Baby Baby, You're A Caramel Macchiato

Мин Юнги в принципе не нанимает милых людей. Он настаивает на том, что это отвлекает как рабочих, так и клиентов. Кроме того, он не хочет иметь дело с толпой влюбленных девочек-подростков, которые, как он знает, будут заваливаться в продуктовый магазин каждый день, если он наймёт Пак Чимина. Вот почему он не нанимает Пак Чимина. — Ой, да ладно тебе, хен! Ты уже шестой раз отказываешь мне! Пак Чимин, Пак-блять-Чимин, дуется и хлопает своими блядскими ресницами. Для Юнги это не что иное, как ужас. — Нет, — снова рычит он, сунув резюме обратно в руку Чимина. Его крошечные, мягкие на вид руки, которые Юнги хотел бы подержать и, возможно, поцеловать и… — Нет, нет! — Юнги яростно качает головой, чтобы избавиться от этих мыслей, а также показать Пак Чимину — милому, очаровательному Пак Чимину — что он на все сто процентов серьёзен в этом. — Нет, никогда, не-а, ни за что. Чимин делает ту самую ужасную вещь: сморщивает лицо от разочарования, широко раскрывает глаза, смотря умоляюще, и поджимает полные губы, которые Юнги, возможно, хотел бы покусать… — Пожа-а-алуйста? — заскулил Чимин, и это было отвратительно милым. Мин Юнги не нанимает милых людей. Даже Пак Чимина. — Нет, — настаивает Юнги, отворачиваясь, — теперь купи что-нибудь или уйди, пока я не вышвырнул тебя отсюда.

***

У Хосока такой блеск в глазах, когда Юнги подходит к мясному отделу, а Юнги это не нравится. — Что тебя так радует, — пробормотал он, подозрительно глядя на Хосока, особенно на эту улыбку в форме сердца, которая, кажется, всегда у него на лице. Хосок только широко улыбается и хмыкает: — А ты чего такой сварливый, о великий менеджер-ним? Я думал, визит нашей любимой милашки поднимет тебе настроение. — Не называй его так, — ворчит Юнги, ловя себя на том, что его злит лишь мысль о том, что Чон Хосок находит Пак Чимина милым. — Не волнуйся, — дразнит он, перевесившись через прилавок и взъерошив волосы Юнги своими раздражающе большими руками, — я не собираюсь красть у тебя твоего драгоценного Чиминни. — Ты…! — Юнги краснеет, а Хосок делает тактическое отступление в заднюю комнату, бросив через плечо «Извини, хен, у меня есть кое-какие поставки для разгрузки, увидимся позже~!». Мин Юнги собирается убить Чон Хосока своими тупыми ножами для мяса.

***

К сожалению, у Сокджина, похоже, такое же хорошее настроение как и у Хосока, когда Юнги добрался до него к кассе после того, как зашёл в цех, напомнив Намджуну, чтобы ничего не сломалось. Намджун держал одну коробку с яйцами в одной руке, в то время как Юнги отчаянно пытался спасти их, прежде чем они встретили, несомненно, ужасную судьбу, которую Намджун решил им устроить. — Юнги! — радостно встречает его Сокджин, улыбаясь и протягивая женщине поднос с его фирменными кексами. — Давно не виделись! Я слышал, Чимин заходил в магазин сегодня утром. Он снова пытался устроиться на работу там? Юнги ворчит что-то бессвязное, но по его выражению лица, очевидно, все было понятно, поэтому Сокджин наклоняется вперёд, положив локти на верхнюю часть прилавка. — Или он пригласил тебя на свидание? Только не говори, что ты ему отказал. Юнги с негодованием фыркает, и Сокджин ярко улыбается. — Нет! — наконец-то удается выдавить Юнги. — Почему бы тебе…как…потому что…нет! Сокджин смеётся, издавая булькающие звуки. — Расслабься, — выпрямляется он, потягиваясь, — я просто дразню тебя. Тебе придется принять его в какой-то момент, понимаешь? — Увидев шокированный взгляд Юнги, он уточняет: — На работу, Юнги, на работу. Он будет приходить сюда и выпрашивать тебя, пока ты его не наймешь. — Никогда, — бормочет Юнги, уходя, чтобы найти кого-то, на кого можно поорать. Мин Юнги не нанимает милых людей.

***

Чонгук, как и ожидалось, слонялся около продуктовой зоны, пока Юнги не нашел его и не наворчал на него, отправив обратно на склад. Он убегает, но перед этим бросив на него презрительный взгляд. Чёртовы похотливые подростки, которые всегда хотят расслабиться на работе, чтобы провести время со своими парнями, которые работают на производстве. Юнги никогда не наймет другого. Особенно Пак Чимина. Тэхён приветствует его своей фирменной квадратной улыбкой, и, блять, все ли в этом магазине в хорошем настроении, кроме Юнги? — Где Чиминни? — тут же спрашивает Тэхен, обойдя вокруг Юнги, как будто думал, что нужный человек просто появится волшебным образом. — Хен, Чонгуки сказал, что Чимин был тут недавно. — Я отослал его, — бормочет Юнги, думая как починить прилавок с лимонами и следуя за Тэхеном по пятам. — Я не знаю почему все в этом блядском магазине так привязаны к этому ребенку, клянусь, я… — Хен, не пытайся притворяться, что ты тоже не привязан, — говорит Тэхен, и Юнги замирает. — Что? Тэхен кусает нижнюю губу. — Ну, для остальных это очевидно, хен. Ты просто настаиваешь на том, что ненавидишь его, но это не так, по лицу видно: если бы ты действительно хотел, чтобы он ушел, то ты бы сказал что-нибудь такое, что помешало бы ему вернуться. Ты с нетерпением ждёшь его прихода сюда так же как и мы. Он как лучик солнца, хен. Тэхен смотрел на него из-под челки. — И он тебе нравится. Юнги потерял дар речи. Из всех непокорных… Он уходит обратно в свой безопасный офис администрации, в сторону своих раздражающих сотрудников, которые всегда переговариваются между собой о том, как Юнги смотрит, когда Чимин говорит или о том, как Юнги не выходит из офиса до полудня, пока Чимин в магазине, или когда у Юнги настроение хуже в дни, когда Чимин не появляется, или… …Пиздец.

***

Юнги ненавидит девочек-подростков. Они слишком громкие, визжащие и просто кокетки; они толпятся у фасада магазина Юнги, где находится кофейня. И почему? Пак Чимин. Пак Чимин, который выглядит чертовски хорошо в фартуке, с оголенными, блять, руками; который принимает заказы с ослепительной улыбкой; который справляется с кофе-машиной с лёгким изяществом; который смеётся над шутками клиентов; который выглядит как-то правильно в этой рубашке с подвернутыми рукавами, работая там с личной табличкой с его именем и фамилией, прикрепленной к его фартуку, которая помечает его как сотрудника Min Markets. Не то, чтобы Юнги обращал внимание на его внешний вид или на вскипающую ревность каждый раз, когда всякая хихикающая девушка подбегает к стойке, краснея, и делает заказ. Мин Юнги не нанимает милых людей, особенно не ревнует подростков с косичками, занимающих внимание Чимина. Нет, вовсе нет. — Иди за мной, — требует Юнги, стоя у стойки кафе, положив руки на бедра. Чимин смотрит на него разинув рот, всё ещё держа поднос с кофе в руках. — Ну? — шипит Юнги, когда тишина между ними затягивается, и он чувствует, что его лицо вот-вот вспыхнет. За ним растет очередь, и у Юнги есть свои обязанности менеджера — спасибо, конечно, — но если Чимин сейчас же не поторопится… — Да, — выдыхает Чимин, и его улыбка становится ещё шире, когда он снова и снова повторяет это слово, почти крича прямо в ухо Юнги, затем он тянет старшего через стойку, заключив в крепкие объятия. — Да! Да! Да! И если Юнги перестанет носить кофе с работы и начнет заказывать его у Чимина, потому что младший всегда помнит как ему нравится, то это никого не касается. Это продуктовый магазин Юнги, и он сделает все, что захочет и, черт возьми, наймет того, кого пожелает. Даже Пак Чимина. Который, надо признать, очень милый.