MARDI 13:08

Коридоры школы бесконечно пусты. На переменах коридоры школы нескончаемо одиноки. Кабинеты школы неприятные и неуютные. Во время уроков кабинеты школы бессмысленные и твердые. Парень выходит из неуютных кабинетов, идет одинокими коридорами, но никуда не приходит. Элиотт не принадлежит этому месту, и он точно это знает. Он давно не принадлежит даже самому себе. Его всего и без остатка забрал Страх. Плечи ломит, а глаза печет от обиды. Элиотт точно не хочет быть здесь. Он точно не хочет себя, такого как сейчас. Лука тоже его не хочет. В горле становится горько. Элиотт — конченый наркоман, он ищет свою дозу в той бесконечности тех одиноких коридоров. Демори давно глубоко и безвозвратно одержим. Элиотт понимает, что хочет передоза, он хочет им задохнуться. Элиотт — мотылек-суицидник. Он преследует только один источник света. Он на нем помешан. Мотылек согласен оторвать себе крылья, мотылек хочет сгореть в этом пламени. Тело готово умолять о боли, лишь бы дальше не леденеть камнем без тепла. Без своего Луки. Поэтому, когда он видит его, то срывается на бег. Рядом с ним он ведет себя «странно». Странный для других, и по-особому странный только для Луки. Да, Элиотт несет чушь, лишь бы услышать его голос. Как придурок судорожно придумывает шутку, лишь бы вспомнить, как Лука смеется. Как некстати теряет все свое очарование. Он бы прокричал: «Блядь, Лука! Посмотри мне в глаза и скажи, что ты не чувствуешь этого. Дьявол, мне нужно знать, что я тебе так же необходим, как и ты мне. Просто не отдаляйся так далеко. Это же не конец, правда?» Но нет. Демори будет стоять неподвижно. Как и кровь в его венах. Элиотту не хочется плакать, да и смеяться тоже. Зато ему хочется выкрутить себе пальцы, оставить синяки на руках, окрасить кожу красным. Такие желания недавно слишком навязчиво стали давить на виски. Лука говорит: «Иногда нужно выбирать». Лука говорит: «Прости, я так не могу». Свет Элиотта гаснет и отдаляется. Огонь боится мотылька. Странно… Если бы слова не застряли в горле, если бы Элиотт был немножко сильнее, он бы сказал: «Лука, мне страшно, я слаб перед тобою. Лука, я застыл в этом одиночестве, боюсь, что навечно. Лука, только ты можешь меня спасти, ты же знаешь это. Лука, мои дни, как пресная мутная вода. Света давно нет. Лука, я скоро утону, чувствуешь? Лука… прости, но я тоже так больше не могу». Элиотт делает выбор.