Во имя

Джил оказывается не менее проницательна, чем Крис – а может, брат успел ей что-то сказать, но ее внезапное: "Раз уж мы теперь живем все вместе, имейте в виду, моя комната совсем рядом с комнатой Леона" за ужином становится настоящим испытанием выдержки. Пока Валентайн подмигивает Леону, тот переводит абсолютно растерянный взгляд с нее на саму Клэр, прося поддержки, а остальные пребывают в шоке от такого приглашения – сама хозяйка дома старательно делает недоумевающее лицо и борется со смущением: зная блондинку, это было мастерски завуалированной просьбой… сильно не шуметь. Ну а шок присутствующих – приятное дополнение. Пришедший в себя Крис усмехается и как-то спокойно замечает: – А я говорил тебе перебираться на второй этаж. Мойра смотрит на него огромными глазами, и Клэр едва сдерживает себя. – Да! – вдруг самодовольно поддакивает Мюллер, получая звонкий шлепок по руке от улыбающейся Шерри, и она больше не может сдерживаться, заходясь в неудержимом хохоте. Леон не может сдержать улыбки, но смотрит на нее вопросительно – а вот Джилл, спустя секунду, присоединяется к ней. – Не обращайте внимания, им многое пришлось пережить, – пожимает плечами Крис, вновь принимаясь за свой стейк. А в общем ужин проходит неплохо.

***

Она пребывает в полудреме, когда слышит тихое бормотание Леона на фоне едва слышного гула телевизора. – Да. Да, я понимаю, – твердо отвечает он. – Именно поэтому я прошу тебя пока что просто… узнать, есть ли варианты. О чем это он? – Да. Спасибо, Хелена, – вздыхает он. – Я правда это ценю. Клэр чувствует, как он опускается на кровать рядом с ней. – Который час? – спрашивает она, потягиваясь и открывая глаза. – М-м, – Леон переворачивается на бок и смотрит на часы. – Час ночи. – Поздновато для звонков, – замечает она. Он хмурится. – Я думал… думал о том, чтобы подыскать более спокойную работу. Возможно, не уходя из организации. Клэр ошарашена этим заявлением. Она не… не то чтобы не хотела этого – сама ведь поднимала этот вопрос в больнице, но… явно не ожидала, что он серьезно задумается над этим. – …В общем, да, я хотел бы чего-то более стабильного, чтобы иметь возможность… быть рядом, – он смущенно усмехается, и она тянется, чтобы поцеловать его. – Спасибо, – тихо благодарит Клэр, отстраняясь, но не убирая ладонь с его груди, так что он накрывает ее своей. – А как вышло, что… Хелена оказалась в курсе всей ситуации? – дает волю любопытству она. – Вы ведь еще в больнице общались… Леон заметно теряется. – Ну… – неуверенно начинает он. – На самом деле… я просто не знал, к кому еще обратиться. Ты… – он замолкает, собираясь с мыслями, – ты не хотела меня видеть, никто не давал мне шанса объясниться, а Хелена… показалась понимающим человеком, чтобы по крайней мере выслушать. Клэр кивает, и он усмехается. – А еще она чуть ли не сразу спросила, не влюбился ли я. Она не может удержаться от давно напрашивающихся вопросов – пожалуй, для них вряд ли представится более подходящий момент. – А… – начинает она, думая, как продолжить, чтобы не задеть болевые точки. – Как ты понял, что влюбился? И… я знаю, что это не очень… приятный вопрос, но что с Адой? Он вздыхает, заметно напрягаясь, и она смотрит на их ладони, проводя пальцами по его груди, словно показывая, что готова услышать любой ответ. – Не поверишь… – хрипло шепчет он. – Если бы не она, я бы, наверное, пришел к этому только через год-другой. Клэр хочет пошутить про 20 лет, но решает, что это вряд ли разрядит обстановку. – Я… в общем, мне было действительно… очень хреново, когда мы… ты... – она проводит большим пальцем по тыльной стороне его ладони, и Леон делает вдох. – Да… когда тебя ранили. Как ни странно, приехала Ада… сказала, – он усмехается, – что ты боец. Но ей нужно было вновь уезжать, так что… – он заглядывает Клэр в глаза со всей искренностью, на которую способен. – Мне правда жаль, что я вел себя как полный мудак и прятался, когда тебе было куда хуже. Клэр притягивает его к себе, коротко обнимая. – Все нормально. Он медлит, прежде чем продолжить. Потому что… Клэр видит – и слышит в том, как быстро он выталкивает слова, что за этим скрывается нечто большее. –…и там был этот сон, и наутро приехала Ада и буквально силком потащила меня к тебе, и я… я просто не знал, что чувствовать и как себя вести, – он переводит дыхание. – И я сорвался. Сорвался, потому что не мог понять, что чувствую, и причиной этого была ты. И с Адой… я больше не виделся. Не знаю. Просто как будто бы… отрубило?.. Она дала поставить точку, и я вроде бы согласился с этим. – Вдох. – Не знаю. Не силен в самоанализе. Но… надеюсь, ты мне веришь, – тихо просит он. – Верю, – у нее нет причин сомневаться в нем, несмотря на сумбурность рассказа. И он не стал бы играть с ее чувствами. Но… ей не дает покоя одна деталь. – Что за сон? – О… – он отводит взгляд, и она приподнимает брови, удивляясь этой реакции. – Леон? – зовет она. – Ох… – протягивает он, явно чего-то боясь. – Ладно. Там… была ты… в палате. И я… мы… Думаю, ты понимаешь, – добавляет он, замолкая, и Клэр действительно понимает. Ее щеки краснеют. – Кажется, да, – скромно подтверждает она. – Но я… я не… – поспешно пытается оправдаться Леон, – я тогда был очень… сбит с толку. Не думай, что… не знаю, – сдается он. – Просто знай, что чем бы ни было вызвано осознание, что ты для меня значишь, оно искреннее. Она не может не оценить его открытость перед ней – а его глаза, полные надежды, и вовсе не оставляют ей шансов. – Верю, – улыбается она, и Леон свободной рукой приобнимает ее за талию, предварительно подтянув покрывало. – Спасибо, – она целует его в подбородок, и устраивает голову в районе его шеи. Тепло и тяжесть рук, лениво скользящих по ее спине, убаюкивает. *** И все же не может всегда все быть спокойно – именно поэтому, спустя какие-то двое суток, когда доктор отдает ей лекарство и разрешает полноценно двигаться, тем же вечером она обнаруживает себя лежащей на кровати Леона в его квартире и яростно стаскивающей с нависающего над ней агента одежду. В конце концов, меньшее, что она может сделать – перестать наконец его мучить… хотя звучит так, будто она сама не так уж этого хочет. Его губы вновь проходятся по ее шее, заставляя теряться, чувствовать, как подкашиваются ноги… да, правильнее будет сказать… перестать мучить их. Тем более, что… он стягивает с нее футболку и осыпает поцелуями живот – особенно трепетно касаясь участка кожи со шрамом – тем более, что это поставит окончательную… она чувствует, как он замирает, чувствует его горячее дыхание – и очень медленное, вдумчивое мановение пальца, очерчивающее тонкие красные линии и заставляющие сердце беспомощно биться в груди. Тем более, что это поставит окончательную точку в том, насколько все серьезно и в вопросе, готовы ли они… – она зарывается пальцами в его волосы и уже знает ответ… двигаться дальше. Он приподнимается на локтях, обводя ее хищным взглядом и стряхивая с собственных плеч расстегнутую ранее рубашку – она пользуется моментом, чтобы огладить его пресс и опустить руку ниже – вызывая тихое шипение, эхом отдающееся в ушах и позволяющее почувствовать, насколько хочет этого Леон. Он тянется к ее губам – целуя ее не торопясь, вкладывая всю свою нежность, надежду, веру в то, что стоит ему открыть зажмуренные от удовольствия глаза, она не исчезнет. У них случаются мелкие недопонимания и ссоры, и все-таки они всегда сглаживаются шутками и пониманием – и он вполне может назвать этот союз идеальным. И называет. Как-то теряясь в этих мыслях он приходит в себя только когда Клэр усаживается на кровати, чтобы стащить с него брюки. Он с радостью помогает ей, возвращая должок и ловко избавляя ее от лифчика, пока вновь прокладывает дорожку из поцелуев от живота до ее аппетитной груди. Господи, как его заводит едва ощутимое, едва заметное движение ее бедер, ее легкие резкие выдохи, выдающие нетерпение и заставляющие дергаться в предвкушении его затвердевший до предела член. Он обводит левую грудь языком, аккуратно сжимая правую в ладони, и толкается в ее бедра, слыша протяжный девичий стон, с которым тут же смешивается его собственный. Рука сама собой тянется вниз, подцепляя ткань последнего оставшегося на Клэр предмета одежды и оттягивающего его в сторону – пока не слышится тихий треск натянувшегося материала, звучащий словно гром среди ясного неба, словно грозное "сейчас или никогда" – хотя для них обоих этот вопрос абсолютно не составляет труда. Он с легким сожалением отрывается от ее груди, чтобы избавить их обоих от остатков ткани – ловя при этом ее одобрительный, изучающий все его тело взгляд и чувствуя, что краснеет – и наконец вновь опускается на Клэр, наслаждаясь ощущением ее хрупкого тела, накрытого своим. Она, кажется, твердо вознамерилась убить его – потому что он не может иначе описать это восхитительное, отдающееся в каждом нерве чувство, когда они вновь целуются, когда Клэр разводит ноги, позволяя… привлекая… предоставляя полный доступ к своему телу – чем он, удивленно выдыхая, и пользуется, мысленно моля небеса о том, чтобы не облажаться. – Господи, – сдавленно выдыхает он, начиная проникать в нее – абсолютно теряясь в жаре ее тела. – Ты такая… узкая… – он опирается руками о кровать, чувствуя, что те вот-вот подведут его. – М-м… – стонет Клэр, впиваясь пальцами в его лопатки и выгибаясь ему навстречу – опаляя дыханием подбородок и заставляя наконец войти в нее до упора, бесстыдно выражая свое удовольствие. Он никогда не считал себя сторонником разговоров в постели – но с ней… с ней он просто не может перестать думать – не может перестать понимать, как она восхитительна – и выражать это: мановением рук, движением бедер, стонами и срывающимися с губ обрывками фраз. Они двигаются медленно, пробуя, изучая друг друга, желая растянуть удовольствие, пока не начнут задыхаться от переизбытка ощущений, от слишком настойчивого, сдавливающего грудь биения сердце. Они оба подводят друг друга к пику – короткими осторожными поцелуями, звуками собственных имен. Они не могут сдерживаться, когда Клэр мягко упирается ладошками ему в грудь, и он, понимая намек, позволяет ей оказаться сверху, чувствуя рывками нарастающее внизу живота ощущение раньше, чем осознает, что девушка яростно двигается, поднимаясь и вновь принимая его член в себя – и, черт возьми, что еще ему остается, кроме как подаваться ей навстречу, сжимая хрупкую талию и направляя, задавая и наращивая темп, пока не чувствует, как сжимается вокруг него девушка – делая еще несколько резких толчков и, слыша ее стон, отпуская и себя навстречу разрядке. – Боже… – он тяжело дышит, наконец вновь обретая власть над собственным телом и разумом, – несмотря ни на что порывающимся сказать Клэр, как он ее любит. Но нет, сейчас не время – у них все так хорошо, что он не хочет ни спугнуть ее, ни быть настолько банальным, чтобы признаваться в своих чувствах в постели, тем более, что… она и так наверняка все знает. – Согласна, – выдыхает она, укладываясь рядом с ним и перекидывая руку через его живот – Леону остается только усмехнуться этому, ощущая растекающееся по телу чувство комфорта и счастья. – Знаешь… – тихо замечает он, водя пальцем по ее спине, – кажется, я и правда согласен на работу попроще. Клэр давится смехом: – Самая романтичная вещь, которую можно сказать в подобной ситуации. Он, ничуть не смущенный этим, улыбается, целуя ее в висок и почти шепча ей на ухо: – По крайней мере, как мне кажется, одна из тех, что ты хотела бы слышать. Она целует его в подбородок. – Согласна.