Распад

Я не любил живых, Не любил красивых, но дураков. Тех, кто орал: «я псих!», Одиночек и слабаков. Девочек с фиолетовым в волосах, Я не любил, но потом осознался сам. Я не считался с теми, кто ниже был. Не доверял системе, презрел мольбы, Не отзывался на лица и имена, Тупо стоял и плакал, безлик и наг. Город вошёл в меня пеплом полночных бед, Ты говорила шёпотом всякий бред, Я его записал у себя на лбу, Выдумал новую, праздную, но мольбу. Переписал от начала свои клише, Все залатал прорехи в гнилой душе. Все свои дыры в карме заткнул тобой, Сотни бессмысленных армий послал на бой. Жрал всё, что мне обещало уйти на миг. Часто терял свою жизнь на страницах книг. Мне было страшно, мутно — сплошная мгла. Я разбивал и завешивал зеркала. Жил и не видел себя в отраженьях луж, Не признавал ни солнца, ни зимних стуж. Ну, а потом ты пришла, говоришь: «смотри, Это не швы — это мир у меня внутри, Да, он такой — весь истерзанный и залатанный, В нём коридор фиолетовый, не салатовый. В нем все живое горит и пестрит заплатами, И распадается на неживые атомы». Ты говорила, а у меня взрывалась убитая голова, Мир тебя типа не принял и прожевал, Выплюнул после, от слова «вернул назад», Вечности возле, оставив одни глаза. «Так и смотрю, — говоришь, — а все от меня бегут. Этого ужаса не пожелала бы и врагу. Я, если что, заткнусь. Ты чего поник? Смотришь туманно, предвзято и как они?» А я молчу отрешённо, едва дыша. Рвётся по швам восстановленная душа. Это отстойно, Лис, И я не знаю, что мне сказать. Нет ни очков, ни линз, Которые спрячут твои глаза.