Лети

– Как думаешь, он придёт? – Ты спрашиваешь в третий раз, – Сакура по-доброму фыркает, хлопая своим крылом нежно-кремового, по краям бледно-розового цвета по спине сокомандника, мягко прижимая свои перья к его, кипельно белым, кроме краёв, оранжево-золотых, переливающихся на солнце, – и я в очередной раз тебе отвечу, что я не знаю. В том году его не было, как все говорят. Может, и в этом году не будет, кто знает? – Кто знает? – эхом отзывается Наруто, прижимая руки к груди, глядя в небо над Конохой, стоя на опушке леса недалёко от деревни. И правда, какой смысл ему появляться?.. Этот праздник, День Пары, проводился каждый год, в первый день последнего месяца лета. В целом, этот праздник придуман был для тех шиноби, кто только недавно стал совершеннолетним (не важно, в какое время года) – все приветствовали и как бы уже заранее прощались с последним месяцем лета, но, что самое главное, это был тот сезон, когда все за весну и раннее лето, так сказать, «отлинялись», и выглядели максимально хорошо. Сотни пар крыльев самых различных цветов, поражающих воображение, хлопали то тут, то там, а их владельцы обменивались счастливыми улыбками, добрыми словами и чувствами, эмоциями, душами. Ведь именно в День Пары, чаще всего, шиноби выбирал себе того, с кем хотел идти нога в ногу и лететь крыло о крыло всю жизнь, куда угодно, куда только позовёт ветер. Преимущественно, праздник проводился для молодых крылатых, но тут можно было заметить и парочки, годами проводящие время вместе – как раз метрах в десяти от Наруто, раскинув за спиной небольшие, но красивые, ярко-красные с синим отливом крылья, смеялась Куренай, внезапно оказавшаяся в руках взмывшего в воздух Асумы. Он толкнулся чёрными крыльями лишь раз, но оказался уже высоко-высоко, так, что Узумаки аж пришлось сощуриться, на фоне начинающего клониться к горизонту солнца, силясь рассмотреть счастливую парочку. Это его первый День Пары, и, судя по всему, он проведёт его один, как немногие из тех, кто не смог своим оперением заинтересовать других. Слегка осмелев, Наруто сглатывает, слегка расслабляя за спиной пугливо и нервно поджатые крылья, открывая всем себя, волнуясь, достаточно ли ярко переливаются на солнце золотистые блики? Но все бесполезно. Шиноби пролетали мимо, и никто его, собственно, не замечал. В обычные дни, скорее всего, кто-то тормознул бы поболтать да поздороваться, но не сегодня – сегодня есть дела и поважнее. – Явилась, наконец-то! – Сакура напускает на себя грозный вид, и, наигранно-недовольно растопырив перья, в два взмаха взлетает, устремляясь навстречу к запорхавшей на месте девушке. Ино возмущённо краснеет, хлопая коричневыми, с витиеватыми, словно мраморными, белыми вкраплениями, громче обычного, впрочем, как и всегда, когда чем-то взволнована, и Наруто невольно улыбается, глядя в спины удаляющимся девушкам. Даже их цветовая гамма подходит друг другу, и Узумаки, горестно вздохнув, опускается на землю, срывая несчастную травинку, зажимая ее зубами, угрюмо глядя на деревню перед собой. Тупой Саске. – Наруто-кун! Привет! Как хорошо тебя увидеть в такой замечательный день! – Ли, как всегда, полный энтузиазма, уже привычно семенит по земле навстречу другу, крайне воспитанным образом сложив за спиной совершенно бесполезные для полёта, за глаза прозванные «пингвинячьими» чёрные узкие крылья, и усаживается на траву рядом, улыбаясь, – Ну, как День Пар? – Как видишь, не огонь, – Наруто фыркает, уже почти решившись включить своё редкое, но меткое вреднючее настроение, как вдруг вспоминает, с кем говорит, и, понизив голос, спрашивает тихо, смущённо, искренне завидуя, – А когда он придёт?.. – Ну... В этом году у него особенного много дел... Хотя, это его первый год на Дне Пары, так что... Не знаю я! – Ли стесняется, обнимая коленки руками, и, слегка прикрыв бока неловкими крыльями, легко улыбается, бросая взгляд сначала на друга, потом на небо, – Мы договорились встретиться здесь. Наруто понимающе кивает, отводя взгляд в сторону, вздыхает снова, и, от нечего делать, чтобы не особо сильно мысленно материть одного человека, принимается наблюдать за теми редкими друзьями, кто не проводил время в небе, а предпочёл остаться на земле. Неподалеку, у кромки леса, резвились, громко смеясь, Хината с Кибой, не пожелавшие оставлять верного, но бескрылого Акамару на земле в одиночестве. Поэтому к спине четвероногого друга были приделаны бутафорские, но заботливо сделанные вручную юной парой белые крылышки, а сами Инудзука и Хьюга играли с питомцем в догонялки, каждый раз смеясь, когда Акамару не успевал их ловить, так как они взмывали вверх на пару метров. Пёс громко и возмущённо гавкал, нарезая круги у поваленного дерева, а друзья, заметив, что Наруто смотрит в их сторону, словно синхронно помахали ему, и Узумаки не смог остаться без ответа – взмахнул правой рукой и правым крылом, приветствуя их обоих, но после голову отвернул в другом направлении, не желая быть втянутым в разговор. Как назло, с другой стороны, где на другом краю опушки примостился здоровенный валун (Какаши говорил, что он появился здесь ещё даже до его рождения), разместились Сай и Неджи, ставшие парой ещё в прошлом году, но все равно пришедшие и в этом – уж больно день был хорош. Ожидаемо, Сай сидел на том самом валуне, сложив ноги под себя, а гладкие, небольшие, но отливающие на солнце, как чернила, аккуратные крылья, сложив за спиной, чтобы не мешали рукам, и рисовал, пока Неджи, вспорхнувший над землёй всего на пару метров, вынужденный из-за подрезанных крыльев усиленно ими работать, чтобы оставаться на одном месте, послушно служил объектом для рисунка. Заметив взгляд Наруто, Хьюга лишь кивнул, а Сай вот, как всегда, отличился – порылся в альбоме для рисования, нашёл похабный рисунок Наруто, у которого вместо крыльев были изображены два больших мужских эрегированных пениса, и с милейшей улыбкой замахал рисунком, привлекая внимание друга. Узумаки уже было хотел разораться и полезть в перепалку, но внезапно художник оказался буквально сдут с камня резким порывом ветра, комично разбросав вокруг себя кисти и листы, пока Неджи, заработавший крыльями, как ни в чем ни бывало, рассматривал собственные ногти, словно в мире не было ничего более интересного, а парня своего он вообще никак никогда не воспитывает, особенно такими методами. Наруто улыбается, посылая улыбку Хьюге, и уже даже думает подойти к тем двоим, как вдруг громкие хлопки чужих крыльев неподалёку заставляют его отвлечься. Внутренне затрепетав, он поворачивает голову вправо и вверх, но всё, что он может – тепло махнуть плавно опускающемся вниз Гааре крылом. Казекаге, конечно, появился эффектно. Окружённый ворохом песчинок, в своём темно-красном привычном костюме, он зависает перед Ли на высоте около метра над землёй, и, словно не видя всего мира, улыбается, протягивая две руки вперёд, ладонями вверх. Ли откровенно смущается, несколько мгновений они просто смотрят друг другу в глаза, но затем брюнет, видимо, осмелевший, кладёт обе свои ладони поверх чужих, и, переплетая пальцы, слегка расправляет крылья, показывая, что принимает эту пару. Гаара слегка щурится, и, взмахнув чёрными сильными крыльями мощнее, отрывает Ли от земли, мягко утягивая за собой, но Зелёному Зверю Конохи не придётся болтаться как не летающему, которого тащат – вокруг тела в зеленом костюме обвиваются тонкие спирали песчинок, дарящие телу незнакомое чувство полёта, и они взмывают вверх, и Наруто с содроганием сердца наблюдает за ними, летящими навстречу солнца. Смотрит влево, и видя, каким тревожным взглядом провожает их Неджи, Узумаки показывает другу большой палец, мол, все же хорошо, не надо переживать, песок больше никогда не обидит Ли! Пару секунд Неджи выглядит хмурым и тревожным, но потом его лицо, залитое закатным солнцем, вдруг проясняется, и он, заговорщически глянув на Наруто, улыбается, показывая пальцем на солнце. И к тебе прилетели. На самом деле, Наруто услышал его буквально за секунду до знака Хьюги. Только Саске летает так – резкими, но изящными взмахами разрезает чёрными, благородного вороньего цвета и вида крыльями словно выбрасывая самого себя вперёд, а когда нужно снизить высоту не планирует, как все, нет. Наруто знает, что Учиха любит, поджав крылья вокруг тела, плотно прижав их к себе, камнем падать вниз, словно пикируя, в последний момент широко и эффектно (показушно, даттебайо!) раскрывая их, подлетая из-за этого на пару метров вверх в воздух, и лишь тогда начиная планировать к земле. Наруто побывал однажды в кольце этих крыльев, и это чуть не стоило Саске жизни. На этот раз Учиха, правда, учитывая то, что сегодня праздник, обходится без крутых пике, однако, его появление все равно вызывает восхищенные возгласы крылатых, по большей части, женского населения. Девушки пушатся, кокетливо растопыривая разноцветные крылья, привлекая к себе внимание, но Саске словно плевать на них – он уверенно снижается, с лёгким, фирменным своим насмешливым прищуром глядя на Наруто, накрывая того своей тенью. Узумаки, конечно, зрительный контакт не разрывает, упрямо не желая проигрывать эту битву, но внутри буквально сходит с ума, от волнения искренне желая просто улететь отсюда куда-нибудь подальше. Они с Саске ни разу не обсуждали День Пары серьезно – лишь подтрунивали друг над другом на предмет одиночества в такой праздник. Бесспорно, конечно, что Наруто его ждал, но, черт возьми, Саске как всегда ничего не может обсудить нормально, все делает сам! Хотя, и подлетает он тоже сам. Это приятно. – Ты... Опоздал, – Наруто храбрится, надеясь, что щеки не выглядят, как два помидора, и смотрит на Саске, зависшего в воздухе перед ним прямо над самой землёй. Крылья у Учихи сильные, он делает взмахи лениво, практически без усилий, да и всё, на самом деле, что его сейчас волнует, это голубые глаза напротив. Саске, не колеблясь, протягивает обе руки вперёд, и Наруто, на деле, делая все на автомате, от волнения совершенно не думая, хватается за них, и уже через долю секунды оказывается поднятым высоко в воздух, даже не успев раскрыть крылья. Он орет, размахивая руками, пока Саске, пулей рванувший вперёд, в небо, подбрасывает Узумаки высоко-высоко, и когда тот начинает падать, складывает крылья, камнем падая вниз вместе с ним. Они падают вниз вместе, лицом к лицу, глаза в глаза, и это самое запланированное в жизни Наруто падение. Лишь с таким психом, как Саске, можно не бояться разбиться – он никогда не бросит и не даст погибнуть, и Наруто понимает это так четко, что воздух вокруг, кажется, становится намного чище, полезнее, а цвета ярче, и, признаться честно, они никогда не были такими яркими. На расстоянии где-то пятнадцати метров над землёй они синхронно хватаются за руки, но Наруто раскрывает крылья первым, и Саске, хлопающий крыльями вслед за ним, взмывающий в воздух лицо в лицо, думает, что именно Наруто тот, кто не даст зайти слишком далеко и упасть из-за собственных различных странных стремлений. Эта мысль ему нравится, и он невольно улыбается, когда они, наконец, размеренно работая крыльями, зависают высоко над землёй, так и глядя друг другу в глаза. Переведя невольно сбившееся от таких пируэтов дыхание, Наруто, сглатывая, задаёт, по своему мнению, очень резонный вопрос: – И что это всё значит, теме? Саске лишь тихо смеётся, закатывая глаза: – Боже, какой ты тупой. Наверное, это своего рода извращение, что мне нравится такой тупой добе. – Теме, ты что, совсем уже... Несмотря на то, что первый раз они поцеловались случайно (по мнению Наруто) в академии, там, на земле, Узумаки всегда будет считать именно этот их, небесный поцелуй, первым, с которого все и началось. Наруто прижимают сильные руки к себе, и он податливо льнет в ответ, обвивая руками за шею, одной ладонью гладя затылок, вторую же опуская на мягкое оперение у основания крыльев Саске. Целуясь, их крылья начинают двигаться слегка по-другому, практически в унисон, чтобы ни в коем случае не разделить своих владельцев, не отдалить друг от друга. Наконец, Саске подаёт голос, хотя, это скорее шёпот, такой необходимо-вкрадчивый, хотя в небе рядом никого и нет: – Ты мой, Наруто. С этого дня и навсегда. Мой, и всё, и я тебя даже не спрашиваю. Ты думаешь, я просто так пропустил церемонию в прошлом году? Нет, это потому что ты был слишком мелким для того, чтобы участвовать. Теперь тебе все понятно, добе? – Понятно, что уж. Я не настолько тупой... – Наруто фыркает, смущённо глядя на Саске, вдруг открывшего насмешливые прищуренные чёрные глаза, и, краснея, возмущённо спрашивает, – Что?! – Когда ты говоришь, что не тупой, ты нравишься мне чуточку меньше. – ТЕМЕ! Саске смеётся, а Наруто думает, что он зря переживал. Ведь чёрный очень хорошо подходит к белому.