Смерть для нас подобна лишь преграде

Прошло уже 2 месяца с «того дня». Несмотря на недоверие некоторых граждан к военным, столица постепенно приходила в себя: рабочие целыми днями восстанавливали разрушенные здания, механики съезжались со всех уголков Аместриса, дабы помочь множеству раненых, лишившихся не только крова, но и конечностей. Не меньше было и тех, кто залечивал душевные раны после потери родных и близких. Над улицами Центра навис тяжелый запах отчаяния и одиночества; казалось, ими пропитан каждый сантиметр города.       Молодой полковник, в сопровождении своей подчиненной, направлялся в Центральный штаб, где его уже ждали. И хотя он только этим утром покинул больничную палату — мужчина был полон сил и энтузиазма. За 2 месяца, проведенных в больнице, он изрядно вымотался: восстановление зрения и залечивание боевых шрамов на ряду с постоянным обучением дались ему нелегко. Но отсиживаться на одном месте и наблюдать со стороны за происходящим далеко не в стиле Роя Мустанга. Именно поэтому, возвращение к любимой работе так воодушевило и придало бодрости. Но стоило полковнику воочию увидеть картину за пределами больницы — и его былой оптимизм куда-то улетучился. — Вижу, у нас много работы… Нужно было мне выписаться раньше, — твёрдо сказал полковник, глядя в окно автомобиля. Ответа от лейтенанта не последовало: лишь неловкая пауза заполнила салон. Через пару минут он продолжил. — Сначала Ишвар, а теперь целая страна… После переворота многое изменилось, в том числе и отношение к военным. Придётся постараться, чтобы вернуть былое доверие народа, — тихо размышлял мужчина, продолжая сквозь мутное стекло рассматривать столицу. — Согласна. Но разве Вы не верите в фюрера Груммана? Не верите в себя и свои силы? Сейчас эта страна нуждается в Вас больше всего, полковник. Грумман займется основными проблемами, но не забывайте о собственной цели. Многие ждут того времени, когда Вы измените это государство к лучшему, не сомневаясь в Ваших способностях. Как известно — избрав такой путь, нельзя пройти его без трудностей, — вдруг ответила Риза. На ее лице ничего не изменилось, всё та же серьёзность, но в словах чувствовалась доля тепла, которая была так необходима. Услышав это, Мустанг слегка ухмыльнулся и посмотрел на лейтенанта. — Вы правы, не время мне, полковнику и Государственному Алхимику, опускать руки. Но честно признаюсь, не ожидал, что Вы скажете нечто подобное, лейтенант. Думал, начнете отчитывать, — в голосе ощущалась присущая ему бодрость. — Спасибо, что всегда возвращаете мой рассудок в здравое русло. Рассчитываю на Вас и в будущем, — повернувшись обратно к окну, договорил он. Едва уловимая улыбка продолжала лежать на губах Мустанга ещё несколько минут. Напряженная атмосфера, наконец, развеялась.       Тем временем, они уже успели подъехать к главному штабу. Покинув салон автомобиля, Рой накинул черный плащ и, бросив взор на служебный транспорт, дабы убедиться, что лейтенант следует за ним, направился к парадной двери. У входа в штаб их встретили двое военных, отдавая честь в знак приветствия. Мустанг бегло окинул их взглядом: еще совсем недавно никому в рядах армии нельзя было доверять с полной уверенностью, и теперь он по-прежнему не мог избавиться от чувства излишней настороженности.       Поднимаясь по лестнице, брюнет отчетливо ощущал на себе пристальные взгляды коллег: слух о потере зрения Роя давно уже дошел до большинства военнослужащих, но о восстановлении мало кто знал. Так пожелал сам полковник. Использование философского камня в личных целях явно не делало ему чести: в конце концов, камень сделан из душ тех, кто-то когда-то пал от его рук, а значит, если это станет общеизвестно прежде, чем он поднимется на вершину власти — репутация полковника рискует быть подмоченной, а уважение со стороны подчинённых и нижестоящих — потеряно. Риза грозно смотрела на бессовестно пялящихся людей и всем своим видом говорила: на что уставились?! Прекратить немедленно! Она была единственным человеком, способным полностью понять чувства Роя и поддержать его, при этом не предаваясь неуместной и совершенно ненужной ему жалости. Её слова всегда были к месту и всегда по делу: она говорила кратко, но так, что пробирало до самых глубин души. Именно это Мустанг так ценил в ней.       Войдя в кабинет, они, неожиданно для себя, увидели рядом с фюрером Грумманом двух юнцов: все трое о чем-то задорно беседовали. Парень, стоявший справа от стола, выглядел лет на 20. Глаза цвета тумана, слегка кудрявые темно-рыжие волосы. Совсем новая на вид униформа выдавала в нем зеленого мальчонку, только-только попавшего в армию. Но несмотря на это, от него исходила весьма располагающая к себе аура. Новобранец сразу узнал вошедших и тут же поспешил поприветствовать их, отдав честь. -Здравия желаю, полковник Мустанг, лейтенант Хоукай! Очень рад нашей встрече. Разрешите представиться, сержант Крис Рамиес, — широко улыбнувшись и как-то чересчур выгнув спину, он протянул полковнику правую руку. Парня явно переполняла энергия, которая была в каждом его движении. Мустанг недоумевающе посмотрел сначала на него, а затем на ухмыляющегося Груммана, но позже, все-таки, протянул парню руку в ответ на приветствие. Риза же слегка улыбнулась и кивнула. Второй юноша казался более взрослым: в его голубых глазах виднелась усталость, пшеничные длинные волосы не были убраны, а униформа выглядела потрепанной, да и в целом его внешний вид оставлял желать лучшего. -Здравия желаю, полковник! — приставив к голове правую руку, сказал парень. — старшина Скотт Эрнандес. Прибыл на службу в Централ с восточной границы. Будем знакомы!       Переведя на него взгляд, брюнет кивнул, но лицо его не выражало никаких эмоций. Хоукай же не ответила вообще. Спустя минуту Груман встал и подошел к Рою, положив правую руку ему на плечо. Он с хитрым прищуром глядел на полковника, растянув лицо в его фирменной, широкой улыбке. — Поздравляю с возвращением на службу, Мустанг! Надеюсь, ты ещё не потерял способность втягивать меня в свою бурную, яркую жизнь? Пхах! И разумеется, сохранил ли ты свой рассудок, находясь 2 месяца в больнице, будучи окруженным весьма милыми медсестрами? — подмигнул фюрер, после чего обратился к лейтенанту Хоукай. — А Вы всё так же очаровательно выглядите, затмевая полковника, прошу заметь. Очень рад видеть в здравии ту, благодаря которой Рой Мустанг ещё здесь, а не каком-нибудь борделе, — бодро сказал старик, взяв руки Ризы в свои. Несмотря на их родство, находясь на службе он относился к своей внучке, как к лейтенанту, и не более.       Стоящий рядом Мустанг нахмурился, хоть и понимал, что это всего лишь одна из остроумных шуточек фюрера, пускаемых им время от времени. Крис и Скотт лишь молча наблюдали за происходящим, не смея вмешиваться. Шутки седого забавляли Криса, но тот старался не привлекать к себе лишнего внимания. — Кхем-Кхем! Так зачем же Вы пригласили нас, господин фюрер? — обратил на себя внимание начальника брюнет. — Я получил Ваше письмо, но в нем значились лишь время и место встречи. Хотелось бы знать, какова ее цель, — после всего пережитого ужаса, глубоко в душе Рой все еще надеялся вернуться к своему привычному образу жизни, но он еще не знал, что его желаниям не суждено было осуществиться. Грумман подошел к своему столу и достал из ящика достаточно увесистый конверт, в котором, судя по виду, хранилось немалое количество бумаг, и вручил его полковнику. Лицо старика теперь переменилось и стало более серьёзным. Атмосфера в кабинете накалилась и на мгновение воцарилась тишина. — Дело, которое я тебе поручаю, как бы это сказать… Полностью засекречено и о его существовании знают лишь те, кто сейчас находится здесь. Всё, что необходимо вам с лейтенантом знать, в этом конверте. Дело государственной важности. Оно напрямую связано с «Тем Днем». Кхем! — внезапно он затих, будто резко впав в раздумья. Простояв так минуту, Грумман поднял голову и, убрав за спину руки, подошёл к окну. — Сегодня переночуете в отеле, по домам не расходитесь, это приказ. Название отеля и имя, на которое зарезервирована комната, вы найдете в конверте. Сожгите его содержимое после прочтения. Те двое в твоем распоряжении и прошу без лишних вопросов. На этом всё. Можете быть свободны, — твёрдо закончил он, не оборачиваясь.       Все четверо молча покинули кабинет и направились к выходу из здания Штаба. Когда четверка оказалась на улице, Мустанг принял серьёзный вид и обратился к новым подчиненным. — Вы ведь уже проинформированы, верно? — недоверчиво взглянув в глаза обоих солдат, он скрестил на груди руки. — Так точно! Именно по этому делу мы и прибыли. Нам велено повсюду Вас сопровождать, — громко ответил Крис, но уже без былого запала и оптимизма. — Вот, значит, как… Тогда надеюсь, что мы сработаемся, парни. Если по какой-то причине я буду отсутствовать — прошу следовать указаниям лейтенанта Хоукай. — Так точно! — хором ответили они. Блондинка давным-давно уже не слушала и не участвовала в происходящем. Её голова была занята лишь одним вопросом: как быть с Хаяте? Кому его доверить? Кто о нем может позаботиться? Ведь это было далеко не последнее по значимости существо в ее жизни, сравнимое с лучшим другом. Заметив тревогу на лице подчиненной, Мустанг подошёл ближе и слегка наклонился к ней. — Вас что-то беспокоит, лейтенант? — тихо, чуть ли не шепотом, спросил брюнет, всматриваясь в глаза подчиненной. — Нет… То есть, это лишь моя мелкая, незначительная проблема. Я справлюсь. Вам не о чем беспокоиться, полковник. Жду Ваших дальнейших ук-к-казаний… — в голосе чувствовались ее переживания и внутренние терзания. Мужчина привык видеть перед собой серьёзную на работе, хладнокровную, расчетливую в бою и преданную женщину с теплым взглядом, готовую поддержать в нужный момент. Именно поэтому, когда он становился свидетелем тех редких мгновений, когда она проявляла слабость, что-то внутри него сильно сжималось, причиняя дискомфорт. Рой ненавидел это чувство. — Мы вроде не первый год знакомы, да и я не так уж и плохо Вас знаю, — с долей нежности ответил Мустанг, будто намекая: «Я здесь, с тобой, Риза». Она всегда была рядом, готовая подставить спину и отдать жизнь. Не важно: по долгу службы или нет. За все те годы, что они знакомы, она стала одним из самых важных, если не самым важным человеком в его жизни. — Хаяте… Мой пес… Он останется совсем один на достаточно долгий срок. Грумман запретил возвращаться домой до завершения выполнения задания, а значит, я не смогу позаботиться о нем или попросить кого-нибудь сделать это. Даже моя подруга, Ребекка, сейчас не в городе. Я переживаю за Хаяте, — на секунду их взгляды пересеклись, но Хоукай вдруг резко отвела глаза в сторону. — Я что-нибудь придумаю. К вечеру представлю свое решение, — моментально, спокойно и без колебаний, ответил Мустанг. — А теперь нам пора. Чем быстрее это безумие закончится — тем быстрее Вы сможете вернуться к Хаяте. Все четверо направились в отель.