I want to see your stars

      Хенджин просыпается в первый раз к полудню, когда солнце достигает своего пика и, не жалея никого, светит ярко в окна. Ками все время поскуливает, мокрым носом тычется, ластится к парню и скачет по нему, пытаясь разбудить. Он готов проваляться в постели вечность и еще немного, но голодная собака не даст сгнить хозяину в постели, поэтому он все-таки поднимает свою ленивую тушку и волочит ее на кухню. Отыскивает консервы для собаки — к счастью, мать закупила их на прошлой неделе; к несчастью — Хван снова режется об острые края крышки. Победитель по жизни, тут не попишешь.       Хенджин не успевает опустить миску с едой на пол, как Ками вонзает зубки в корм и расправляется с ним в считанные секунды. Что ж, сон как рукой сняло, поэтому он решает впустить ласковое тепло солнышка вовнутрь и заодно проветрить квартиру, а сам направляется в ванную, где наслаждается душем больше получаса.       Хенджин заставляет поесть и себя, но кусок в горло не лезет, поэтому он оставляет глупую затею позавтракать и возвращается в комнату, чтобы сделать влажную уборку.       — Это труднее, чем я думал, — замечает парень, когда случайно скидывает со стола книжку. (Хорошо, что не одна из бьющихся статуэток.) Хенджин приходит к выводу, что с уборкой на сегодня хватит: он заваливается снова на застеленную кровать и включает радиоприемник, из динамиков которого скучный диктор монотонно читает историю, взятую из интернета. Неинтересно. Хенджин ловит себя на мысли о Сынмине: сердце обрастает тяжелой глыбой, а тело бросает в дрожь — ему грустно. Он переключает на любимую частоту, где играет веселая песенка, но она не влияет на настроение Хвана. Он снова погружается в легкую дрему, которая слишком затягивается.       Просыпается он ближе к вечеру, когда в дверь кто-то настойчиво звонит, но Хенджин не сразу понимает это. Он вслух пытается сказать "какого черта", но из горла вырывается хрипота, что разрезает острой болью горло.       "Молодец, Хенджин, спать с мокрой головой у открытого окна — лучшее решение." — Теперь он действительно заболел, даже врать не придется. Он закрывает окно и нехотя идет в сторону звонящего исчадия, треплет волосы, делает презентабельное лицо и открывает дверь. На пороге его встречают Чанбин и Чонин, что осматривают парня с головы до ног. Хенджин не особо парится по поводу внешнего вида: растрепанные волосы после сна, растянутая футболка с рукавами до локтей, длинные пижамные штаны с незамысловатыми рисунками, состоящими из ромбиков и треугольников.       — Привет, хен, это Чонин и Чанбин, — оповещает младший, что ради безопасности Хенджина всегда делает.       — Заходите, — хрипит Хван и впускает друзей в дом.       — Ого, а я думал, ты соврал насчет болезни, — подает голос Чанбин, на что получил язвительный ответ: "Я как только узнал, что ко мне из своего ада поднимутся в гости, так сразу решил для убедительности заболеть". И ведь не соврал.       Чонин заходит на кухню как к себе домой — оно и немудрено, ведь бывает он тут чуть ли не каждый день. Младший по-хозяйски берет все, что угодно, из холодильника и чайник ставит, а Хенджин и не против; Нини для него очень много сделал за недолгий месяц их странной дружбы.       Чанбин следует примеру младшего, но Хенджин его останавливает:       — Хоть бы разрешение спросил.       Со лишь смеется, делает себе бутерброд из остатков продуктов в холодильнике и на упреки Джина не реагирует.       Хозяин дома еще долго думает, зачем сюда приперся Чанбин. Ладно Чонин — уроки вместе делают, но старший? Хенджин не задает этот вопрос вслух.       — Чонин, давай сегодня без уроков?       Младший отвечает "хорошо", молчит о том, что пришел сюда совсем по другой причине. Чонин ловит взглядом Хвановы руки, на которые указывает Чанбин, и сердце ноет от увиденного. Хен очень сильно переживает, ему точно нужна помощь. Видимо, поэтому он согласился быть частью очень тупого плана, как главное связующее звено в этой истории.       Ян вспоминает все сказанное утром и пытается не палиться, ведь...       "Чонин, ты должен помочь Хенджину", на что тот отвечает категоричное "нет", услышав тупой план его новоиспеченных друзей. Очень тупой план. Даже Феликс соглашается, говорит, что будет весело, но младший отрицательно качает головой: "Я не хочу подставлять своих друзей таким способом".       Ломается он после убеждений Бан Чана, когда тот его в очередной раз прижимает к одной из школьных стенок, где мимо проходящие школьники таращатся на них двоих.       — За мной остался должок,— тянет Бан Чан, — а я не люблю быть в долгу. Отдать должное здесь или ты согласишься нам помочь, и я сделаю это в более укромном месте? — Чан тонкими пальцами проводит по гладкой розовеющей щеке младшего, всем видом показывает, что он серьезен.       — Нет, — настойчиво отвечает Чонин, но Чан как-то грустно выдыхает и облизывается, он же хотел как лучше.       Дальше Чонин особо не помнит, как старший легонько касается пересохших губ, оставляя мокрый след на них, а вовремя подоспевший Чанбин разгоняет образовавшуюся толпу глазеющих.       Последнее, что слышит Чонин, — это щелчок камеры, что фиксирует недолгий поцелуй, и Чанбиновское "О, директор Ян будет рад увиденному".       "Простите, Хенджин и Сынмин, но мне пришлось согласиться".       — Чего замолчали? — Хенджин вырывает младшего из мыслей. — Вы явно для чего-то конкретного пришли.       Ян тушуется, голос дрожит, и ответить не знает, как, но Чанбин все берет в свои руки: "Проведать больного пришли. Твоя мама в приказном тоне попросила навестить тебя, больное создание". Хенджин даже верит этому, ведь Чанбин притащил пакет с фруктами для большей убедительности, а подвоха искать где-то сил нет.       Старший допивает чай, говорит, что ему бежать надо, но обещает навестить еще раз. Все происходит так быстро, что Хенджин сообразить не успевает, да и попрощаться тоже. Теперь он один на один с Чонином, что наливает новую порцию чая на двоих и плетется в комнату, где без умолку все так же играет радио.       — Похоже, кто-то видит звезды, а кто-то пустоту между ними. — Фраза внедряется в подкорки сознания. Знакомый голос до дрожи пробирает Хенджина, и со стороны может показаться, что он падает на мягкую кровать на дрожащих ногах.       Чонин молча проходит в комнату и следит за действиями Хвана, что так буйно реагирует на голос Сынмина. Интересно, он всегда так делал?       Младший хочет запечатлеть это трепетное чувство, чтобы однажды шантажировать Хвана, когда тот вернет зрение. Съемка началась.       — У каждого человека свои звезды. И так забавно поднимать глаза на вечернее небо и видеть, что оно затянуто тучами. И ты выдыхаешь, надеясь, что к ночи оно станет чистым, с россыпью мелких сверкающих алмазов. Вот только… Ничего не меняется. Говорят, у каждого свои звезды. Что ж, стоит добавить, что сказавший проиграл: у некоторых их нет, — голос Сынмина из динамика цитирует одно из произведений, но Хвану кажется, что это предназначено для него. — Но даже если нет своих, то можно увидеть чужие, что со временем переместятся в наши галактики и зажгут своим светом пустое черное небо.       Эфир заканчивается на грустной ноте.       Хриплый голос Хенджина разносится по комнате:       — Чонин, я хочу увидеть свои звезды. Я хочу увидеть звезды Сынмина, — мокрые дорожки слез медленно стекают по щекам, а стеклянный взор в точности устремляется в камеру.       Теперь Чонин хочет помочь и действует по плану. Он набирает сообщение Сынмину: "Привет, Минни. Помнишь те звезды, что ты купил в парке, потому что они показались тебе очень милыми, и ты хотел их кому-нибудь подарить?". В ответ приходит короткое: "Привет, помню".       "Кажется, одному моему хорошему другу жизненно необходимы твои звезды".