Project Z

Что самое сложное? Наверное, выстрелить в голову бывшей лучше подруге. Особенно когда из близких долгое время только она у тебя и была. Был ли у меня выбор? Нет. В наше время каждый за себя, каждый делает все, что в его силах, чтобы выжить. Как бы страшно это ни звучало, у нас есть всё же небольшое поселение. И даже не смотря на мои громкие слова о выживании, мы худо-бедно живем в этом мире. Хотя это я преувеличиваю, мы вполне неплохо справляемся с выживанием. Но, пожалуй, стоит начать с самого начала. Хотя для меня эта история началась с того момента как я очнулась с отшибленной памятью в местном госпитале. Тогда я не помнила ничего, только свое имя. Александра Джойс Макмиллан. Мне рассказали, что произошло. На нашу семью напали, родители не выжили, я получила травму, меня доставили в больницу и вот она я. Сколько я ни ощупывала свой череп, следов травмы я не нашла. Странно, не правда ли? Но этим открытием я не торопилась делиться с врачами. Мне долго не рассказывали, кто же напал на нас. Но потом рассказали всё. Рассказали, что на самом деле происходит. Почти двадцать лет назад появились они. Живые мертвецы, зомби, называйте, как хотите. Религиозные фанатики считали это карой господней, любители заговоров и прочей политической чуши считали, что военные эксперименты пошли не так, но большей части людей было всё равно. Они просто хотели выжить. Наш городок был совсем маленьким, таким, где все друг друга знали. Он родился как поселение для надсмотрщиков тюрьмы Мэй Хилс. Но через какое-то время он начал разрастаться, так как надсмотрщики привозили своих жен. Постепенно начали открываться магазины, потому что до соседнего города больше ста миль езды на машине. Каждый день за продуктами не покатаешься. Постепенно появились бар, кинотеатр, библиотека и даже школа. Вот так поселение превратилось в небольшой городок. Мир рухнул не за один день. Они появились далеко на севере, но не смотря на то что зараза распространялась достаточно быстро некоторые люди успели подготовиться. Как, например, жители нашего городка. Конечно, не все выжили. Были те, кто не верил словам мэра (он всегда был немного со странностями) и остались в городе. А были те, кто поверили ему и помогли с обустройством Мэй Хилс, заброшенной уже некоторое время тюрьмы. Несмотря на небольшую фору, город потерял сначала около половины жителей, и в последующие десять лет еще несколько сотен, в которые и вошли мои родители. Как я ни силилась, я не могла вспомнить их лиц, поэтому скорби я не чувствовала. Тяжело скорбеть по тому, кого ты не знаешь вовсе. Да, мне было тяжело именно от осознания что у меня никого и ничего нет. Даже меня самой нет. Одна из медсестер показала мне место где мы должны были жить. Людей было не так много, поэтому в камерах не ютились. Еще впервые годы обустройства тюрьмы, рассказывала мне женщина по пути к камере, Прайс приказал закупорить те помещения, которыми никто не пользовался, в достаточно большом дворе разбили огород, в камерах пробивали стены и расширяли их, чтоб семья могла спокойно уместиться. Своего в этом городе-форте было только то что в камерах. Остальное было общественным. Души, туалеты, столовая, тренажерный зал. Вот и мне досталась такая камера. Маленькое зарешеченное окно, две сдвинутые койки (явно для родителей) в одной стороне камеры, и одна койка за небольшой занавесью в другой. Судя по тому, что койка одна, у меня не было других родственников. Я порылась в вещах, но не нашла ни одной фотографии. Около двойной койки стоял большой сундук, на первый взгляд в нем была лишь одежда. Немного женской и мужской. Искать свою мне пока не хотелось. Мне нужно было вспомнить родителей и ту жизнь до больницы. – Эй, Джой. Я резко обернулась. В дверях стоял высокий парень. Симпатичный парень. Прямой нос, пухлые губы, темные волосы и зеленые глаза, в которых отражалась улыбка, игравшая на губах. – Рад, что тебя выписали. Я, молча, смотрела на него. – Ты что не помнишь меня? Я был в медчасти, когда тебя привезли. – Нет, не помню – осторожно сказала я. – Я Тэд, – представился он. – Мое имя ты как вижу, знаешь. Может быть, сможешь еще что-то рассказать обо мне? – Хм, о тебе толком и нечего рассказывать. Шеф говорит, что вы вроде как спасались с какой-то фермы. Вы не доехали совсем немного, так во всяком случае поговаривают. – А кто спас меня? Тэд задумался немного и забавно поморщил нос. – Я думаю кто-то из группы разведки. – Группа разведки? – Лучше не спрашивай, я не вникаю в их дела. Я медбрат, – он снова улыбнулся этой заразительной улыбкой. – Джойс? – за спиной Тэда появился еще один парень, он-то и рыкнул командным голосом. – Как я вижу, ты уже здорова. Ты присоединишься к нам. Тренировка завтра в девять утра. Блок Д. Он сделал презрительную мину, посмотрев на Тэда, и ушел. – Не подскажешь, кто это был? Парень рассмеялся и мне понравился его смех. – Это командир разведчиков – Логан Тейлор. – И чем я обязана таким вниманием? Тэд подошел почти вплотную ко мне. Не буду скрывать, что мне это понравилось. От него приятно пахло, чистотой и чем-то цитрусовым. Он взял мою руку и слегка приподнял рукав моей толстовки. – Ты видимо уже была в каком-то отряде, – он осторожно коснулся татуировки на моем запястье. Я взглянула на нее словно в первый раз. Пока я находилась в больнице, я от меня не ускользнуло то что на запястье у меня вытатуированы три вертикальные полосы сантиметра полтора длинной. Тогда я даже не задалась вопросом что это и откуда появилось, не до этого было. – А у тебя есть? Он показал свое запястье, на нем была волнистая линия. – У всех работников медчасти такие. Я осторожно коснулась кончиками пальцев его татуировки. Я опять попыталась хоть что-нибудь вспомнить. Ведь я не могла забыть, чтобы кто-то такое сделал со мной. Откуда-то я знала, что это больно, значит я не должна была забыть. Но сейчас сколько я ни силилась, ничего не выходило. Лишь только голова разболелась. – Слушай, ты, наверное, устала, – медленно проговорил Тед. – Да, есть немного, – пробормотала я, убирая руку с его запястья. – Тогда я лучше пойду. До встречи, – он забавно помахал рукой и исчез. Я помедлила секунду. Не знаю почему, но мне было приятно его присутствие. И зачем я его прогнала. Я выскочила в коридор в надежде его поймать. На мою удачу его задержала какая-то женщина. – Тед! – выкрикнула я. – Может быть завтра встретимся? – сказала я, когда он обернулся. – Конечно, – обрадовался он. – Когда закончишь со своими вояками, приходи в медчасть. Меня всегда там можно найти. – Хорошо, – пробормотала я, смутившись от своего порыва. – До завтра. Я постаралась как можно быстрей юркнуть в свою камеру и как можно тише закрыть дверь. Но почему-то я была рада тому, что завтра я снова встречусь с Тедом. Я стряхнула с себя радость и снова вернулась к попыткам выяснить кто я такая. В этот раз я принялась искать более методично. Я достала из сундука все вещи, перетряхнула их, даже понюхала в надежде, что это поможет. Но воспоминания не шли ко мне. Убрав вещи, я принялась за кровать и прикроватную тумбочку. В подушках ничего, под матрасом тоже. В тумбочке потрепанная библия и больше ничего. Я повертела книгу в руках, но на меня она не произвела никакого впечатления. Может быть, я и не была такой уж верующей. Осмотрев часть где должны были располагаться мои родители, я не нашла никаких личных вещей. Нахмурившись, я перебралась в свою часть. Но там было так же не обжито, как и в другой части камеры. Ни единой личной вещи. Чёрт возьми я же девушка, у меня же должны же быть хотя бы какие-то предметы. Зеркальце или расческа, или что-то еще. Но ничего кроме пары темных курток, мягких джинсов, футболок и маек. Ботинки у меня были только одни, те, которые были на мне. Всё это казалось мне очень странным, но я ни с кем не могла поговорить об этом. Тут же в моем мозгу всплыл образ Тэда. Наверное, я могла поделиться с ним своими наблюдениями. За окном темнело. Я решила оставить все мысли и подозрения до завтра. Стянув с себя ботинки, я легла на кровать, не раздеваясь. Мне было ни холодно, ни жарко. Я лежала в кровати и пыталась поймать хоть какие-то воспоминания о прошлой жизни, о родителях. Внезапно я почувствовала себя такой одинокой, такой несчастной и никому не нужной. Я уткнулась в подушку и тихо заплакала.