Подарок для тебя.

— Он твой. Ты заслужила. Сердце едва не останавливается, когда Хяккимару протягивает свой меч. Это лезвие лишило жизни одиннадцать монстров, двенадцатый был на подходе. В глазах юноши не читалось ничего, кроме холодного безразличия к человеку, который сейчас связанный стоял на коленях с мешком на голове. Он не опускал голову даже в таком унизительном положении, горделивая осанка победителя не позволяла. Интересно, какое у него лицо? Дороро не знала этого человека лично, но при этом его имя достаточно часто раздавалось в ее самых страшных кошмарах. Дайго Кагэмицу, лорд префектуры Исикава и безжалостный человек, однажды продавший своего сына по частям двенадцати демонам, обрекая ребенка на длительную и мучительную смерть. Человек, который даже сейчас не готовый признавать очевидного поражения от рук родного чада. — Братец… Хяккимару смотрит на мужчину пусто, абсолютно ничего не выражая. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда страшные слова прозвучали в воздухе: — Разве ты не жаждешь отмщения за все то, что он сделал когда-то? Дороро не знает, что ответить. Правда. Острие меча направлено прямо на нее и почему-то хочется кричать. Кричать так громко, чтобы возглас расцарапал глотку и лишил возможности говорить. Почему-то Хяккимару сейчас пугает так, как никогда ранее не пугал. Эта нечеловеческая отрешенность и холодный блеск в светло-карих, абсолютно настоящих, глазах. Дороро не знает. Дороро медлит, колеблется и все не решается взять оружие в свои руки. Хяккимару качает головой, после чего самостоятельно вкладывает меч в маленькие девичьи ладошки. Вкладывает достаточно аккуратно, почти нежно, ровно настолько, насколько это вообще было возможно в данной ситуации. — Просто сожми ручку сильнее, — советует юноша, положив подбородок на ее макушку. Каждое его движение пропитано такой естественной беззаботностью, что противный ком сам подкатывает к горлу. Такое ощущение, что прямо сейчас Дороро зажимает не опасный клинок, способный лишить человека жизни, а какую-нибудь безобидную деревянную шпагу. Дайго их прекрасно слышит, но ничего не говорит. Не молит о помощи, не осыпает проклятиями. Он точно знает, что уже не жилец. Принимает грядущую гибель достойно, аж невольно вызывает восхищение. Казалось, что вот он, желанный конец. Но только Дороро никогда не искала мести. У нее банально не было на это времени. Стремление выжить, вот тот стимул, двигающий ее вперед. Да, она конечно же ненавидела Дайго в самом потаенном уголке своей души, но никогда намеренно не собиралась ему мстить. — Боишься? — Хяккимару усмехнулся как-то уж слишком по-доброму. — Тогда разделим этот миг вместе? Просто расслабься, я сделаю все сам. Дороро хочет зажмуриться, но что-то ей не дает окончательно закрыть глаза. Она завороженно наблюдает за тем, как тонкое лезвие меча рассекает прохладный вечерний воздух. Где-то в глубине души ей жаль этого несчастного человека, но он же все равно умрет. Демон давно завладел его телом и душой, поэтому смерть является одной из высших форм наказания и награды. Воровке хочется думать, что она делает действительно благое дело. В глазах неприятно защипало, когда маленькая капелька чужой крови попала прямо на ее щеку. — Тебе стало легче? — поинтересовался Хяккимару, стирая чужую кровь со своей переносицы. Дороро улыбается жалко, практически разбито. Она не ощутила никакого фантастического облегчения или удовлетворения. А Хяккимару так и не понял, что своими собственными руками привязал тяжелый моральный груз к шее девочки. Повязал аккуратно, с легкой улыбкой на лице и невероятной любовью.