Как добраться до Аляски?

      Распластавшись на полу в гостиной, Эдд долго думал о том, где же он сегодня будет спать. Естественно у Харгрэйвсов, но что поделать, если диван всего один, а спальный мешок остался в комнате Мэтта и, понятное дело, провонял бензином. Да и в комнате до сих пор стоял неприятный запах.       Гулд бы не мучился этим вопросом, если бы не Марта, которая не знала о том, что её единственный сыночек спит вместе с парнем, которого он хочет. Почему-то после этой новости у Эдварда пропало желание делить кровать со своим лучшим другом. Пусть он и утверждал, что его отношение к Мэттью нисколько не поменялось, брюнет очень хорошо скрывал обратное. Поменялось, при чём очень сильно.       Появилось какое-то липкое чувство страха, что в любой момент Харгрэйвс может набросится на него и изнасиловать, но оно не было столь сильным, как другое чувство. Чувство, что всё правильно. Будто так и должно быть. Это чувство так походило на задатки любви, что от самого себя начало тошнить. Не то чтобы кареглазый парень был против геев, просто он не понимал, как он мог сам стать им. Ему же всю жизнь нравились девушки, у него были девушки. Да и как один парень может принести другому парню удовольствие? Этот вопрос оставался совсем нерешаемым.

Надо будет у Мэтта ноутбук стырить.

      Открыв глаза, Эдд обречённо вздохнул. Ему вообще-то сочинение написать надо, а он тут о геях и об их утехах думает. Нет, ну, а что поделать, если мысли сами собой возвращаются к рыжику и его «секрету»? Вот серьёзно.       В этот момент в коридоре щёлкнул дверной замок. Наверное, это Мэтт, ведь от окончания школьных занятий прошло уже как два часа. Поднявшись с места, Гулд ленивой походкой пересёк гостиную и уже начал было говорить о том, что его друг ни чёрта не знает, как тут же замолк, встречаясь с тёмно-голубыми глазами напротив. Женщина тоже заметила Эдварда, изначально подумав, что это её сын. Да, это была Марта, а в её руке была увесистая клетка с сидящим в ней Бисквитом. — Привет, — широко улыбнулась Харгрэйвс и, поставив клетку на пол, выпустила кота. Бисквит благородно зашагал к брюнету и принялся ласкаться о его ноги, прося взять его на руки, что парень и делает. В это время шатенка снимает пальто и вешает его на подвесные крюки для одежды. — Мэттью дома? — Нет, он всё ещё тест по истории переписывает, — почёсывая любимца за ушком, отвечает Эдд. — Может чаю? — Я была бы не против, — с красно-рыжей макушки снялась шапка, а с немного толстой шеи шарф. — Ой, я же пирожные купила! А они в машине остались. Давай я чайник поставлю, а ты сходишь за ними. — Хорошо, — кивает Эдд и опускает Бисквита на пол. Тот что-то недовольно промурлыкал и обидчиво ушёл на кухню, чем заставил Эдварда и Марту громко рассмеяться.       Быстро нацепив кеды и куртку, Гулд схватил ключи от голубенького пикапа и вышел на улицу. Коричневые кудри тут же обдал холодный ветер, ещё больше спутывая их. Не обращая на это внимания, парень пересекает расстояние от крыльца дома до припаркованного возле него пикапа и открывает машину. Приметив на пассажирском сидении довольно большую коробку с пирожными, брюнет стал наворачивать невероятные кульбиты, пытаясь обогнуть руль, ручник и коробку передач, вместо того, чтобы обойти машину и спокойно забрать коробку. Но, как уже выяснилось, кареглазый парень никогда не ищет лёгких путей.       Наконец-то достав коробку и закрыв пикап, Эдд оборачивается, чтобы вернуться в дом, и встречается взглядом со своим лучшим другом. Мэтт вымученно, пусть и широко, улыбается Гулду и преодолевает расстояние между ними. — М-м-м, пирожные, — слабо смеётся Харгрэйвс, перехватывая коробку со сладостями. — Марта попросила забрать, — пожимая плечами, отвечает Гулд и направляется обратно в дом. — Куда Бисквит на этот раз ездил? — К бабушке с дедушкой, — внимательно ловя аромат выпечки, отвечает рыжик. — Ты сейчас весь аромат снюхаешь, — смеётся Эдвард и перехватывает коробку из рук друга. — Как тест написал? — В этот раз хорошо, потому что у меня было больше времени подумать, — грустно улыбаясь, отвечает шатен и открывает дверь в дом, пропуская друга с «драгоценным грузом» вперёд. — Тебе же на уроках хватает времени, — подмечает брюнет, довольно ухмыляясь. — Иногда, — кривится рыжик, скидывая портфель. — Оправдывайся дальше, — вновь смеётся кареглазый парень, передавая другу коробку с пирожными и снимая куртку.       В этот момент в дверном проёме кухни появляется невысокий силуэт Марты. Она дружелюбно улыбнулась, откидывая длинную красно-рыжую косу назад. — Так мне на троих сервиз готовить? — беззлобно хмурит брови женщина. — Мне только чашку, — напоминает Эдд, забирая коробку с пирожными у друга и проходя по коридору к кухне. — Я помню, — кивает мать семейства Харгрэйвсов и несильно бьёт Гулда по его упругой заднице, — что наша принцесса хранит фигурку для моего сына.       В любой другой бы подобной ситуации Эдвард просто бы посмеялся, не придавая этой шутке какого-то сверхъестественного значения, но сейчас ему было совсем не смешно. Он никогда не ел сладкое, потому что ещё в детстве у него выявилась аллергия. Об этом знали все люди, находящиеся в списке близких. Так или иначе, им абсолютно это не мешало шутить про «пожизненную диету» или про «фигурку для принца Мэтта». Иногда эти шутки подбеливали, иногда смешили, но в сложившейся ситуации захотелось свернуться калачиком и укатиться прочь. Но вместо этого, брюнет выдавливает из себя немного нервный смешок, который более-менее сходит за обычный. По крайней мере, Марта ничего не заметила.       Трапеза прошла в лёгкой беседе об успеваемости обоих парней в школе и о последних новостях в мире музыки. Во время неё, Харгрэйвс часто бросал на друга подозрительные взгляды, пытаясь то ли что-то выискать в внешнем виде Гулда, то ли понять, от чего он так невесело смеялся. Это, конечно, безумно напрягало, но дружелюбная улыбка так и не слетела с немного пухловатых уст Эдварда. А его не так-то просто сломать.       Тем временем, за окном пошёл дождь.