Love me now

Юнги вместе с сопровождением настойчивого Чонгука добрался до дома лишь спустя тридцать минут. Ему показалось странным, что тот его не беспокоил и не предпринимал попыток вывести из себя, что, тем не менее, несказанно радовало. Хоть и вызывало кое-какие сомнения. Быть может, за проведенное с ним время Мин просто недостаточно узнал его. А вдруг Чон только притворяется, надевая на себя маску беззаботного человека, которому нет дела до чьих-либо чувств? Юнги задумался. «Не может этого быть», — усмехнувшись, думает альфа. — «Я всего лишь ищу оправдание его поведению». И он остановился. Прямо у дверей, развернувшись к нему и встретившись взглядом. Эти темные карие глаза, чуть сверкающие неким золотом, давали понять, что встреча их ничуть не последняя. Что-то устрашающее было в них, но тогда Юнги не обратил на это должного внимания. А следовало бы. — И что, даже не съязвишь? — разочарованно спрашивает он, наблюдая за тем, как выражение лица собеседника сменяется с напряженного на наигранно спокойное. Тот громко выдыхает и опускает глаза на землю. — Сомневаюсь, что ты пригласишь меня на ночёвку, — в шутливой форме отвечает альфа и разворачивается, махнув напоследок рукой. Возможно, Юнги ожидал большего. Хотя бы по причине исходящего от Чонгука приятного и сильного запаха феромонов, одурманивающего многих омег. Но не таких альф, как Юнги. Нет. И плевать даже на то, что пах тот чертовски прекрасно. Развернувшись снова, Мин открывает двери собственного роскошного дома, проходит в прихожую и, сняв обувь, включает свет. Потягивается от усталости и решает прямо сейчас пойти в душ перед сном, чтобы успеть выспаться до утра.

***

Стоит альфе выйти из ванной с обернутым на бедрах полотенцем и мокрыми волосами, как тут же раздается звонок в дверь. От неожиданности Мин вздрагивает. Гостей в такое позднее время явно не стоило ждать, тогда кто бы это мог быть? В голову закралась мысль о том, что незваным гостем мог оказаться Чонгук, но что могло поспособствовать его возвращению? Они уже попрощались и разошлись по домам, зачем было возвращаться? Юнги открывает дверь и не успевает даже чего-либо предпринять, как его тут же прижимают к стене собственного дома и впиваются в губы. Шокированный происходящим, он пытается отстранить от себя гостя и замечает в нём чересчур знакомые ему черты того человека, с которым только недавно ходил на встречу. Серьёзно?! Что вообще взбрело в его голову? Мин нашел ответ на заданный собой же вопрос в то же мгновенье, когда Чон открыл глаза. Теперь они были далеко не карими. Золотые, сверкнувшие в темноте, когда старшего альфу подхватили и понесли в другой угол комнаты, буквально вынуждали подчиняться, приказывали не противиться действиям. Однако партнер всё продолжал пытаться оттолкнуть от себя такого же, не уступающего в силе, альфу и в отместку прикусил нижнюю губу до крови, этим наконец прервав страстный поцелуй. Чонгук, придерживая одной рукой Юнги, пальцами другой касается своих губ и кривится, когда чувствует легкую боль от прикосновения. — Отойди от меня, — дрожащим, несвойственным ему, голосом приказывает Мин и краснеет. А когда устремляет взгляд в пол и замечает упавшее ранее полотенце, вспыхивает от смущения. Полностью обнаженный, с мокрыми волосами, демонстрирующий изгибы спортивного тела, Юнги обеспечил себе любимому пару новых проблем. И не таких, от которых легко отделаться, потому что альфа в состоянии гона — это вам не шутки. Чонгук прижимается ближе, давит его телом к стене и улыбается. Никто, наверно, и подумать не мог, что Мин умеет так мило краснеть и стесняться оголенного тела, даже собственного. — Отдайся мне, — шепчет ему он на ухо, и смущенный альфа снова вздрагивает. Горячее дыхание и низкий томный голос, издаваемый у одной из эрогенных зон, сумел доставить то удовольствие, от которого невольно вырвался тихий стон. Юнги поднимает взгляд на партнера и замечает в его глазах полную уверенность в действиях и способности оказать особое воздействие. И почему в момент гона под руку попал именно он?! — Я не омега… — вздохнув, выдаёт Мин, ненадолго прервавшись. — Иди и найди омегу, раз у тебя гон, а не возись тут со- Не успевает он продолжить, как тут же громко стонет, стоит партнеру сжать пальцы на его ягодицах и усмехнуться. — Мне нужен ты. Я хочу только тебя, — продолжает шептать непристойности Чонгук и в подтверждение сказанному проводит языком по оголенной шее. Медленно, своим действием повергнув Юнги в недолгое недоумение, длившееся до момента укуса. Мин сжимает пальцы на плечах партнера и кричит, чувствуя на своей шее острые клыки, причиняющие ему дикую боль. Как её терпят те же омеги? На этот раз ему удается оттолкнуть напористого Чона от себя, но бежать изначально было некуда. Да и доверять собственный дом в руки столь непредсказуемого альфы — опаснейшая затея. Именно по этой причине Юнги, осмелившись, поднимает на него взгляд теперь уже голубых глаз, полных злости, и хватает опешившего Чонгука. Заламывает ему руки назад, прижимая к стенке, и громко дышит от прилива адреналина в крови. Интересно. — Я ни за что не лягу под тебя, — говорит он сдавленным от злости голосом и кривится от жгучей боли в шее, следом за которой по неизвестной причине начинает слабеть всё тело. — Так что с гоном будешь разбираться либо сам, либо при помощи кого-нибудь другого. Не меня. Мин ожидаемо смотрит на собеседника, но на протяжении нескольких секунд не слышит абсолютно ничего, и с тревожным предчувствием приближается ближе. Усмешка. Чон усмехнулся в ответ на сказанное, вынуждая итак недовольного альфу нахмуриться и, отпустив руки и развернув его, поднять за воротник. — Что в этом смешного?! — не сдержавшись, кричит на него Юнги. Осознание того, что такое спокойствие, длившееся вот уже долгое время, разрушил в один момент нагло ворвавшийся в его жизнь парень, пришло чуть позже. — Твердишь, что ни за что не ляжешь под меня, а сам при этом получаешь удовольствие от моих ласк… Какой же ты лжец, — выдаёт ему в ответ Чонгук и в заключение своих слов кладет ладонь на живот будущего супруга, вынуждая того залиться краской от смущения в то же мгновение. Пальцы поглаживают тело, ладонь опускается ниже и останавливается на члене, когда тишину прерывает тихий стон альфы. — Нравится же, признай. Ты весь подрагиваешь, дрожишь прямо передо мной в предвкушении. Даже если ты утверждаешь обратное, твоё тело выдает тебя… Юнги. Мин снова стонет, на этот раз не столько от прикосновений, сколько от того, как соблазнительно и пошло прозвучали слова собеседника. Стоило тому произнести его имя, ноги тут же предательски подкосились, вынудив альфу опереться руками о плечи Чона. — Мне это не нравится, — продолжает отрицать он и стонет вновь, когда партнер обхватывает его член в ладони и двигается вверх-вниз, сначала медленно и осторожно, со временем увеличивая темп. Чонгук нагло улыбается и продолжает, второй рукой придерживая Юнги за талию, чтобы тот не упал в случае чего. Тот выглядит так соблазнительно: растрепанные мокрые волосы, сбившееся дыхание, голое тело без единого кусочка накрытой ткани, чуть расставленные в сторону ноги, а выражение лица… Такое сексуальное. Пухлые от грубого и страстного поцелуя губы, мокрые от едва сдерживаемых слез глаза и нахмуренные теперь уже от удовольствия брови. Юнги тяжело дышит, пытаясь прийти в себя, но каждое движение партнера на члене заставляет его дрожать сильнее прежнего и стонать от наслаждения прямо в его ухо. — Тебе все ещё не нравится? — насмешливо спрашивает Чонгук и целует его, не давая даже шанса на ответ. Тот, впрочем, особое сопротивление оказывать перестал. К удивлению. К большому удивлению. Потому что в следующий момент Мин стал активно двигать бёдрами в такт движениям партнера и приблизился к нему ещё ближе. — Я скоро… — процедил сквозь зубы он и снова подался вперёд, с удовольствием постанывая от приятных ласк, напрочь забыв о том, что на этом всё не закончится. Забыв о том, что Чонгук, слушая его стоны, не остановится на одной только дрочке. Пару раз он двигается по члену ладонью, временами останавливается, чтобы большим пальцем надавить на головку и подразнить интересного ему парня. Тот сразу же реагирует, жалобно скулит и кусает собственные губы, не в силах справиться с сильным желанием внутри. Тело горит, требует продолжения, цвет глаз приобретает всё более яркий оттенок голубого, картина перед глазами становится расплывчатой от непередаваемых словами ощущений, и Юнги, громко выругавшись, кончает прямо в руку Чонгука. С каждой секундой чувство расслабленности все больше поглощает его, и он уже едва ли не падает на партнера от потери сил, если бы тот вовремя не поднял его. До этого, конечно же, вытерев испачканную ладонь о живот Мина. — Куда ты меня несешь?.. — недовольно шепчет Юнги, но руками держится за собеседника всеми последними силами. — Мы не будем продолжать. Чонгук останавливается прямо у дверей в спальню, когда слышит прозвучавшие с уст будущего супруга слова. Значит, продолжать не будем? Мысленно поаплодировав наивности столь милого альфы, он опускает взгляд на него и снисходительно улыбается. — И это после того, как я помог тебе? Так, что ты кончил почти сразу же, — наигранно обидевшись, Чонгук спустя пару секунд тяжело вздыхает, заметив осуждающий взгляд партнера, целует его в лоб и проходит в уютную комнату, цвета которой состояли, в основном, из теплых тонов. — Эта комната в корне отличается от твоего дома, ты очень редко приглашаешь сюда гостей? — спрашивает младший наследник и даже не придаёт особого значения удивленному выражению лица старшего, когда на деле оказывается прав. Первые пару секунд они стояли неподвижно, Чонгук рассматривал комнату в поисках постыдных секретов её владельца, а Юнги, забывшись на его руках, просто прикрыл глаза и задумался. Они совершают глупость. Эта ночь вряд ли закончится чем-то хорошим, только заставит чувствовать стыд за себя следующим утром. Но, размышляя над этим, Мин неохотно приходит к выводу, что ему всё нравится. Проблема только в сущности альфы, в том, что совсем не хочется вот так вот просто прогнуться под другого, передать власть в руки соперника. Лишь подобные этому мысли останавливали их владельца от дальнейших действий, вынуждая отталкивать от себя Чонгука, а потом, потеряв над собой контроль, стонать в его объятьях. — Оставил тебя надолго наедине с мыслями, даже чуть не отключился, — шепчет Чон, нависая над партнером на кровати и опускаясь чуть ниже. — Виноват, прости. Юнги не успевает сообразить, каким образом он так моментально оказывается в постели, как удовольствие от прикосновения языка к телу пронзает его, из-за чего хриплый стон вырывается из губ. Стыдясь своего бесстыдного голоса, он закрывает рот руками, но партнер убирает их, осуждающе поглядывая. Чонгук проводит ладонями по его бокам, заставляет любовника покрыться мурашками, засмеяться от страха щекотки и почувствовать стыд одновременно. Юнги краснеет от неловкости и хмурится, наблюдая за партнером. — На утро ты будешь жалеть, — то ли обещает себе, то ли говорит Чонгуку он, громко вздохнув от усталости. Слабое после оргазма тело не даёт предпринять каких-либо резких попыток оттолкнуть от себя назойливого альфу, а потому Юнги пытается сделать это на словах. Тщетно, однако попытаться стоило. Чонгук хмурится от недовольства и, чуть помедлив, прикусывает его сосок в качестве наказания за высказанные им слова. Проводит языком следом, смачивая слюной, и поднимает взгляд на него, будущего супруга. Сталкивается с некой грустью в его глазах, сомнением и неуверенностью, и вновь отстраняется от груди. — Мы не пожалеем, — с уверенностью твердит он и поворачивает покорного сейчас парня на живот.

***

Юнги чувствует себя странно. До этого он никогда не испытывал столь сильного желания провести с какой-нибудь омегой совместную ночь, а уж о ночи с альфой и речи быть не могло. И потому сейчас это желание казалось таким чужим, таким ему несвойственным, словно его подменили в тот же момент, как вошел Чонгук, сверкнув своими золотыми глазами. Быть может, на него подействовал ранее выпитый алкоголь. Другого объяснения Мин придумать так и не смог, вдыхая приятный запах источаемых партнером феромонов. Хоть они и не действовали так, как на омег, но, тем не менее, необычный для альф лавандовый аромат успокаивал и расслаблял. И Юнги громко вздыхает, когда чувствует горячее дыхание партнера на затылке, когда тот опускается всё ниже и проводит языком по позвоночнику, этим вынуждая вздрогнуть и уткнуться в подушку. Они не должны продолжать. Это плохо скажется на них следующим днём. Только почему, вопреки мыслям, Мин стонет в подушку и сжимает на ней пальцы от ласк? Почему же так приятно, когда Чон касается его тела, задевает якобы невзначай подушечками пальцев бледную кожу, рассматривает обнаженное тело с особым интересом и кусает, смешивая удовольствие с болью? Не в силах ответить на заданные собой же вопросы, альфа отстраняется от подушки и поворачивается с целью взглянуть на партнера. Стоило встретиться с ним взглядом, Юнги задрожал, ему на минуту показалось, что взгляд его выглядел чересчур опасным и ужасающим, потому он резко отвернулся. — Я разве разрешал тебе поворачиваться? — шепчет он, подобравшись поближе, к самому уху, опаляя его кожу горячим дыханием. — Разве я упоминал хоть что-то подобное? Чонгук опускает одну руку ниже, касается ладонью ягодицы и сжимает на ней пальцы. Недовольно хмыкает, когда слышит громкий стон от наслаждения, прерванный секунды спустя подушкой. — Получаешь удовольствие от моего наказания, Юнги? Чонгук, немного прождав, убирает ладонь с его тела, но не ради того, чтобы завершить начатое. Ничуть нет. Только ради того, чтобы взмахнуть рукой в воздухе и шлепнуть ладонью по ягодице. Одно это действие заставило Юнги вскрикнуть и сжаться от испуга. Место, к которому ранее прикоснулся партнер, горело и доставляло вместе с болью отвратительное для него сейчас наслаждение. — Если сделаешь так ещё раз, то я тебя убью, — нахмурившись, твердит он и в очередной раз вскрикивает, когда всё повторяется снова. Мин сжимает в пальцах подушку с силой, чувствуя за себя стыд по той единственной причине, что ему всё это начинает доставлять удовольствие… Он лежит под своим соперником и позволяет ему делать что угодно: шептать непристойности, касаться обнаженного тела, оставлять на нём следы и отметины, не говоря уже о том, чтобы наказывать за совершенные им ранее действия. Юнги изначально явился на повторную встречу, чтобы дать второй шанс будущему супругу и решить всё спокойно, но в данный момент это решение казалось ему глупым. Это решение привело его к нынешней ситуации. И только благодаря себе же самому он теперь вынужден бороться не только с настойчивым Чонгуком, но и с самим собой. С первым, как ни странно, и то справиться легче. Воспользовавшись минутным молчанием любовника, Чон тщательно смачивает пальцы слюной, не найдя никакой подходящей смазки или крема для подготовки, и проводит ими от копчика вниз, вводит для начала один палец внутрь и замечает, как вздрогнул Мин, резко повернувшись. — М-мне больно, вытащи, — дрожащим голосом просит он и пытается сдержать слёзы. Не хотелось проявлять перед другим альфой признаки собственной слабости, у него и без этого сил было недостаточно. — Потерпи немного, станет приятнее, — успокаивающе шепчут ему на ухо, и Юнги непроизвольно раздвигает ноги шире, когда к первому добавляется второй палец. Чонгук сначала входит ими медленно, внимательно следя за реакцией партнера, и улыбается, когда тот внезапно вскрикивает. Растягивает пальцы между собой, вслушиваясь в стоны наслаждения от того, что они попадают прямо по простате, и покрывает его спину поцелуями, временами сдерживаясь от желания вцепиться клыками в ранее не тронутую никем кожу. — Нет… Это странно, — озвучивает собственные мысли вслух Мин, не понимающий, по какой же причине ему так приятно сейчас, так хорошо, что хочется с каждым прикосновением все сильнее поддаться желанию, сдаться в плен объятий Чона и стонать, громко и пошло, не заботясь ни о чём. Чонгуку было приятно осознавать, что он способствует смене взглядов партнера, что на каждое его прикосновение тот отзывается с удовольствием, вскрикивает и стонет, вцепившись в подушку, и украдкой наблюдает за ним. Юнги всё ещё не до конца признает, что всё это ему нравится. Говорит он одно, но делает другое, не в силах контролировать собственное тело, поддавшееся искушению. — Это не странно, — твердит Чон и целует любовника в затылок, вытаскивает пальцы и расстегивает молнию брюк. Вслед за этим замечает неуверенный и испуганный взгляд Мина и, тяжело вздохнув, поворачивает его на спину. Он стягивает с себя одежду вниз, приставляет головку члена и пару секунд водит им между ягодицами, не забывая наблюдать за реакцией робкого партнера, чей контроль над собой, внутренним альфой внутри, с каждой секундой становилось всё тяжелее поддерживать. Чонгук одним резким движением входит внутрь, совсем позабыв, казалось бы, о том, что для Юнги это происходит в первый раз, что Юнги — альфа, не способный выделять смазку подобно омегам. И потому он с ужасом позже осознает, как сильно исказилось лицо любовника в гримасе страха и шока. Чон останавливается, чтобы спросить, в порядке ли тот, но Мин вот уж точно далеко не в порядке. Ему отвечают лишь недовольным взглядом, а после отворачиваются, в надежде не заплакать. — Я убью тебя во сне, придурок, — хнычет Юнги и откидывает голову на подушку, непроизвольно раскрывая рот в немом крике от внезапного потока удовольствия по всему телу, когда член попадает прямо по его простате с новым толчком. Теперь было не так больно. Он осознает, насколько тело Чонгука горячее, насколько сам Чонгук горяч в момент закидывания упавших прядей волос назад и громкого тяжелого вздоха. — Убей, но тогда я буду приходить к тебе во сне каждую ночь, — шепчет он на ухо, и Юнги покрывается дрожью. Толчок за толчком, бёдра альф двигаются навстречу друг другу, и Мин, похоже, привык и полностью отдаётся ему со всем наслаждением, напрочь позабыв о своих принципах. Не успевал он и подумать об этом, как партнер вдалбливался в него с новой силой. Странно даже то, что Чон стал его выслушивать в период гона и не изнасиловал ещё в гостиной. — Ты такой узкий, черт возьми, — выдаёт Чонгук и насаживает на себя любовника, придерживая его за бёдра. Не передать словами, как приятно было заниматься сексом с альфой. Нет, с Юнги. Как приятно заниматься сексом с Юнги. — Хочу наполнить тебя, войти с узлом. Сначала Мин не до конца понимает суть сказанных альфой слов, но позже, распахнув глаза, он начинает отчаянно сопротивляться. Только неубедительно, так как делалось это в попытках донести до него слова между громкими стонами. — Нет-нет-нет, вытащи! Вытащи! — умоляет Юнги, надеясь, что тот так и поступит, иначе придется лежать в таком положении еще около тридцати минут, сцепившись вместе.

***

Как оказалось, Чон тогда его недостаточно хорошо расслышал. К несчастью. Потому что те тридцать минут сцепки он выслушивал недовольную ругань партнера и обещания его прикончить в ближайшее время. Только вот разобрались они с трудом между стонами, хриплыми от надорвавшегося голоса. Но его бессмысленные обещания совсем не волновали младшего альфу, наоборот, только больше раззадорили. Как раз поэтому на теле Юнги теперь вдвое больше засосов и укусов, волосы растрёпаны от излишних прикосновений к ним и оттягиваний, губы искусаны, а глаза покрасневшие от слёз. Паршиво, но ещё никогда в жизни Мин не чувствовал себя настолько удовлетворенным и выдохшимся. Он лежит на своей кровати и прилагает все усилия только ради того, чтобы вдохнуть воздуха, в то время, как Чон любуется его развратным видом, временно имея на эту возможность. Почему временно? Потому что тогда, когда Юнги сможет встать, ему не поздоровится. — Из тебя так сильно течёт, ты прям как… омега, — шепчет ему на ухо Чонгук, и Юнги с сожалением для себя подмечает тот факт, что прямо сейчас не может хорошенько вмазать по одной довольной и наглой роже. — Таким ты мне нравишься не меньше. …Что?! Это было признание?!