Шиноби из другого мира

 — Нет, ты правда считаешь, что так можно решить проблему? Посмотри еще раз и повнимательнее, — Седжо, отчаявшись пытаться все решить в одиночку, решил привлечь Шисуи. Тот на данный момент был сильнее брата, да и пользовался большей популярностью в клане и в деревне. — Да я все продумал и рассчитал. В итоге, наложив на весь клан гендзюцу, я смогу остановить переворот. Благо, Совет Старейшин о нем не знает. — Вообще-то уже знает. Им кто-то со стороны донес, и мне попеняли, что скрывал информацию. Хорошо, что я во время тех тайных совещаний был на миссии и действительно не мог о них знать. Но в следующий раз… — Понятно, — отозвался Шисуи, — Значит, у нас еще меньше времени, чем я предполагал. Но из всего клана только я обладаю Маньгеке, даже у тебя он еще не пробудился, так что только я смогу остановить клан. — Еще. Раз. Пересмотри. Воспоминание. В нем ты именно по этому сценарию умираешь, — перебил Седжо брата, который задумал решить проблему в стиле Учиха: пожертвовать собой, не учитывая мнения других, — Еще меня самоубийцей дразнит. Отец тоже владеет Маньгеке. Осталось только его уговорить.

***

В этот день Наруто проснулся в прекрасном настроении: сегодня был день окончания Академии и его, вместе с другими учащимися, должны будут распределить по командам. И он очень надеялся, что окажется в одной команде вместе с Сакурой — она такая милая, когда не злится. Правда, любовь всей его жизни почему-то всегда злилась, когда он оказывался рядом с ней, продолжая увиваться за Саске, которому были безразличны ее потуги. Да и вообще все безразличны. Быстро одевшись: сегодня опаздывать совершенно не хотелось, парень умылся и прошел к холодильнику. Полюбовавшись на полки, сплошь заставленные разных сортов заварной лапшой, парень нашел пакет молока, но поднеся его к носу поморщился — содержимое скисло окончательно и бесповоротно. Видимо, лапшу придется запивать тоже водой. Вот, незадача! Парень направился к умывальнику, чтобы набрать воды в чайник, но оскользнулся на мокром кафеле и крепко приложился многострадальной головой (а именно на нее чаще всего и прилетало…всякое) об раковину. Потирая наливающуюся шишку, он поднялся и поморщился, пытаясь разглядеть место ушиба в зеркале. И замер, настороженно вглядываясь в зеркало: это был тот же Наруто, но с некоторыми изменениями. Он вспомнил свою прошлую жизнь, и, пусть, это не особо ему что-то дало, но на грани воспоминаний подсказало о…будущем? Выцепив из всплывших образов самое важное: он с Сакурой окажется в одной команде (!), Наруто продолжил «готовить» свой нехитрый завтрак. Может, Какаши и опоздает, как всегда, но на Коноху и Академию уж очень хотелось посмотреть. И удостовериться, что все так и есть, как в воспоминаниях из его прошлой жизни. Все оказалось также, как он помнил: Сакура была по-прежнему безответно влюблена в Саске (хотя, какая там любовь в двенадцать?), Учиха был тем же высокомерным засранцем, хмурой тучей восседавший в окружении, пытающихся обратить его внимание на себя, девчонок. Плюхнувшись на парту рядом с разглядывающим облака Шикамару, Наруто стал ждать распределения. Воспоминания не соврали и в этом — его распределили в ту же команду. — Команда номер семь- зачитывал какой-то мужик в зеленом жилете, — Удзумаки Наруто, Харуно Сакура — «Йес» — вскинул руку парень — и Саске Учиха. -Ура! Саске мой! — завопила на весь класс розоволосая особа, на что Наруто огорченно вздохнул: горбатого могила исправит. Саске же никак не прокомментировал свое распределение. Похоже, ему и это было до лампочки. Как и следовало ожидать, Какаши опоздал, невольно еще раз подтвердив достоверность воспоминаний. Тратить время на более чем примитивную ловушку Наруто не стал, предпочитая заняться более полезными вещами: немного подремал, насколько позволили периодические тычки и шипения Сакуры, а потом занялся сортированием мыслей. Похоже в ближайшие годы должно много чего произойти. Разговор с носителем несанкционированного шарингана произошел тоже по сценарию. Разве что немного выбился из колеи Саске (впрочем, в реальном мире возможны изменения, так ведь?), признав, что любит помидоры, и сократив количество того, что не любит до одного: Итачи. Собственно, он и был его целью. Точнее, его убийство. В общем, ничего нового. Единственное, что огорчало — в этой реальности Мизуки почему-то не было, а Наруто смог сдать экзамен сразу. В итоге, технику теневого клонирования он не изучал. И как теперь быть? Парень сомневался, что второй раз сможет выкрасть из библиотеки секретный свиток. Предстояло пересмотреть тактику боя. Далеко не всегда соотношение количество против качества работало так, как надо, поэтому брать чисто армией клонов было не самой хорошей идеей. Что там говорил Джирайя (а он есть в этой реальности? Мидзуки-то не было. Да и Учиха, как оказалось не вырезали. Точнее не уничтожили до конца), Расенган? Надо попробовать. И прибить Итачи до того, как до него доберется Саске: пытаться вызволять этого мстителя из рук Орочимару, а потом из Акатцуки, совсем не хотелось. Определившись с примерным планом на будущее, Наруто лег спать: завтра предстоял тяжелый день. Будь неладны эти колокольчики Какаши!

***

Седжо в который раз проснулся от кошмаров. Почему-то в этом мире сновидения не стремились его посещать, делая исключения лишь для кошмаров, вырваться из которых или менять события не получалось. Седжо осознавал себя в этих снах, но предотвратить смерти их участников не мог, как не смог и в настоящей жизни. Не успел, не продумал, не имел права на пощаду — причины были многими, но не отменяли самого факта. Пусть, он просил прощения у их могил и пытался воссоздать в самогендзюцу их образы, но это слабо помогало. Вот светловолосая девочка-подросток со смешными хвостиками, как он и запомнил ее тогда, улыбается, глядя на него во время миссии по поимке нинзя-кота, а вот она, убитая первой же техникой на задании лежит в дорожной пыли. Тот, не особо умный, но преданный сокомандник, считавший Итачи другом лишь за то, что Седжо спас его однажды и решивший отдать долг, пожертвовав собой. Совершенно бесмысленно и глупо — пытаться спасти того, кто был бы рад умереть, но… Почему все случилось так? Он ведь достаточно изменил реальность, продумал, что делать в случае незапланированных ситуаций… Как оказалось, жизнь любит вносить свои коррективы во все. Клан Учиха спасти удалось, ценой почти половины его членов, полегших в бою с Корнем и Обито. Благо, Шисуи совместно с Итачи смогли в последний момент уговорить Фугаку использовать петлю времени, чтобы переменить решение Старейшин и «перепрограммировать» соклановцев на верность Конохе. Это окупало потери, но самому Седжо пришлось «взять вину» за произосшедшую резню на себя и стать нукенином. Впрочем, выбора не оставалось — убить Данзо и не повлечь за этим последствий для клана мог только нукенин. А силы, достаточные для этого шага были только у Шисуи и самого Итачи. Так, он смог отомстить Данзо за убитых — глаз Шисуи, отданный в качестве откупа Обито был малой кровью. Шисуи же пришлось восстанавливать почти полностью разрушенный в ходе битвы штаб Корня и реорганизировать всю систему найма, поведения и заданий сотрудников. Седжо был вынужден снова скрываться, изредка помогая клану и Скрытому Листу в устранении некоторых неудобных людей. Впрочем, как ни странно, в этом интересы деревни и Акацуки часто совпадали. Впрочем, у него хватало счастливых воспоминаний, чтобы осознавать, что он пошел на все это не напрасно. Седжо вспоминал один из летних деньков, когда у него было достаточно свободного времени, чтобы сидеть и молча наблюдать за попытками Саске что-то мастерить из бумаги. Мелкий, сосредоточенно пыхтя, орудовал ножницами, пытаясь что-то вырезать. Пока это даже на подобие какой-либо фигуры не походило, что его несомнено расстраивало. Проследив взглядом за ножницами, отброшенными детской рукой в угол комнаты, Сенжо решил внести посильную лепту в воспитание мелкого. — Ладно, иди сюда, — подозвал он Саске, решив помочь ему в его маленьких проблемах. Мелкий плюхнулся рядом с братом, привычно протягивая ему коробку с карандашами (Итачи почему-то именно им отдавал предпочтение) и лист бумаги. На этот раз старший не спешил рисовать, а начал осторожно складывать лист в несколько раз, формируя «гармошку». Саске счастливыми глазами наблюдал за этим действом: брат все время придумывал всякие интересные вещи, которыми можно было похвастаться перед мальчишками во дворе, да и просто поиграть. — Тащи сюда ножницы, — скомандовал брат, придирчиво рассматривая на свет получившуюся стопку. Саске быстро принес требуемое и уставился в ожидании продолжения. Он сразу, как только заметил, что брат не уходит на очередную миссию, пришел к нему в комнату и начал что-то творить: знал, что брат обязательно придумает новую забаву. — Так, чтобы такое сюда нарисовать, — также привычно начал рассуждать вслух старший брат. — Итачи, налисуй человечков, — попросил Саске, вызвав улыбку брата. Ему еще не все буквы удавалось проговорить, что всегда смешило Итачи. — Ну, человечков, так человечков, — хмыкнул брат и стал показывать, — Рисуешь сначала круг, потом ведешь сюда и сюда (он быстрыми росчерками оформил фигуру), а потом дорисовываешь ноги. Вот, готово! Он парой движений поправил попытки Саске нарисовать человечка на его листе и продолжил: " А теперь берешь ножницы и вырезаешь. Так, так… Нет, вот здесь не надо! Он отобрал заготовку, дорезал остатки бумаги и загадочно улыбнулся. — А теперь смотри. Р-раз, — развернул он листок, — И человечков много. — Много. Целый клан, — важно покивал Саске и кинулся к зашедшей в комнату матери, — Мама, посмотри! Мне Итачи целый клан вырезал! Саске абсолютно не понимал, почему Итачи от его возгласа залился громким, но каким-то грустным смехом, напугав мать.