Как добраться до Аляски?

— Я на работу, не скучай, — сказала Лиза ранним утром и закрыла за собой дверь. — Я в школу, вернусь, примерно, как обычно. Не скучай, — пропела Лекс и вторила действиям сестры.       Эдд остался один в девичьей квартире. Он глубоко вздохнул и, посверлив дверь ещё минуты две, пошёл в ванную, чтобы забрать там оставленную зубную щётку с медведем на ручке. Он, не осматриваясь по сторонам, быстро взял свою щётку и зубную пасту и ушёл на кухню. Уж там-то он может почистить зубы без неожиданных сюрпризов в виде открытой пачки с прокладками. И не стыдно девушкам оставлять эту мерзость на всеобщее обозрение?       На чистку зубов, быстрый завтрак из чая и остатков вчерашнего пирога и выяснений отношений с Эдуардо в общем чате у Гулда ушло пятнадцать минут. Радовало это ну совсем нисколько. Эдвард устало вздохнул. Ну и чем ему занятся? Домашкой? Скучно. Попереписываться с кем-нибудь? Все готовятся к урокам. Позвонить матери? А смысл? Брюнет вздохнул ещё раз. Он упал головой на диванную подушку, на которой он сегодня спал. Его взгляд скользил уже по изученной гостиной, пока не остановился на единственной невписывающейся в композицию вещи: на рюкзаке. — Думаю, стоит навернуть несколько серий Теории, — улыбается сам себе кареглазый парень и встаёт с дивана, чтобы подобрать свой рюкзак, выудить из него ноутбук и быстро набрать название ситкома.       Устроившись поудобней, Эдд нажал на значок «Пуск» и, проглотив рекламу какого-то пива, начал смотреть. Только ни первая серия, ни вторая, ни третья не могли занять мысли Гулда целиком и полностью. В его голове плескалось чувство какого-то неудобства. Что-то было не так. Чего-то не хватало. Точнее, кого-то. Такого рыжего, с неествественно яркими голубыми глазами. Да, ему не доставало Мэтта. Его тепла, шуток про персонажей, тихого смеха; его запаха, носа, который всегда уткнётся в тёмный висок, если на экране будет слишком смешной момент. Эдвард не мог смотреть свой любимый сериал без своего парня. Потому что это было просто невозможным.       Брюнет убрал ноутбук обратно в рюкзак. Он снова упал на подушку, закрывая глаза и представляя, что рядом с ним спит Мэттью. Растрёпанный, лёжа на животе, собрав обе руки под головой, которая всегда была повёрнута в сторону кареглазого парня, он выглядел таким спокойным, таким ничем не встревоженным. Кажется, Эдд готов был до конца своей жизни смотреть на спящего Харгрэйвса.       Гулд перевернулся на бок и слабо улыбнулся. Боже, а как рыжик смеялся. Если вы ищете сборник всевозможных типов смеха, то это именно про голубоглазого парня. Он мог как кротко рассмеяться над сложной шуткой, так и заливисто ржать над мелочью. А улыбается он подобно солнцу, прогоняющему облака в дождливый день. И как при этом горят его бессовестно яркие глаза. Стыдно признаваться, но очень часто Эдвард ловил себя на мысли, что этот засранец улыбается получше самого брюнета.       Кареглазый парень опустил уголки губ вниз. Он не смело обнял себя, одной из рук касаясь своих губ. Когда они с Мэттом ложились спать, нередко случалось, что шатен обнимал своего друга. А когда они начали встречаться… нет, ещё раньше, на вечеринке, когда они впервый раз поцеловались. С какого чёрта у Харгрэйвса такие мягкие губы? Да, сухие, да холодные, но мягкие, будто перина дивана, на котором кареглазый парень сейчас лежал. Целовать эти губы было до безумия приятно. Эдд никому не говорил, но у него всё время подкашивались ноги, когда рыжик целовал его. Гулд до последнего надеялся, что Мэттью этого не заметит, но, видимо, он уже знал. Не с проста же он придерживал своего возлюбленного за талию, лопатки, плечи?       Эдварду стало холодно. Он покрепче обнял себя. Вставать и искать вчерашний плед было в падлу. Да и как-то не до пледа было. Всё равно под этим пледом было не так тепло, как в объятиях Мэтта.       Брюнет уже давно понял, что бессмысленно упираться и думать, что ему кто-то сможет заменить Харгрэйвса. Этого непутёвого засранца, который не знает историю, зато знает кареглазого парня с ног до головы. Этого позитивного лютика, который рос вместе с Эддом с самого детства. Этого красивого, доброго, надёжного, заботливого парня, который выше самого Гулда всего на одну голову. Никто не сможет заменить Мэттью, потому что он не заменим.       Эдвард разлепил глаза, достал из кармана своих брюк телефон, нашкрябал сообщение и отложил телефон на придиванную тумбочку, позволяя Морфею утянуть его в своё царство.

***

— Харгрэйвс, почему вы плачете? — обеспокоенно спрашивает историчка, замечая перемену в настроении своего любимого ученика.       Все остальные тут же повернулись в сторону Мэтта. Он расстерянно посмотрел на учителя, потом на смотрящих на него одноклассников и, проглотив комок в горле, попросился выйти. Историчка ещё полминуты изучала его, а потом кивнува и проследила за удаляющимся из кабинета Мэттью.       Закрыв дверь в кабинет и припав к рядом находящейся с ней стене, Харгрэйвс ещё раз посмотрел на пришедшее сообщение. Он закрыл рот рукой и продолжил плакать то ли от счастья, то ли от несчастья.

Я люблю тебя. Ты для меня единственный и незаменимый. Будь всегда со мной.

— Что же ты со мной творишь?