Black moon

Миллс напряженно приблизилась к двери и, прежде чем открыть её, еще раз обернулась. Позади неё стояла с хмурым видом Свон и угрожающе скалились два добермана, что, едва заметно опустив морды, готовились в любой момент совершить прыжок в сторону выхода номера и впиться клыками в тело угрозы. Это придало ей уверенности в себе, и она решительно повернула ключ в замочной скважине. — Эмма, — отпрянула от двери Мэри-Маргарет, испуганно смотря за спину Реджины. Зелена рассказывала ей о собаках Свон, но по её рассказам, они выглядели, как два милых щеночка, но никак не доберманов, что пускали слюну из пасти и утробно рычали, ожидая команды напасть. Мэру совсем не улыбалась перспектива быть покалеченной этими двумя чудовищами, что обнажили свои клыки и сверлили её кровавыми глазами. — Это Люк и Астрид? — еле слышно спросила она, делая пару шагов назад. — Ты не могла бы их отозвать? Сейчас поднимется Генри, — она испуганно посмотрела на блондинку. — Ты запретила Реджине выезд, — яростно выдохнула Эмма. — Я всё объясню, — пискнула Бланшар. — Советую тебе это сделать до того, как придет мальчик, — выплюнула Свон. — Что за хуйня, Мэри? — О, мы можем поговорить наедине? — вздрогнула мэр, видя, как собаки сделали пару шагов ей навстречу, услышав в голосе хозяйки гнев. — На место, — приказала Эмма, поняв, что кто-то поднимается с топотом по лестнице. — Охранять Реджину, — она внимательно посмотрела на Астрид, желая убедиться, что её поняли. — Ты не могла бы побыть пока в спальне? — спросила Свон у Миллс. — Я приведу к тебе Генри, а после присоединюсь к вам. Хорошо? И почему-то у Реджины не нашлось сил, чтобы настоять на обратном. Она послушно кивнула и пошла в сторону комнаты, а за ней следом последовали собаки. Мэри-Маргарет чуть не схлопотала инфаркт, когда Люк внезапно остановился, оглянулся, клацнул зубами, оглушительно громко гавкнул, а после зашел в спальню. — Ну, намек ты поняла, — хмыкнула Эмма, — поговорим в коридоре. — Эми, — обрадованно воскликнул подросток, поднявшись наконец-то по лестнице на второй этаж. — Мэри сказала, что мама с тобой! А где она? — О, ну, она сейчас в компании Люка и Астрид, — замялась Свон. — Хочешь к ним присоединиться? — спросила она, мальчик активно закачал головой. — Отлично, иди вон туда, но прежде постучись и скажи, что это ты. По рукам? — Ты хочешь сказать, что собаки на него нападут, если он войдет без стука? — испуганно приложила руку к груди Бланшар, когда ребенок отошел от них на приличное расстояние. — Не сомневайся, — хмыкнула Эмма. — Как ты можешь? — воскликнула Мэри-Маргарет и ринулась вперед, чтобы уберечь мальчика от потенциальной опасности. — С ними Реджина, — перехватив её, прошипела Свон. — Твоя меньшая проблема — это сейчас беспокоиться о безопасности Генри. Я уже вызвала сюда свою охрану и даю тебе десять минут, чтобы объясниться. Хотя, судя по моим часам, парни скоро ворвутся в гостиницу. Тик-так, Мэри! — Зелена сказала, что это ради тебя и Реджины. Боже, — Бланшар всхлипнула. — Вы же любите друг друга, но никак не можете с этим разобраться, вот она и решила предпринять меры. Вам только нужно поговорить. — Мэри, ты же понимаешь, какое влияние я имею на этой планете? — нахмурилась Свон. — Руби даже президента убедила приехать на свадьбу Эдварда. Ты хоть представляешь, какая поднимется шумиха, если этот город окажется в зоне боевых действий? — Прости, — прошептала женщина. — Никто не приедет. Руби уже связалась с Белым домом, а мистер Голд сообщил Хеллеру, что это была ложная тревога. — Надеюсь, что вы все хорошие бегуны, — прищурилась злобно Эмма, доставая из кармана телефон. — Я сейчас во всем разберусь. — Ну, тогда я рада, что Филипп не сидел без дела и всё же смог взломать твой мобильный, — с толикой облегчения улыбнулась Мэри. — Всем пришла смс, что ты отдыхаешь, и чтобы тебя не беспокоили. — Ты сейчас шутишь? — удивилась Свон, обнаружив, что связь пропала. — Как такое возможно? — Спасибо Лерою, — хмыкнула Бланшар. — Все вышки в неисправности, точнее закрыты на ремонт или что-то в этом роде, — пожала она плечами. — В ваших же интересах разобраться, как можно быстрее в своих отношениях, пока Робин не посадил вас в камеру. А теперь я пойду, меня ждет еще подготовка к завтрашней свадьбе, — мэр взмахнула рукой, а после зашагала с довольным видом к лестнице. — Что это значит? — в то же мгновение из спальни выскочила Реджина. — Какие отношения? Это из-за тебя я здесь заперта! — Полегче, — отпрянула Свон. — Она сказала, что мы влюблены в друг друга! — прошипела яростно Миллс. — Ну, значит, она ошиблась, — передернула плечами Эмма. — Ага, ты же меня презираешь! — Можно подумать, что ты без ума от меня! — рявкнула Реджина и тут же замерла, осознав, что практически призналась в том, что долгие годы скрывала от всех. — Очнись, дорогая, — издала нервный смешок Свон — Мы топим себя в одном и том же болоте. И знаешь, как оно называется? Незнание! Черт побери, давай будем наконец-то честными и признаемся друг другу, что прошлое достает нас обеих! Кого ты любишь, Реджина? Нет, не сына! И даже не смей говорить о своей семье! — она сделала пару шагов вперед, чтобы встать вплотную к Миллс. — Только не сейчас, когда наши губы почти соприкасаются, когда мы делим на двоих одно дыхание, когда мы смотрим друг другу в глаза и не желаем больше соврать. Боже, Реджина, не ври мне, когда я так отчаянно желаю тебя поцеловать, что мои руки даже дрожат! — простонала Эмма. — Ты меня любишь? — ошарашенно выдохнула Миллс. — И ты действительно хочешь меня поцеловать? — Больше всего на свете, — уверенно произнесла Эмма, касаясь пальцами её лица. — Но мне нужно знать, что ты одобряешь мои побуждения? Я почти тринадцать лет провела, пытаясь усмирить своё сердце, но ты здесь… Я снова вижу тебя, — прошептала она. — И я не могу избавиться от прошлого, потому что желаю наслаждаться настоящим. Где ты была? Где, Реджина? И куда исчезла я? — моргнула растерянно Свон. — Ты — моя Черная луна, что никогда не покажется и которую я бы никогда не увидела. Страх стегал меня кнутами, пока я пыталась убежать. Стоит мне отступить, и ты снова исчезнешь! — Глупая, — всхлипнула Миллс. — Глупая, — повторила она, прежде чем поцеловать губы напротив. Генри выглянул на крики из спальни и довольно улыбнулся, увидев, что примирительная часть наконец-то настала. Следом за ним из-за приоткрытой двери показались морды собак. Люк несколько растерянно посмотрел на Астрид, которая в свою очередь широко зевнула, а потом преспокойненько улеглась прямо на пороге, у ног Генри, который был возбужден и крайне взволнован происходящим сейчас в гостиной. Он ласково потрепал Люка за ухом и что-то тихо прошептал ему, после чего пёс недовольно мотнул головой и ушёл обратно вглубь спальни. Их с Астрид жизненные годы уже подходили к концу, Люк это чувствовал, но не принимал, в отличие от Астрид, которая морально была готова к уходу. Люку не нравилось, что она стала слишком вялой и апатичной. Даже когда хозяйка познакомила их с Понго, Астрид пробежала всего-то двадцать метров по парку, а после улеглась под ближайшим кустом и безразлично смотрела, как Люк пытается угнаться за далматинцем. Разве так поступают преданные собаки? Почему она так легко готова расстаться с Эммой, у которой, кроме них, больше никого нет? Люк приглушенно зарычал от этих мыслей, а Астрид даже глаз не приоткрыла. И эта девушка, которую Эмма сейчас обнимает в гостиной. Люк помнит её запах, голос и красивое лицо. Конечно, прошло уже много времени с последней встречи, но разве не из-за неё они уехали тогда из того прекрасного дома? Она причинила боль его хозяйке. Люди иногда глупы, они прощают других, надеясь, что взамен смогут стать счастливыми. Люк бы так не смог, он был верным и чувствовал, как любит его в ответ хозяйка. Она всегда была с ним ласкова, заботлива и спокойна, а он старался быть послушным и хорошим мальчиком. Люк будет до последнего с Эммой, пока не убедится, что она не останется в полном одиночестве, сокрушенная, разбитая и пустая. Ему нужно знать, что о ней будет кому позаботиться, вот только тогда он будет готов уйти, но не раньше. Точно не раньше. — Итак, мы во всём разобрались, — сверкнула весело глазами Эмма, продолжая обнимать Реджину. — И ты больше никуда не исчезнешь? — прошептала Миллс, словно боясь, что подними она голос на октаву выше, то Свон тут же растворится в воздухе и оставит её гадать, был ли это сон или плод её воспаленного воображения. — Даже, если будешь гнать метлой, я всё равно никуда не уйду, — клятвенно заверила её Эмма. — Звонок адвокату, я так понимаю, откладывается? — улыбнулась она. — Зелена будет в восторге, а Мэри заплачет от радости. Только нужно как-то объясниться с твоими родителями. — О, милая, полагаю, что без их одобрения моя сестра бы никогда не смогла организовать весь этот заговор, — усмехнулась Реджина. И, знаешь, я хоть еще продолжаю на них злиться, но это никак не уменьшает моего желания их поблагодарить. — Ты ведь не уедешь? — напряглась Свон. — Потому что я, конечно, всё брошу и поеду с тобой, даже если вдруг мы однажды поймем, что не созданы друг для друга… — Разве мы недостаточно откладывали всё на потом? — вскинула брови Миллс. — Дела подождут, весь мир подождёт, пока я наслаждаюсь тобой, Эмма Свон, — ухмыльнулась дразняще она. — У нас впереди целых две недели, и я собираюсь не упускать ни единой минуты, — втягивая Свон в новый поцелуй, добавила Реджина. У Эммы появилась сумасшедшая идея, которую она тут же озвучила Миллс. Они публично продолжают изображать ненависть к друг другу, пока в тайне от многих ходят на свидания. Свон была уверена, что сможет заставить, уговорить, убедить, упросить, что-нибудь в ответ пообещать, подкупить уладить вопросы с некоторыми обитателями Сторибрука, которые бы сохранили их секрет. Ну, например, Кэтрин она бы перетянула на свою сторону после того, как пообещала бы передать в её управление гостиницу, а Мо и без того согласился помогать Эмме безвозмездно. И непонятно почему, но Реджина с ней согласилась. Крылась ли причина в том, что она в тот момент была слишком счастлива, чтобы задумываться об этом или потому, что ей и взаправду понравилась затея Свон, оставалось загадкой. Они разработали план, и Эмма отправилась воплощать его в жизнь. На пути к Кэтрин её встретила взволнованная Тамара, которая буквально стиснула женщину в объятиях. — Эмма, Эмма, — прокричала радостно она, — часы заработали. Они идут. Это так красиво! Ты должна это увидеть, — Грин потянула её прочь из гостиницы, и растерянная Свон даже не смогла ей противостоять. — Все жители на площади! Еще одно событие, которое мы будем праздновать. — У города есть на это средства? — вяло спросила Свон, едва поспевая за прыткой женщиной. — О! — Тамара остановилась и задумчиво нахмурилась. — Я не знаю, но мэр уже объявила о том, что вечером Сторибрук будет гулять. — Теперь понятно, на что тратятся ваши налоги, — проворчала Эмма. — Альберт тоже там? — Да, — кивнула Грин, — но выглядит он плоховато, в больницу отказывается ехать и вообще твердит какую-то нелепицу про магию. — В смысле? — насторожилась Свон. — Ну, я точно знаю, что он отправился к башне, чтобы починить часы, а потом позвонил мне и таким загробным голосом сказал, что якобы часы пошли сами, — поведала темнокожая женщина. — Я тут же обзвонила всех и сообщила новости, некоторые, кто прогуливался по площади, и сами всё увидели. В общем ажиотаж начался, даже Бланшары приехали. — Странно, — нахмурилась Эмма, которая совсем не понимала, как часы могли сами заработать. Они долгое время стояли, а тут раз и пошли. Нелепица какая-то! Ей хотелось побыстрее переговорить об этом со Спенсером, поэтому она обошла стоящую Тамару и поспешила на площадь. Они прибыли на место происшествия спустя десять минут. На площади было людно, горожане шумно переговаривались между собой, но было понятно, что все были единодушно убеждены в том, что это судья починил башню. Эмма увидела Альберта, стоящего у входа с растерянным видом и белым лицом, и тут же направилась к нему, не обращая внимания на тех, кто пытался её окликнуть и что-то сказать. — Мистер Спенсер, — обратилась она к мужчине. — Мисс Свон, — уныло промолвил Альберт, не сводя тусклый взгляд с часов, — вы уже в курсе. Выглядел судья не очень, словно только что его объявили банкротом и отобрали всё имущество, а теперь весь город собрался, чтобы посмотреть на этого неудачника. — Хочу услышать вашу версию событий, если вам это не составит труда, — осторожно поинтересовалась Эмма. — Моя жена даже слушать меня не стала, — сокрушенно покачал головой Спенсер. — Меня никто не слушает, даже Бланшары. — Расскажите, — повторила Свон. И судья наконец-то перевел тяжелый взгляд на свою собеседницу и заговорил. Оказалось, что как только он поднялся наверх, чтобы поменять механизм, как часы оглушительно загремели, после стрелки бешено завращались, а еще через минуту стало тихо. Альберт было решил, что ему всё это привиделось, как часы пошли, размеренно, тихо, четко отсчитывая время. Он спустился поспешно, чтобы посмотреть на это, люди уже начали собираться на площади. К его огромному удивлению, часы действительно работали. И большее, что поразило Спенсера, так это то, что показывали они правильное время. Эмма посмотрела на часы и сверилась со временем на своем телефоне, судья был прав. — Вы правы, есть в этом что-то странное, — произнесла она. — Но разве вы не желали быть героем, мистер Спенсер, и очистить фамилию своих предков от клеветы? Посмотрите, весь город готов чествовать вас. Не этого ли вы добивались? — Но это не моя заслуга! — воскликнул Альберт. — Думаете, что они поверят в это? — усмехнулась Свон. — Но вы же… Вы же мне верите? — растерянно посмотрел судья на неё. — Я нахожу ситуацию странной, но порой не важно, как нам достается победа, которая принесёт спокойствие в дом, — пожала плечами Эмма. — Просто используйте её во благо. Вам выпала превосходная возможность, было бы неразумно этим не воспользоваться. — Вы предлагаете мне взять незаслуженные лавры и выставить себя героем? — нахмурился Спенсер. — Я предлагаю вам не быть дураком и воспользоваться ситуацией, — закатила глаза Свон. — А если меня спросят, как я их починил? — вздрогнул испуганно Альберт. — Придумайте что-нибудь, — покачала головой блондинка. — Например, что смазка загустела или камень какой-то выпал или пружина, что крепится к барабану благодаря фрикционной накладке, слетела. Что угодно, всё равно разбираться никто не будет. — Вы разбираетесь в часах? — удивился её познаниям судья. — Сталкивалась с одним умельцем, — хмуро поведала Эмма, припоминая, как они с Нилом однажды ограбили лавку одного старьёвщика и вынесли оттуда поломанные старинные часы. Кэссиди отправил её к часовщику, который их починил, попутно рассказывая, почему они сломались. Забавно, как много информации сохраняется в памяти человека, даже той, которая ему никогда не понадобится. — Простите, мне пора, — добавила она, издалека завидев, как Мэри прохаживается по площади с Зеленой. — И, Альберт, — Свон напоследок обернулась и вперилась в судью взглядом, — ваша жена никому больше не должна рассказывать о том, что часы заработали без вашей помощи. Хватит и того, что об этом уже знают слишком много человек. — И вы тоже будете молчать? — осведомился Спенсер. — Через две недели я вернусь в Нью-Йорк и мне не будет никакого дела до того, что случилось в Сторибруке, — ухмыльнулась Эмма. — Всего доброго, судья. Зелена была не слишком рада встрече, впрочем, как и Бланшар, которая даже сделала шаг назад, с опаской озираясь по сторонам. Свон довольно хмыкнула. Эта месть будет сладкой, по крайней мере для неё — точно. — Значит, вы решили ополчить весь город против меня и Реджины? — беззаботно спросила она, подходя к ним вплотную. — А последствия никого не пугают? — Пришла, чтобы угрожать, Свон? — холодно парировала Зелена. — Так ты опоздала, моя сестра уже во всех подробностях описала, что сделает со мной после того, как выберется отсюда. — Просто хочу понять, как вам удалось Голда с Лукасами перетянуть на свою сторону? — ухмыльнулась Эмма. — Чистое любопытство, расчленять я их не буду, слово скаута, — она подняла ладонь вверх, как бы давая непреложную клятву. О, ну, на самом деле, она не планировала убивать Роберта и Руби, скорее уж она заставит хорошенько за это заплатить. Никто не может предать Свон и уйти безнаказанным. Как жаль, что её друзья об этом позабыли, хотя это уже не так важно. — Я солгала, — покраснела Мэри-Маргарет. — Извини, я импровизировала на ходу, когда ты начала говорить о какой-то войне и охране. И в свое оправдание скажу, что это не моя идея, а Зелены. — Что? — хором воскликнули Эмма с Миллс. — Прости, милая, но её я боюсь куда больше, чем тебя, — виновато посмотрев на свою спутницу, ответила Бланшар. — Кто вообще в здравом уме решит навлечь на себя гнев Свон? — То есть вышки исправны? — уточнила со смехом Свон. — Нет, это была правда, — покачала головой мэр. — Здесь не ловит связь. — Погоди, ты хочешь сказать, что весь город остался без сети? — вскинула удивленно брови Эмма. — Ну, мы общаемся по рации, — смущенно призналась Мэри-Маргарет, — а по радио я объявляю обо всех новостях. — Так мой телефон не взломали? — уточнила на всякий случай блондинка. — О, ну, я тогда просто мечтаю познакомиться лично с тем кудесником, который смог взломать телефон главы компании по IT-технологиям, — ухмыльнулась она, поймав на себе виноватый взгляд Бланшар. — Его зовут Филипп Моррис, — торопливо сказала мэр. — Ты же не натравишь на него своих собак? — испуганно спросила она. — Скорее уж предложу ему работу, — ворчливо ответила Свон. — Где я могу его найти? — Ариэль подскажет тебе его адрес или я могу попросить его заглянуть к тебе сегодня после семи вечера? — предложила на выбор Мэри. — Второй вариант меня устроит, — кивнула согласно Эмма. — И, к слову, вы прогадали. Реджина меня ненавидит. Лажовый план вы придумали. — Быть того не может, — наконец-то сказала Зелена, которую привели в замешательство слова Свон. — Она сюда-то приехала только ради тебя! — Вообще-то нет, — пожала плечами Свон. — Она здесь потому, что не хотела слушать твоё нытье, какая она отвратительная дочь или что-то в этом роде. — Реджина действительно порвет нас на клочки, — простонала Зелена, осознав масштабы надвигающейся катастрофы. — Я облегчу твое самобичевание, если скажу, что не пройдусь по вашим обугленным телам после неё? — хмыкнула Эмма. — Ни капли, — воскликнула Миллс, а Свон громко рассмеялась. — Дорогая, — Зелена посмотрела на Бланшар, — нам срочно нужно придумать план побега. Моя сестра становится фурией, когда кто-то выводит её из себя! — Боже, за что мне это всё? — всхлипнула Мэри. И Эмма бы поверила ей, вот честное слово, если бы не поймала насмешливый взгляд, что мимолётно скользнул по ней, словно спринтер, который не заметил препятствия на своем пути. «Хитрожопая сучка», — пронеслось в голове у Свон, но она сделала вид, будто поверила в причитания Бланшар. — Кстати, где моя охрана? — спросила невзначай Эмма. — С Робином, — ответила мэр. — Пусть он проводит их до гостиницы, — командным тоном произнесла Свон. — И вам действительно стоит как следует объясниться с Реджиной, потому что я не в силах сменить её гнев на милость, — усмехнулась она. План сработал идеально. Мо и Кэтрин оказались в деле, но следует сказать, что Альберт Спенсер также предложил свою помощь, за оказанную ему услугу. Всё складывалось в пользу Эммы и Реджины, чему они, без сомнений, были рады. Свадьба Эдварда и Кристофера не смогла затмить починку часов, но торжество было приятным и ярким, как отметил Дэвид, который практически поселился возле административной стойки «Золотой ручки». Эмма в своем черном брючном костюме, танцуя с Лероем, выглядела кинозвездой. Но Реджина была бесподобна в красном платье со шлейфом, и Ворчун тут же стремительно сменил место дислокации, даже не удосужившись извиниться перед брошенной дамой. Свон не обиделась, она и сама бросила всё на свете, лишь бы оказаться поближе к той, которая, подобно Королеве, грациозно и величественно шагала среди расступающихся перед ней сторибрукцев. И будь Эмма не влюблена, то непременно отдала бы своё сердце без оглядки Реджине, воплотившей в своем образе все её фантазии, желания и мечты. — Так ты женишься на ней? — раздался рядом хихикающий голос Генри, одетом в черные брюки, белоснежную рубашку и жилетку с позолоченными пуговицами. — Не наглей, малой, — кашлянула Свон, приходя в себя. — То, что ты видел наш поцелуй, еще не делает тебя моим любимчиком. — Но я ведь не рассказал бабушке с дедушкой то, что видел, — обиженно запыхтел ребенок. — Это добавило тебе баллов, — хмыкнула Эмма. — Мама сказала, что любит тебя давно, — прищурился Генри. — Люк огорчен. Он расстроен, а Астрид постоянно спит, ей будто всё равно. — Причем здесь они? — удивилась Свон. — А Малефисента заявила, что женится на тебе, когда вырастет, — продолжил подросток, проигнорировав её вопрос. — Мы с ней поругались из-за этого, но миссис Голд сказала, что она не сможет этого сделать. Ведь это глупо? Ты же её вторая мама. Так говорит миссис Голд. Она права? — с прищуром спросил он. — Ну, парень, наверное, да, — развела руками Эмма. — Я не особо-то разбираюсь во всех этих родственных связях. — Почему? — тут же поинтересовался Генри. — Так, почему бы тебе не пригласить свою маму на танец? — взамен предложила Свон, которая не особо жаждала посвящать пятилетнего мальчика в пучину своего нерадостного прошлого. — Тот бородатый мужчина, наверное, ей уже все ноги оттоптал. Иди и спаси свою Королеву, юный рыцарь! — торжественно произнесла она, кладя руку ему на плечо. Парень тут же воодушевился, напустил на себя грозный вид и зашагал в сторону танцпола. Эмма поймала на себе благодарный взгляд Реджины, когда Генри с очаровательной улыбкой появился возле матери и увёл её от Лероя. Ворчун действительно едва не оттоптал все изящные ноги Миллс, во время танцев. Расставание с такой прекрасной женщиной он теперь заглушал бутылкой виски, которую принёс прямо с собой на праздник. Мэри-Маргарет строго-настрого запретила горожанам напиваться, так как они должны были подготовиться к очередному событию, дню рождения Свон, которая с ужасом себе представляла, как переживёт этот день в присутствии такой огромной толпы. Все предыдущие дни рождения она праздновала довольно-таки скромно: маленький кексик со свечкой и никакой компании. Правда после того, как она поселилась в одном доме с Лукасами, то Бабуля взяла за традицию печь к 23 октября шоколадный торт и самолично доставлять его Эмме, которая за долгое время так и не смогла привыкнуть к этому. Ну, а уже в Нью-Йорке, Руби и Грейс без стука вламывались с утра пораньше в её кабинет и начинали петь «Happy Birthday to You» и вручать подарки. Свон была благодарна им за внимание и старалась отплатить тем же. Поэтому, несмотря на ссору с Руби, она отправила ей приглашение приехать в Сторибрук и присоединиться к празднику. — Эмма, — раздался рядом с ней мягкий голос, который вырвал её из задумчивости. — Ты чудесно выглядишь, — пробегаясь по женщине оценивающим взглядом, добавила Кора. — Спасибо, вы тоже, — улыбнулась Свон, в свою очередь оценив наряд миссис Миллс. Действительно, в свои 62 года Кора выглядела слишком хорошо. Она сохранила прежнюю изящность, грациозность и стать. Даже морщины добавляли ей величественности и толику надменности. Все её движения были неторопливыми и плавными, когда она была спокойна и находилась в гармонии с окружающим миром, но стоило кому-то или чему-то вывести её из себя, как Кора тут же превращалась в опасную хищницу, совершая точные и резкие выпады в сторону противника, и она с годами сумела отточить свою охоту до совершенства. Зелена была похожа на свою мать, но вот Реджина. Она впитала в себя черты и матери, и отца. Внешность ей досталась от Коры, как и стальной характер, который смягчали забота о близких для неё людях, любовь и желание защищать их до последнего вздоха. Вот если она, бывало, предпочитала в нужный момент отступить и взглянуть на ситуацию под другим углом, то её супруг шёл только вперед, пока не достигал конечной цели. Эмма до сих пор помнит, в какую ярость пришёл мистер Миллс, когда узнал, что его дочь беременна от Гуда, который как трус сбежал куда подальше, не желая отвечать за последствия своих поступков. В такой момент даже она не желала стоять у него на пути. — Чудесный праздник, не правда ли? — Кора опять прервала размышления Эммы, всем своим видом заявляя, что желает продолжить беседу. — Я думала, что вы не особо любите все эти гейские штучки, — вяло махнув рукой в сторону радужного флага, что горделиво развевался на шпиле маяка возле пристани, произнесла Свон. — Дорогая, с той поры минуло двенадцать лет, ты действительно считаешь, что я за это время не вынесла для себя урок? — одарив её скептическим взглядом, усмехнулась миссис Миллс. — Если бы ты читала мои письма и отвечала на звонки, то непременно бы знала об этом. — Я… — Нет, — не дала ей договорить Кора, — это всё в прошлом. И если ты вдруг решишь жениться на моей младшей дочери, то просто знай, что у тебя уже есть моё благословение. — Что за…? — удивленно уставилась на неё Эмма. — Она меня ненавидит! Какая еще свадьба? Вы все словно помешались на том, что у нас с ней якобы какая-то влюбленность к друг другу! — возмущенно пропыхтела она. — О, правда? — хмыкнула миссис Миллс. — Я как бы никогда не думала, что два человека совершат французский поцелуй по причине обоюдной ненависти к друг другу! — О чем вы вообще говорите? — челюсть Свон поздоровалась с деревянным настилом пристани. — Ну, дети порой такие болтливые, — отмахнулась деловито Кора. — Генри! Ах, маленький за… негодяй, — тут же исправилась блондинка. — Это он вам об этом наплел? — Технически, нет, — пожала плечами собеседница. — По правде говоря, он рассказал об этом Малефисенте, а та передала всё Сильверу, который в свою очередь рассказал всё моему супругу, — с улыбкой пояснила она. — И, к слову, мне пришлось подкупить своего собственного внука, чтобы тот не проговорился об этом Зелене. Я так понимаю, вы специально для неё разыгрываете весь этот спектакль? — А вам-то это зачем? — недоуменно нахмурилась Эмма. — Скажем так, я получаю удовольствие от того, как моя старшая дочь пытается договориться с послом Мексики, чтобы получить политическое убежище, — криво усмехнулась миссис Миллс. — Это совсем не по-матерински, — фыркнула Свон. — Да? Ну, знаешь ли, она слишком любит шутить и всячески разыгрывать людей, порой переходя черту, — парировала в ответ Кора. — И мне действительно доставляет удовольствие наблюдать, как она становится жертвой своей собственной игры. Может она вынесет из этого урок и наконец-то начнет понимать, что не все её шутки безобидны. — О, ну тогда это многое объясняет, — задумчиво кивнула Эмма. — А теперь, прошу прощения, мне надо найти свою крестницу и выяснить, кому еще она проболталась о нашем маленьком секрете, — хмыкнула она. День рождения Свон праздновали с неменьшим размахом. Бабуля опять оккупировала кухню в гостинице и собрала вокруг себя более ли менее опытных кулинаров, ко всей этой вакханалии присоединилась и Тамара, которая просто обожала выпечку и знала кучу разных рецептов тортиков. Эмма понимала, что ей никуда не деться из города и просто с мрачным видом ждала своей участи. Они проводили много времени с Реджиной вместе, гуляли по лесу. Свон даже удалось договориться с братцем Туком, который занял пост лесничего после Робина. Тук клятвенно заверил её в том, что как бы он ни любил Робина, но после того, как Эмма наконец-то помогла Локсли обрести своё счастье, то он будет только рад помочь влюбленной паре и устроить им романтические прогулки по лесу. Доберманы неотступно следовали за ними. И если Люк всё еще хмуро посматривал на Реджину, то Астрид, наоборот, всячески ластилась к ней, а во время пикника или привала тут же укладывалась у ног Миллс. — Моя девочка, — ласково гладила её по спине Реджина. — Вообще-то моя, — усмехнулась Свон. — Наша, — смущенно сдавалась Миллс и Эмма расплывалась в широкой улыбке, глядя на неё влюбленными глазами. И Реджина отвечала ей тем же, пока Тук, тактично покашливая, не бросал палку Люку, лишь бы не смотреть на то, как эта парочка самозабвенно начинает целоваться и сжимать друг друга в нежных объятиях. Генри был счастлив за маму, себя и Эмму. Днем он проводил время в компании Реджины, а вечером к ним присоединялась Свон, чтобы почитать мальчику перед сном. Кэтрин присматривала за ним, пока Эмма с Реджиной уходили на свидания. Свон задарили подарками, но особенно понравился ей кулон от любимой. Она была в диком в восторге, и сразу же принялась благодарить зардевшую брюнетку долгими поцелуями. Они долго смеялись, когда Люк утащил с кухни кусок мяса и положил его у ног своей хозяйки, торжественно глядя на неё. Эмма даже не стала ругать его, а просто извинилась перед Кэтрин и попросила её разделать кусок, чтобы накормить своих собак. Руби как-то заглянула к ней в гости и напомнила, что скоро состоится вечеринка у Бабули, которую они должны были праздновать в Бостоне, но перенесли в Сторибрук. Эмма тут же подорвалась и позвонила Мэри, сообщая о новом событии. — Это не город, а просто один праздник, — засмеялась в трубку Бланшар. — Я даже подумываю официально сменить название. — Холидэй-сити? — выдала свою версию Свон. — Звучит неплохо, — хмыкнула в ответ мэр. — Правда, мне придётся это сначала утвердить с советом, а после вынести на всеобщее голосование. — Так что? Ты поможешь организовать праздник для Бабули, о котором она никогда не забудет? — Без вопросов, — согласилась Мэри-Маргарет. — Слушай, тут Зелена с ума сходит, — понизила до шепота голос она. — Меня это немного пугает, я совсем не хочу перебираться в Мексику… — А в Вашингтон? — Значит, нам всё-таки придется объясниться перед Реджиной, — со вздохом капитулировала Бланшар. — Не вам, а Зелене, — строго произнесла Эмма. — Если бы не она, то и проблем бы никаких не возникло. Кстати, я всё еще гадаю, что подарить вам на свадьбу, может подскажешь? — Ага, спаси мою жену от гнева её сестры и считай, что мы в расчёте, — рассмеялась Мэри. — Ты предлагаешь мне провести переговоры с женщиной, которая меня на дух не выносит? — фальшиво удивилась Свон. — От любви до ненависти… — многозначительно усмехнулась Бланшар. — Зелена идёт, пока Эмма. — Пока-пока. Свон, конечно же, переговорила с Реджиной и они решили, что откроются всем после бракосочетания Мэри и Зелены. Обе они были подружками невест. В конечном итоге, как не им обеим скреплять узы молодожёнов? Весь Сторибрук гулял на славу, отмечая открытие новых филиалов кафе «У Бабули» в Вустере и Спрингфилде. Эмма наконец-то призналась, что именно её компания была тайным инвестором бизнеса Беверли, а после сказала, что если Бабуля желает, то кафе при гостинице «Золотая ручка» может стать её очередным капиталовложением. Горожане были в восторге от этой идеи, уже успев стать поклонниками кулинарных шедевров миссис Лукас. Единственное, что Мидас нахмурился, а затем нехотя поддержал предложение Свон, признав, что его повару далеко до Беверли. С большим нетерпением сторибрукцы ожидали день свадьбы своего любимого мэра и Зелены. Все дружно согласились, что Миллсы — прекрасные люди и принесли в их жизнь немало красок и воодушевления. Даже Лерой и тот отложил в сторону флягу с алкоголем и оставался трезвым до конца праздника. Почетную речь за столом произносил мистер Миллс и отец Мэри. Они словно соревновались между собой в красноречии, а когда Генри понял, что теряет свои позиции, его заменила Кора, на что Ворчун недовольно воскликнул: «Двое против одного, так нечестно». Эмма ожидала, что женщина одарит его убийственным взглядом, но она лишь весело рассмеялась и только отмахнулась от комментария Лероя. — Красиво, — Реджина прижалась к Свон, восторженно глядя на фейерверк. — Волшебно, — вторила ей Эмма. — Когда мы скажем всем о нас? — Миллс перевела взгляд на возлюбленную. — В любое время, где и как ты захочешь, — улыбнулась Свон, нежно целуя её в щеку. — Я бы хотела продлить муки Зелены, но я хочу танцевать только с тобой, обнимать тебя и целовать, — призналась Миллс. — Мне так мало того времени, что мы проводим вместе. — Идём, — Эмма взяла её за руку и повела обратно в сторону парка. — Мне понравилось то платье, которое Мулан Чон сшила для Мэри, а тебе? — Оно было восхитительным, — рассмеялась тихо Реджина. — Как и весь это город. — Ты бы хотела здесь остаться? — Свон остановилась и внимательно посмотрела на брюнетку. — Навсегда? — Ну, или хотя бы приезжать сюда иногда? — заколебалась Эмма. — О, милая, я бы хотела остаться в Сторибруке, — улыбнулась ослепительно Реджина. — Но с условием, что мы будем изредка выбираться в Нью-Йорке и заезжать в гости к семье. Свон тут же её поцеловала. Это было лучше всех слов, что приходили ей на ум. Ну, вы знаете, такое ощущение? Вы будто стоите под снегопадом, глаза в глаза, пальцы переплетены, тела прижаты к друг другу, безнадёжно влюбленные и беспомощно понимая, что ни одни слова не способны выразить весь тот спектр эмоций и чувств, что вы сейчас ощущаете. И лишь одно прикосновение, один поцелуй говорит громче, звучнее, выразительнее, заставляя вас парить над землей. Тот самый ослепительный миг, когда вы отыскали среди тысяч вариантов признаний лучший. — О, Боже, это взаправду происходит? — Мэри потерла глаза, думая, что её посетила какая-то галлюцинация после трех бокалов шампанского. — Они целуются! — громко закричала Кэтрин, победоносно вскидывая руку вверх — Ну, наконец-то, — облегченно выдают мистер и миссис Миллс. — Бля, мне пора записаться в клуб анонимных алкоголиков, — вздыхает обреченно Лерой, понимая, что виски стал его злейшим врагом. — Кажется, мы тут еще задержимся, — усмехается Лейси, нежно обнимая мужа. — Пора, — думает Люк, закрывая устало глаза и приваливаясь с боку от Астрид, которая в отместку награждает его понимающим взглядом. — Горько! — вопит Генри, запомнив под какое слово целовалась чета Миллс-Бланшар. — Ну и ладно, — обиженно пыхтит Мали, — не больно уж и хотелось… — Ты красивая, — заявляет ей Нил, смущенно топчась на месте. Малефисента награждает его оценивающим взглядом, а после утвердительно кивает головой. — Позовём их в крёстные? — невозмутимо спрашивает Тамара у супруга. — Гормоны, — усмехается в ответ Альберт. А пару дней спустя Эмма покупает особняк Скарлета, безапелляционно заявив Зелене, что им он нужнее. Миллс отступает, понимая, что дом Мэри куда комфортнее и уютнее, да и Сильвер в восторге от того, что теперь будет делить одну комнату на двоих с Нилом, который совсем не против этого. Через три месяца после улаживания дел в Нью-Йорке, Свон с Реджиной вернулись в Сторибрук. Мулан пошила на заказ свадебное платье для невесты, а Реджина выбрала для церемонии белый брючный костюм. Генри нёс бархатную подставку с кольцами. Мистер Миллс вёл Реджину к алтарю, а Роберт Голд — Эмму, его жена плакала навзрыд, попутно пытаясь фотографировать пару. СМИ было крайне огорчены, когда из списка самых завидных невест Америки пришлось одним махом убрать имена Реджины и Эммы.