняла?       — Когда ничего не имеешь, — медленно проронила Хроме, — то и терять нечего.       — Чушь, — резко оборвал её Кёя. — Ты любишь Вонголу и стараешься ради неё изо всех сил. Но мёртвая ты ей ничем не поможешь. Если будешь разбрасываться своей жизнью, ничего не достигнешь.       Разговор становился всё тягостней. Кёя всё больше напирал, а Хроме не понимала, зачем он это делает и чего хочет добиться. Да и хочет ли? Или просто, по привычке, давит окружающих, как и делал всегда? Желая дать отпор и отвоевать собственную свободу, Хроме сжала кулаки и с вызовом выдохнула:       — Может, я хочу рисковать? Может, я хочу разбрасываться своей жизнью? Не вам судить. Быть может, она не принадлежит мне, потому что когда-то её спас Мукуро-сама.       Вот как? Интересно. Глаза Кёи сузились.       — Как и я, — спокойно произнёс он.       Хроме опешила. Что он только что сказал? Зачем…       — Я тоже спас твою жизнь. А это значит, что теперь ей владею я.       Сердце Хроме молотило о грудную клетку, ладони вспотели, а во рту пересохло. Внутри как будто что-то вибрировало, раздувалось. Этот разговор, эти странные фразы… Хибари Кёя — не тот человек, который любит шутить. Будь то оскорбление или насмешка — они всегда правдивы. Но как понимать то, что он сказал теперь?       — Нет, Хибари-сан, — взгляд Хроме наполнился твёрдостью. Волей. — Я не позволю вам распоряжаться моей жизнью. Она только моя.       Кёя закрыл глаза и тихо усмехнулся. Не то чтобы он не ждал такого ответа, но всё же… Теперь она спорит сама с собой, однако с каким пылом! Хроме Докуро… Беспечная, слабая, но интересная. Забавный зверёк.       Глядя на умиротворённого и вполне расслабленного Кёю, Хроме путалась в своих мыслях. Ещё секунды назад он говорил пугающие вещи, а теперь отдыхал как ни в чём не бывало. Хибари Кёя — воистину страшный человек. Непонятный. Но вопреки его тяжёлому характеру, Хроме ощущала, что не может на него злиться по-настоящему. Несмотря на свои жестокие слова, несмотря на излюбленную отстранённость, он был тем, кто не раз спасал её и помогал. Будь то серьёзная ситуация или же нет. Как сегодняшний случай в баре. Жизнь Хроме не была в опасности, и она не просила о помощи. Но он помог. Не потому что должен был, а просто потому что она в этом нуждалась. И это знание, это ощущение бескорыстности и заботы невольно грело душу Хроме. Хибари Кёя — не тот, кто заботится об остальных. Но о ней он позаботился. И Хроме была благодарна.       — Спасибо вам за то, что помогли в баре, — неожиданно произнесла она. Да, долги нужно возвращать, пусть даже ничего, кроме простой благодарности, у неё нет.       Кёя открыл глаза. Он не улыбался, не хмурился — просто смотрел.       — Почему ты не сделала этого сама? — наконец спросил он. — Ждала, что кто-нибудь другой решит твои проблемы?       — Что?.. Нет, конечно же, — выдохнула Хроме. Не такой реакции она ожидала. Впрочем, это ведь Кёя — на что ещё она рассчитывала?       — Тогда почему?       Губы Хроме поджались. Она глубоко вздохнула: уже давно не больно, уже она может говорить об этом без эмоций.       — Долгое время я была связана с Мукуро-сама, и все его действия отражались на мне. А ещё я ношу повязку на глазу, потому что на его месте дыра. Знаете, Хибари-сан, я много жестокого слышала в своей жизни, и меня это давно перестало задевать. Просто я не думала, — Хроме обняла себя руками, — что обычные оскорбления пьяницы выльются в такое… Не ожидала. Я… Спасибо, что пришли на помощь.       Искреннее сожаление и искренняя благодарность — слишком хрупкие эмоции, обращаться с которыми Кёя не умел. Но отчего-то, в этот раз, он не смел их сломать.       — Пожалуйста, — после недолгого молчания ответил Кёя.       Он улыбнулся, и острота его взора растаяла. А Хроме ощущала в груди что-то странное. Порыв — как тот, когда она поцеловала в щёку Тсуну. Тогда, двенадцать лет назад, она и её будущий босс впервые встретились, и, несмотря на то, что она была связана с Мукуро, Тсуна доверился ей. Не посчитал врагом. Принял как нового товарища. И Хроме была благодарна ему за это. И точно такая же благодарность сейчас толкнула её вперед. Встав с кровати, она подошла к Кёе, медленно наклонилась и неуверенно коснулась губами его щеки. Да, они уже давно не дети, но по-другому Хроме не умела. Она была благодарна ему, как была благодарна Тсуне. Но Кёя не был Тсуной.       Смущаясь собственного поступка и опалившего лицо румянца, Хроме поспешно отстранилась, как вдруг её запястье перехватили. Взгляд Кёи был напряжённым и гипнотическим. Её сердце лихорадочно забилось. Потянув Хроме на себя, Кёя подался вперёд и поцеловал её.