Заведение выскочек

Конечно, разговор не может быть осуществлён в простой комнате, поэтому мы спускаемся в какой-то подвал. Жутко воняет сыростью, везде пауки лазят, место не убрано и забыто. В таком крутом клубе, присутствует никому не нужное подземелье, действительно площадь мести. Она ведёт лабиринтами, запутывает так, чтобы мы не смогли найти обратно дорогу. Но если бы эта тупая женщина знала Чон Чонгука хорошо, тогда бы понимала, что у него колоссальная память и он всё запоминает с первого раза и не забывает никогда, коли ему так необходима будет эта информация. Высшая элита не подбирается просто по приколу, мы все особенные. Помимо нас троих, сзади идут два амбала. Можно догадаться, что телохранители не шастаются везде за своим подопечным, но мы не подаём виду и прикидываемся тормозами. Очень надеюсь на ум людей, которые остались сверху, а точнее на Ким Тэхёна. Когда мы занимаемся волонтёрством, возникают непредвиденные обстоятельства, чаще всего это браконьеры или любители поиздеваться над беззащитным животным. Поэтому пришлось создать свою собственную азбуку жестов, которую понимаем только мы вдвоём. Непроизвольное движение указательным пальцем в воздухе в виде знака бесконечности обозначает опасность и просьбу о помощи. Думаю он заметил сигнал и пошёл следом. Но я всё равно нервничаю, беру за руку Чонгука, невольно жмусь к нему. Не уловила момент, когда мне вошло в привычку становиться спокойной рядом с Гуком, а не напряжённой и злой. Хотя иногда данное существо меня бесит, и я хочу ему въехать. В воздухе витает плохая тяжёлая аура, чувствую сильно, прям как кошка. Пиздец какой-то, теперь сама себя с кошкой ассоциирую. Всё потому что элита имеет плохое воздействие. – Прошу в комнату, – говорит с натянутой улыбкой и приглашает вперёд, меня пробирает дрожь. – Что это за хуйня? Я в таком ахуе, что всего ахуя не хватило бы на моё состояние ахуя. Мы не в комнате, а в ебучей лаборатории. На полках полно разных неподписанных реактивов. До жути тесно – один неверный шаг и эта жидкость или порошок упадёт на твоё тело. Но это цветочки, на полудохлые мыши и кролики, запах ужаснейший. Джису бы точно не выдержала со своим чувствительным рвотным рефлексом. Крутое место для переговоров с парнем, который тебя отшил и его нынешней девушкой. Безусловно пугающе, но самый жестяк – кресло для опытов…с людьми. Оно металлическое с ржавыми цепями для рук и ног, от испуга начинаю пятиться назад, а дорога загорожена. Чон дёргает на себя и окутывает своими руками, не давая меня никому тронуть. – Вам что-то не нравится? – она, блять, реально удивилась. – Ты реально такая чокнутая или прикидываешься дурой? – Как по мне здесь уютно. Вы из Альянса вечно чем-то недовольные, не школа, а сплошное заведение выскочек. – Зачем мы здесь? – не могу убрать дрожь в голосе. – Хочу показать маленькому Гукки, что без тебя ему будет лучше. Ты ему нравишься только из-за обманчивой внешности. Я наглядно дам понять, что твоя падшая душонка ничего не стоит. – Конкретнее. – Какой нетерпеливый, сейчас увидишь, крольчонок. Она щёлкает пальцами и нас рассоединяют. Пытаюсь выбраться из хватки любыми способами: кусаюсь, царапаюсь, брыкаюсь. Бесполезно, мужик словно гора, держит крепко и пытается посадить на кресло. – Т/и, бей его в пах! – Чон кричит совет, чтобы помочь. Его заломали, на него навалилась туша другого мудилы, парень не в силах сделать что-то, из этой позиции ему невозможно высвободиться. Я пытаюсь ударить его в то место, которое сказано, а в ответ меня берут за волосы и начинают бить головой об каменный пол со всей силы. Гук кричит, как не в себе, угрожает и плачет вместе со мной. Боль неимоверная и жгучая. За звоном в ушах слышу громкий задорный смех. – Какая же ты жалкая, из грозной девки в одну из своих дряхлых кошек, над которыми ты так печёшься, – ржёт пуще прежнего, – а может мне закрыть этот приют. – Закрой лучше притон, где ты сосёшь вялые старые хуйцы, – кровь стекает по моему лицу, но я всё равно смогла это сказать ей глаза в глаза. Виен бесит мой задорный смех в такой ситуации. Думаю я задела за живое девицу, потому что в следующее мгновение она бьёт меня ногой в живот. Больно, но не так в сравнении с ударами её телохранителя. И тут в голове возникает страшная мысль, и я со всей силы кричу: – Бей меня сколько хочешь, но не трогай Golden. – Я и не собиралась, груша для битья и экспериментов – ты. Видишь эту пробирку, трясу перед тобой, – молчу, за игнорирование получаю очередной удар, она приказывает крепче приковать меня на этом проклятом кресле. Почему Чонгук притих, неужели ему своя шкура важнее? Если так, тогда умирать не страшно. Только приют и родных жалко. Чёрт, Мин меня убьёт, я не успела подготовить его свадьбу. – Отъебись. – Неисправимая. – Не припоминаю момента, когда просила меня перевоспитать. Себя не пробовала, блядина? Только и умеешь бить людей, которые связаны и не могут дать отпор. А ты отвяжи меня, посмотрим кто победит. – Пустые провокации. По какой причине ты не боишься? Эй, у меня в руках кислота! – Так хлебни глоточек, посмотрю реакцию твоего организма и может начну бояться. Тебе плохо, чего так дышать стала и красная вся? Слушай, я думаю тебе нужно осмотреться у врача. – Ащ , ты меня достала. Чонгук будет моим и я перестану слушать эту дурацкую болтовню про ваши отношения. Ты наверное не знаешь как бесит, когда из каждого утюга только про вас и говорят, про все перепалки. Он тебя прижимал на глазах у всех, мой Чонгук поддался влиянию внешности! Но это не страшно, скоро всё будет хорошо. – Мой тебе совет, перестань визжать и так голова раскалывается. – Т/и, ты дрянь. – Я знаю про твой узкий словарный запас, у тебя пластинка заела, ещё в сотый раз скажи, что я выскочка. Она лишь поджала губы и открыла сосуд. Мне конец, закрываю глаза , подготавливаю себя к боли и концу моей жизни. Но слышу только движение около меня и то, что Виен грохнулась и снова орёт как свинья. – Открой глаза. Дура, тебе совсем жить надоело? – разговаривает и убирает цепи с рук и ног. Разговаривает, чтобы оставалась в сознании. – Я подниму тебя, но если где-то будет очень больно, то кричи. – Как ты выбрался из под него? – Силы природы помогли. Не смотри на меня так, будто поверила. Память у тебя хуёвая, зайка. Ничего что я золотой призёр Кореи по боевым искусствам. – Забыла, но почему ты его сразу не уложил? – Потому что их двое и они размером с шкаф, так-то тяжеловато даже для чемпиона. Т/и, я готов тебя убить, нахрена выводить её начала? Этим ты ускоряла момент своей смерти и оставляла меньше шансов мне на твоё спасение. Ужас, ты вся в крови, как ещё сознание при тебе? – На тебе ни царапинки, это хорошо. – Лучше бы меня били. Я переживал, что ты не выдержишь. Так переживал, что не успею. Т/и, я так люблю тебя. – Чонгук, мне конечно очень приятно услышать от тебя такие слова в старой лаборатории с кучей дохлых животных на полу, но…никакого но, я тоже люблю тебя, мастер самых хуёвых признаний. – Так мы теперь пара. – Мы уже давно пара. Дверь открывается, поддержка Виен бы была, если бы у неё были мозги. Тэхён весь запыханный стоит в дверном проёме. – Долго лизаться будете? – Тэхён, забери Т/И, а я вызови скорую, Виен кислоту на ногу пролила. – Кислоту? – Тэ в состоянии ахуя, какая знакомая ситуация, сарказмом у себя в голове говорю, совсем чеканулась. – Тоже не думал, что она настолько сумасшедшая? – Звони в психушку лучше, – Ким теперь обращается ко мне, – сегодня ты ночуешь у меня, поняла? – Да, – плетусь за Тэ, а ноги подкашиваются, видимо хорошо бахнулась. В следующий миг не чувствую землю под собой. – Грохнешься такими темпами. – Ты же испачкаешься. – Глупая Т/и, ради тебя я готов постоянно купаться в грязи и крови, лишь бы ты была в порядке. – Можно поспать у тебя на руках? – Сегодня тебе всё можно.