Заметки на коленке

      Скит — место особое. Нет, не тихое. Здесь не звенит тишина. Молитвы. Они наполняют воздух вокруг. Очищающее. Вдохнёшь, и легчает. На второй дозе начинаешь успокаиваться, даже если приехал дёрганый и с тяжёлой от проблем головой.       Скит на острове. И хоть остров давно обжит людьми, а в лесу страшнее лис только бродячие псы… здесь время течёт по-особому. Вокруг разбит парк, и есть плодородный сад. Работают те, кто служит, наёмников нет. Работают упоëнно и без лени, потому что нет мирских развлечений. Нет и не хочется — я говорил с местными. Они лечат душу, умиротворяют, латают, прощают себя и просят прощения. Они признали ошибки в миру и покаялись, пришли сюда, не надеясь особо, что им найдётся место, но слабо веря — вдруг Бог услышит, заступая на тяжёлую смену… слушать, слышать, понимать.       Лица мужчин отнюдь не светлые. Кто-то мрачен, тих и сосредоточен. Кто-то отворачивается и не смотрит в глаза. Кто-то забыл, как просто и блаженно улыбнуться. Люди сюда приходят не просто так. И в моих глазах они не ищут света и понимания, но…       — Опять к нам, Владимирович? — сухой, как ветка, мужчина убирал лопатой с дорожки снег, который пристыл за ночь. В городе снег чернеет уже за час. Здесь, в намоленном месте, — долго белый, как незаполненный лист.       — Всё по новой, брат Андрей.       — Иди, посиди-подумай. А коли надумаешь, так может, насовсем к нам? Одной молитвой будет больше. А их надо много. Воздух над миром всё тяжелее.       — Так может, худа моя молитва будет?       — Сильный ты, Владимирович. И говоришь чуднó, и молишься. Я-то сам деревенский, вот по дури в городе глаза и разбежались. Научить хорошему было некому, а плохому… — Андрей снова махнул лопатой. — Но не злюсь на себя уже — мой путь. Отсидел. Всё по-честному. А вот не нашлось мне потом места в миру. Не поверили. Прошлое на шее, как камень, повисло. Сюда приехать добрые люди подсказали. В тюрьме-то профессию получил мастеровую, столярничал. Тут всё пригодится. Владимирович, так ты не туда! Батюшка Сергий на холм пошёл. Оттуда, видать, связь лучше! — вот тут дядька хитро усмехнулся.       Я потопал на холм. Хорошее место — до неба рукой подать. И если встать очень близко к обрыву, кажется, что ты над морем вот-вот полетишь.       Вы видели, как взлетают орлы, живущие высоко в горах? Как красиво они срываются вниз и планируют, кружась в потоках ветра? Тебе над морем хочется раскинуть руки и закрыть глаза. И дышать.       Батюшка стоял и молчал над обрывом, руки обветренные, сильные, рабочие… в кулаки не сжаты, не скрещены, не напряжены.       — Что на повестке дня? — мои шутки уже не напрягают. Пожал мне руку.       — Всё, как обычно, Ваня. Всё, как всегда.       Батюшка старше меня на пару лет. А за спиной… Если бы можно было однажды померяться тьмой. Но свою Сергий давно загнал. Не изгнал. Загнал. И усмирил. Назвал по имени. У него — Сергей, у меня — Иван… Наш путь, программа… и выбор.       — Я там вам гостинцы привёз: вещи и консервы, постельное. Ну и книги. Всё хорошее, я проверил. Люди с душой отдавали.       — Сам как, Ваня? — посмотрел пристально, как хирург на снимок опухоли.       — Живу.       — Вижу, что живёшь. А как? Жарко от тебя. Выгораешь.       — Пока так.       — Я в дом пойду, посмотрю на вещи, а ты постой, подыши. Потом чай пить приходи.       — Сливовое варенье осталось?       — Полно этого кислющего! Могу пару банок с собой отписать.       В такие моменты батюшка даже в рясе выглядел как очень близкий человек.       Ну вот и обрыв. Сколько я тут уже настоял? Сколько всего отмолил, отмолчал? Сколько мыслей отпустил, Бать?       Ты в меня ещё веришь? После всего?       Зачем?       Не всё ещё я натворил задуманного. От этого и легче, и тяжелее. Значит, поживу. Над головой с тоскливым криком проплыл огромный альбатрос. Солидный. Это вам не истеричная чайка-засерька. Птичий фрегат, летучий корабль.       Засматриваюсь на полёт. Провожаю глазами, пока их хватает на солнце. Потом дышу и начинаю дозвон.       Господи, Бать?       Здравствуй, это я. Ваня.       Знаешь… тут такое дело. Только ты поймёшь.       С чего б начать?..       Он всегда берёт трубку, если ты решаешься поговорить. Всегда. И никогда уже не теряет с тобой связь. ПроВерено.