Болезнь

Хизаши и Шота задержались в академии допоздна, доделывая отчеты. Айзава тяжело вздохнул, допечатывая текст на компьютере, после чего перевел взгляд на мужа. — Тебе еще долго? — Да, — слабо ответил Ямада. Шота прикусил губу, сейчас ему в глаза бросился нездоровый румянец на щеках и бледность лица мужчины. — Ты себя хорошо чувствуешь? — Шота потянулся ко лбу Хизаши. Тот же мотнул головой и отстранился. — Все нормально. Айзава прищурился и резко прижал ладонь ко лбу. Жар. У Ямады бесспорно жар. — Мы идем домой. Прямо сейчас, — серьезно Айзава резко встал, — Собирайся. Хизаши покачал головой: «Нет, я не могу, мне надо закончить» — Ты меня слышал? Мы идем домой сейчас. Айзава оделся и взял пальто мужа. — У тебя жар. Температура где-то под 40 точно. Хизаши покачал головой, но его мнение не спрашивали. Шота закутал его в пальто, надел шапку и шарф, а затем поднял на руки. Блондин начал упираться, но его тело охватила какая-то слабость, а руки тряслись. Айзава усадил мужчину в машину и сел сам, пристегиваясь. — Шота… — Это даже не обсуждается. Хизаши тяжело вздохнул, откинулся на сиденье. Он знал, если Айзава говорил так жестко, то дело правда серьезное. Видимо, тот ливень, под который он попал, не пройдет просто так. Ямада откинулся на спинку, медленно проваливаясь в тяжелый сон. Айзава повернул руль и вырулил на главную дорогу. По сторонам мелькали фонари, машины, здания — Хизаши всегда любил смотреть в окно во время поездок. Айзава мельком взглянул на соседнее сиденье и нахмурился. Ему очень не нравилось состояние мужа — как-никак, Ямада большую часть времени проводил в бессознательном состоянии или бреду. Сейчас же Хизаши тяжело дышал, его рот был приоткрыт, а по лбу большими каплями выступил пот. Лицо было невероятно белым, в то время как на щеках играл нездоровый румянец. Шота крепко сжал руль и ускорился. Хотелось побыстрее оказаться дома и позаботиться о тяжело заболевшем муже. Он уже превосходно понимал, что следующие ночи будут бессонными. Наконец, Айзава заехал в гараж для жителей дома и припарковался на свое место. Быстро заглушив мотор и обойдя машину, он взял провалившего в небытие мужа и поднялся в квартиру. Шота потратил непозволительно много времени, чтобы переодеть мужа в ночную рубашку, специально для болезней. Когда же он пришел с миской холодной воды и полотенцем, увидел приоткрывшееся зеленые глаза. — Хизаши? — тихо позвал он. — Пить… я хочу пить… Шота поставил миску, выжал полотенце и положил на лоб. — Сейчас, сейчас я принесу. Айзава молился всем, кого мог вспомнить, чтобы в аптечке были жаропонижающие. И его услышали: в коробке с лекарствами оказалась целая пластинка с таблетками. Шота налил воды, взял лекарство, термометр и вернулся в комнату. Хизаши смотрел в поток расфокусированным взглядом. Шота подошел и сел на край кровати. — Надо измерить температуру — мужчина установил градусник и плотно прижал его. Спустя пять минут раздался противный писк. 40.2 градуса. Это плохо, невероятно плохо. — Тебе надо их выпить, — тихо прошептал Айзава, протягивая таблетки. Хизаши попытался привстать на локтях, но ему не удалось. Болезнь прогрессировала невероятно быстро. Шота аккуратно подхватил голову Хизаши за затылок и помог выпить таблетки. Вскоре блондин уснул. Айзава же провел бессонную ночь, держа мужа за руку. Аллилуйя, завтра выходной и им никуда не надо. Шота проклинал забывчивость мужа, он же просил взять зонт.