Нить между нами

      Мари и Хонджун сидели напротив друг друга и не решались поднять глаза. Кафе было полупустым, так что Киму можно сильно не переживать за то, что его могут тут увидеть фанаты или другие нежеланные личности.       Официантка принесла обоим кофе, сказала приятные слова и ушла. Парень поднял глаза на Пак и грустно вздохнул. — Помнится мне, что ты больше предпочитаешь чай, — подал, наконец, голос Хонджун после долгого молчания. — Когда поступила в университет, то полюбила капучино, — тихонько сказала Мари, так и не подняв глаза.       Парень внимательно рассматривал девушку и оценивал в ней даже малейшее изменения. — Тоже захотела сделать побольше пирсинга? — сказал он после того, как заметил семь проколов в ушах: два слева, четыре справа и один в левом противозавитке. — Да! — Не многовато ли? — А у самого? Уже скоро ни одного живого места не останется, — немного грубовато ответила Мари и отвернулась к окну. — Не разговаривай так со мной, это не я тебя бросил, чтобы ты повышала на меня голос. Так что давай спокойно поговорим. — А нам есть о чём говорить? — Ну, например, почему ты вернулась в Корею? — сделав глоток кофе, спросил Ким. — Из-за смерти дяди. — Сочувствую. Твой дядя был отличным и приятным человеком. И долго ты ещё будешь находиться в Корее? — Нотариус сказал, что чтобы получить наследство, мне нужно прожить здесь полгода. — И когда получишь, уедешь обратно? — Не знаю! Чтобы потом восстановиться, на учёбу много денег понадобится. — Тебе твой дядя скорее всего очень много завещал, думаю, труда не составит. — А тебе с этого что? — Ничего. Просто говорю тебе на заметку.       Мари посмотрела в глаза Хонджуну, в его взгляде явно читалась печаль, от которой и ей больно. Сейчас хотелось снова всё забыть, чтобы не чувствовать жгучую боль внутри. Чтобы не чувствовать вину перед ним. Больно смотреть ему в глаза. Больно осознавать… Что причинил боль тому, без которого тяжело было жить. Может, лучше было бы, если они не вспомнили бы друг друга? Но всё ещё остаются вопросы: почему они продолжают тянуться друг к другу? Почему они снова начинают испытывать те чувства, что и раньше? А может, они всегда были, и никуда вовсе не исчезали? Потому что после друг друга они уже не хотели видеть никого около себя. — Мне одной интересно, почему мы забыли друг друга? — задала вопрос Мари, но в глубине души она знала, что Хонджуну вся эта ситуация тоже небезразлична. Ей просто хочется услышать ответ и наслаждаться его приятным голосом. — Ты же прекрасно знаешь ответ. Зачем тогда спрашиваешь? Не думай, что со временем и работой я стал мерзким уродом. — Айдолы обычно бывают о себе слишком высокого мнения. — Откуда тебе знать такие подробности?       Проигнорировав вопрос парня, Мари взяла в руки чашку и выпила содержимое всего за пару секунд. Она встала и начала искать деньги в сумке. — Спасибо за компанию! — сказала она и кинула деньги за кофе. — Лучше бы мы никогда с тобой не встретились! Тогда бы и не вспомнили друг друга, — тихо сказал Хонджун, хоть и от собственных слов было безумно больно. Хотя, на что он надеялся? На возобновление отношений? На то, что она с улыбкой и с распрекрасными объятиями подойдёт к нему и скажет, как сильно любит? На что? — Соглашусь! — ответила Пак и вышла из кафе.       Хонджун поджал губы. Сейчас хотелось снова всё забыть. Больно влюбиться заново в того, кто однажды тебя уже бросил.

***

      Дверь домой открылась. Мари зашла внутрь и скатилась по двери вниз. Поджав ноги под себя, она заплакала. Почему ей больно? Она же хочет как лучше. Она обычная девушка, а он теперь айдол. Зачем всё усложнять? Наверное, у него и так были проблемы после того дня, когда она пришла отдать ему толстовку. Смысл возобновлять отношения? Смысл что-то предпринимать? Они уже не маленькие дети и должны прекрасно понимать, что они делают.       К девушке подбежала её кошка и начала обнюхивать, слегка дергая лапкой за кофту. Мари обратила внимание на питомца и взяла на руки, чтобы крепко обнять. Пика была мягкая как подушка и очень теплая. Пак отпустила кошку, шмыгнула носом и вытерла ладонью слёзы. Если было суждено забыть друг друга, то значит было это не зря… Тогда хочется узнать ответ: зачем судьба над ними сейчас так жестоко пошутила? Неужели интересно наблюдать, как кто-то страдает?       Мари прислонилась к двери и снова, как по команде, потекли слёзы, хотя она думала, что уже успокоилась. Она прикусила дрожащую нижнею губу, пытаясь хоть как-то заглушить внутреннюю боль.

***

      Хонджун шел по улицам столицы. Он смотрел вниз и не замечал ничего вокруг. Именно то состояние, которое не описать одними словами, не показать внешним видом. Это состояние надо прочувствовать самому, чтобы понимать. Словно тебя опустошили, как бокал вина. Словно ты никчёмная пылинка на верхних полках. Это странное состояние опустошенности, обиды, предательства, одиночества… все эти эмоции смешиваются и создают не пойми что внутри. Хонджуну сложно даже самому понять, что с ним. Правильно ли они с Мари поступили, что отпустили друг друга сейчас? Правильно ли он поступает, что позволил ей уйти?       Подойдя к кафе, знакомое с самого детства, он был рад спустя долгое время очутиться снова здесь. Вновь вдохнуть воздух около этого места. Даже атмосфера здесь домашняя и родная. Давно ему надо было сюда прийти. Только здесь он сможет разобраться в себе.       Зайдя внутрь маленького кафе, в нос тут же ударил запах выпечки и кофе. Около барной стойки ходила туда-сюда женщина средних лет. Она усердно протирала поверхности столов. Подняв глаза, женщина сразу заметила молодого парня и подбежала к нему, чтобы крепко обнять. — Привет, сынок! Ты, наверное, голодный? Садись. Сейчас что-нибудь приготовлю. — Ты не представляешь, как я скучал, — сказал Хонджун, не отпуская мать из своих объятий. — На работе совсем не дают отдохнуть? — переживая, спросила женщина. — Ну… есть такое. Просто мы сейчас готовимся к камбэку, ещё на k-con через пару дней едем, поэтому времени нет. — Трудоголик ты мой любимый, — потрепала слегка по волосам мама своего любимого сына и, отстранившись от его объятий, продолжила, — садись за стол, а то вижу, похудел со своими айдоловскими диетами.       Спустя некоторое время. Хонджун уплетал мамину еду с удовольствием: как же он скучал по домашней готовке, а то в компании особо не поешь с напряжённым расписанием. Женщина внимательно наблюдала, как её сынишка с блеском в глазах хорошо кушает, он всё такой же для неё ребёнок. Когда он уже успел вырасти почти во взрослого мужчину? — Сынок, не торопись, никто не отберёт у тебя. Я не хочу, чтобы ты подавился. — Мам, тебя когда-то преследовало чувство, что ты делаешь что-то неправильно? — Конечно! — И как ты с этим справлялась? — Зависело от ситуации: обычно я взвешивала между тем, что потеряю, и тем что взамен приобрету, выбрав это. А у тебя что-то случилось? — Просто творческий кризис. — Точно? — изогнув бровь, спросила женщина. Её материнское сердце чувствовало, что её сын что-то не договаривает, у него и раньше были подобные кризисы в творчестве, но он всегда находил выход и не спрашивал подобного. Тут точно что-то не так. — Да! А что? — Мне кажется, ты мне что-то недоговариваешь. Я же твоя мать и ты можешь мне доверять. Что бы там у тебя ни случилось, я пойму.       Женщина сжала ладонь сына. Во взгляде её читалось беспокойство, она очень скучала по Хонджуну и искренне за него переживает каждый день. Его давно не было дома. За это время он подрос и превратился в настоящего мужчину, а ведь она отпустила его совсем ещё ребёнком. Парень сжал в ответ ладонь матери и поджал губы, не зная, как ей рассказать о том, что его беспокоит. — Мне кажется, я поступаю неправильно по отношению к одному дорогому для меня человеку. Я не хочу делать себе больно ещё раз. Но и без этого человека я жить не могу.       К глазам подступили слёзы, Ким вздохнул, шмыгнув носом и отвернул лицо, чтобы не показывать то, как ему больно. Мать встала из-за стола и обняла своего сынишку. Как же приятно чувствовать тепло и любовь родной матери, которая его понимает и всегда поддерживает в трудную минуту. — Конечно, я не знаю, кто это, но я вижу, как тебе больно. Если этот человек тебе очень дорог, и ты понимаешь, что он или она не причиняет тебе морального вреда и не превращает в преступника, то почему бы не рискнуть. В любом случае, это жизненный опыт. Не надо мучить себя. — Спасибо, мама! Ты не представляешь, как я рад, что у меня есть ты. — На то я и мама, чтобы помогать своему любимому сыну, — сказала мать и поцеловала в макушку Хонджуна.       Телефон парня завибрировал в кармане, и Ким, вытерев слезинки, взял трубку. — Сонхва-хён, что-то случилось? — Хонджун, менеджер сказал возвращаться в компанию. Это важно! — Хорошо, скоро буду!       Парень завершил вызов и принялся уходить. — Тебя на работу вызывают? — спросила женщина переживая. — Да! Я обязательно приеду ещё, — сказал Ким и обнял маму. — Ты, главное, кушай хорошо. А то вернётся домой один скелет, что я потом делать буду? — Не переживай, мама, я кушаю хорошо. В компании нам не дают голодать. — Смотри мне! Может тебе собой что-нибудь дать? — Да ладно, мам. Я побегу!       Женщина вздохнула и сплела руки на груди. Парень поцеловал мать в щёчку напоследок.

***

— Вы что все с ума сошли? Почему я должен это делать? — возмущался Хонджун, сплетая руки на груди. Он был сильно недоволен, в его голосе легко улавливались нотки злобы. — Ким Хонджун, ты обязан к предстоящему камбэку подстричься и покраситься в красный, — говорила девушка из стаффа. — Ладно, в красный покраситься, я не против. Но, почему я должен отстригать свои волосы, я зря столько отращивал? — продолжал возмущаться парень. — Пойми, красные волосы и маллет не сочетаются. — В другой цвет тогда, — отвернувшись, Ким надул губки. — Менеджер сказал… — Менеджер говорит, что на летний камбэк ты лишаешься маллета, — сказал громко вошедший менеджер и поставил руки по бокам. — Он что, так вам мешает? — Ничего не хочу слышать, садись на кресло и никому голову не морочь. — А вот не буду, мне нравится моя прическа, и менять я её не хочу. — Ты вынуждаешь нас применять силу, — хрустя костяшками, сказал мужчина, готовясь уже взаправду применять силу. — Тихо! Тихо! Может, есть альтернативный вариант? — Дай подумать… хм… Нет! — А я думал, ты мне друг, — сказал недовольно Ким и сел в парикмахерское кресло.       Девушка надела на парня клеёнчатую ткань и достала всё необходимое для стрижки и покраски. — Можно мне первым? — спросил Ёсан, подорвавшись с места. — Конечно! — сказала парикмахерша и дала в руки Кана ножницы.       Парень с удовольствием отрезал прядь волос лидера с улыбкой до ушей. — Я тебе это припомню, Кан Ёсан! — с недовольной гримасой сказал Хонджун. — Я тоже хочу, — сказал Сонхва и принял из рук младшего ножницы. — Я думал хоть ты мне друг, хён, — с ещё большим недовольством сказал лидер.       Девушка ходила туда-сюда около парня, которому больно было видеть, как его старания отрезают по самую макушку, а Ёсан с Сонхва откровенно смеялись над недовольным лицом лидера. Он уже придумывал, какой смертью погибнут эти два страуса. — Расскажите нам, Ким Хонджун, каково это — потерять двенадцать сантиметров вашего маллета? — спросил в шутку Кан. — Я сейчас встану, и кто-то получит от меня волшебного пинка. — Какие мы грозные. — Ёсан, ты мешаешь, мне же его ещё красить, — сказала парикмахер, пытаясь сдвинуть с места парня, чтобы взять нужные приспособления. — Оба брысь отсюда, вы только мешаете.       Парни вышли, и Хонджун вздохнул. Ему и без того плохо, ещё и любимой причёски лишают. Где же он так нагрешил? Зазвонил телефон. Ким поторопился взять трубку. Настроение и так было ниже плинтуса, так теперь ему придётся ещё ответить на звонок госпожи Ю Юонг. — Здравствуйте, госпожа Ю! — выдавливая из себя нотки радости, сказал он. — Привет, мой родной! Как твои дела? — Всё довольно-таки неплохо. А у вас? — Тоже. Я скоро улетаю в Америку, примерно тогда, когда вы будете в Японии. Завтра пришлю за тобой машину. Я соскучилась по моему любимому мальчику. Ты ведь согласен провести вечер в ресторане? — Всё что вы пожелаете, то я и сделаю. — Замечательно! До завтра! — До завтра!       Завершив вызов, парень прикрыл глаза ладонями. Как ему противно от себя самого. Как ему всё это надоело. Такое ощущение, что судьба проверяет его на прочность: сойдёт ли он с ума или же нет. — Хонджун, с тобой всё нормально? — обеспокоенно спросила девушка.       Парень убрал руки и сглотнул образовавшиеся ком горечи. Вдох. Выдох. Он же не тряпка! Он сильный духом. Он справится. — Да! В какой, ты говорила, меня будешь красить? — В красный. Всё точно нормально? — Да! Просто я устал немного.

«Устал врать самому себе. Устал от того, что не могу сам себе признаться в том, что скучаю по Мари…»

      Пак сидела и повторяла всё к экзамену. Хотя, скорее она просто смотрела на страницу в книге и думала о Хонджуне. Как можно сосредоточиться, когда внутри бушуют чувства к этому парню? Она скучает по нему и хочет увидеть его. Она снова хочет ощутить его тёплые руки, его обжигающее дыхание на губах. Она снова хочет быть с ним! Но она должна признаться самой себе, что уже ничего не вернуть. Зачем начинать всё сначала, если она даже не уверена, сможет ли точно поступить в Корее? Сможет ли она справиться с этими чувствами? Она не понимает, что с ней. Почему такое происходит именно с ней? Почему она не может принять всё как есть, и поставить жирную точку в конце?

«Я будто заново его полюбила»