I want to see your stars

       Долгие и томительные ожидания оправдываются, и теперь Хенджин стоит у шкафа-купе и на ощупь ищет легкую рубашку, заботливо выглаженную мамой, джинсы с протертыми коленками и кожаный ремень. Когда дело доходит до носков, то за это дело берется Ками, которая врывается буйно в комнату парня и утаскивает пару несносных вещей. Хенджин протяжно воет и кричит матери в соседнюю комнату о недоразумении, а затем плюет на это дело и наугад достает другую пару.       Хенджин выползает из комнаты и спрашивает у мамы о своем внешнем виде, которая на секундочку призадумывается, чем вызывает удивление у парня.       — Что-то не так?       — Да, — короткая пауза. — Никак не пойму, в кого ты такой красавчик?       — Ну, мам!       — Пошли, Джинни, нас ждет такси.       Не то чтобы Хенджин спокойно мог передвигаться с помощью транспортных средств по городу, но выбора не оставалось. Когда он приземлился на мягкие сидения, то вжался в спинку кресла и отвернулся в сторону окна, дабы не подавать виду, что его что-то тревожит и паника вот-вот нахлынет.       Хенджин очень аккуратно просит водителя ехать помедленней и громкость на радио прибавить. Играет незнакомая иностранная песня, а затем реклама, что привлекает его внимание.       — Из-за популярности шоу, что превзошло рейтинговые ожидания, разговоры по душам с Ким Сынмином, получившие большой отклик у слушателей, будет транслироваться каждый будний день с шести до семи тридцати вечера.       — Мне очень приятно, что я могу говорить с вами откровенно, а главное, рад тому, что вам от этого легче. Позаботьтесь обо мне. — Хенджин узнает в голосе из динамика самого Сынмина и уголки губ трогает улыбка, что не остается незамеченным для матери.       — Тебе нравится рубрика с Минни? — Её привычка говорить все в уменьшительно-ласкательном, видимо, никогда не исчезнет.        — Она довольно, — парень запинается, но повторяется, — душевная.       Мать удивленно протягивает “О-о-о”, а затем начинает говорить водитель, который, оказывается, тоже слушает Сынмина.       Хенджин уже не вникает разговоры между взрослыми, а погружается в свои размышления ровно до того момента, пока мать не трогает его за руку и говорит со всей бесконечной нежностью, присущей ей: "Приехали".       Хван опирается на руку матери, пока доходит до больницы, а затем отпускает из цепкой хватки ее ладонь и двигается сам по уже изученным территориям. Он здесь бывал — и не раз, — часто навещая отца или же добрых докторов, что обещали ему помочь. Правда, продвижения во втором случае минимальные, и его психотерапевт говорит, что нужно вернуться в обычную среду — школу, и побольше радостных событий получать. Но школа и радость — несовместимые вещи, считает парень.       Хенджин сильно нервничает, подходя к палате отца, но мягкий голос матери приводит в чувство: “Пойдем?”. Парень плавно открывает дверь и проходит внутрь, придерживает ее для матери, которая залетает пулей и движется точно в цель — в объятия отца.       Хенджин слышит как мама перечисляет все положительные качества человека, что существуют в мире, примеряя их на отца, отчего губы сами по себе поджимаются от напряжения и сентиментальности парня, которая преследует его последние месяцы.       Отец машет рукой, подзывает к себе сына, но явно не замечает одного: Хенджин не видит этот жест, поэтому стоит как вкопанный у соседней пустующей кровати, вцепившись крепкой хваткой в ее белоснежную спинку.       — Я так рад, что с вами все в порядке, — грубый голос отца раздается особым спокойствием по больничной палате. — Я так счастлив вас снова увидеть.       Хенджин молчит, пока мать его не просит подойти. За несколько месяцев она уже привыкла к тому, как нужно выражать свои эмоции при сыне, как говорить, чтобы он мог подойти сам.        — С тобой все в порядке? — Беспокойство читается в голосе отца.       — Я тоже рад тебя услышать, пап, — он усиленно игнорирует вопрос.        — Понимаешь, — прерывает мать. А затем вновь звучит история, которую Хенджин слышал миллионы раз, но каждый следующий слушать все труднее и труднее.       Хенджин нащупывает когда-то белоснежную простынь, что за множество стирок потеряла свой сияние и превратилась в одинокую серость, затем аккуратно присаживается на край больничной койки и руки к отцу тянет.       У отца мужская скупая слеза и протянутые ладони навстречу, сын хватается за них и следует в его объятия.        В палату заглядывает врач и здоровается со всеми, а затем подзывает миссис Хван и о чем-то беседует за дверью. Хенджин пользуется моментом: снимает кроссовки и аккуратно ложится рядом с отцом, как в детстве, мягко прижимая его к себе.        Мистер Хван тихонечко смеется и гладит сына по голове, приговаривая: "Все будет хорошо".        Хенджин слышал эту фразу сотни раз, но от отца исходит аура доверия, поэтому он лишь вздыхает и легкие сильнее наполняет воздухом, что пропитан запахом медикаментов.        — Хенджин, ты специально надел носочки с пингвинами?        — Что? Какие носочки? Только не говори, что я надел те самые носки, что ты в шутку подарил на прошлый Новый год? — Хенджин приподнимает ногу и вертит ей из стороны в сторону, будто разглядывая.        — Они самые.        — Боже, как стыдно-то... Но это Ками виновата! — Оправдывается Джин, но в ответ его только сильнее прижимают к себе.       Хенджин прикрывает глаза и тихо повторяет:        — Я скучал, пап.