Кое-что нелогичное

Наше положение было незавидным. Жители этой звездной системы почитали за честь быть гладиаторами и погибать в тупых сражениях, и ждали от нас такого же проявления радости. Когда шок от первого боя отпустил меня, я устало уселся около одной из стен нашей камеры и с усмешкой наблюдал за мистером Споком, который как тигр ходил от одного конца решетки до другого и пытался ее выломать. Поражаясь его нелогичной упертости — углеродистую сталь было не под силу одолеть даже ему, — я сделал себе маленькую заметку выяснить позже, как именно влияет на вулканцев принудительное гладиаторство и последующее заточение. Я слышал, что раньше жители Вулкана были прекрасными воинами (что, впрочем, Спок и продемонстрировал на арене), но, черт возьми, как же их хваленый контроль над эмоциями?! Неужели всего после одного махания мечами он позабыл о всех своих принципах? Решетка заскрипела сильнее обычного, когда первый помощник почти со злостью ее потряс. — Мистер Спок, вы сердитесь или отчаиваетесь? — Эти эмоции мне не знакомы, доктор, — невозмутимо ответил вулканец. Впрочем, я не видел его лица. — Я просто проверял крепка ли эта дверь. Я усмехнулся еще шире. — В пятнадцатый раз… Спок меня проигнорировал и продолжил свое бессмысленное занятие. Это нужно было как-то прекратить — если нас вскоре снова поведут на арену, у него может не хватить сил защищать нас обоих… Я вздохнул. М-да, этот бесчувственный тип не далее, чем пару часов назад спас мне жизнь. — Спок… — я подошел к нему и взялся за решетку, чтобы чувствовать себя увереннее. Все-таки, я не каждый день говорю ему «спасибо». — Спок, я знаю, между нами бывали споры… возможно, в шутку, не знаю… Как говорит Джим, мы сами часто этого не знаем. Я хочу сказать… — Доктор, я ищу способ бежать, нельзя ли покороче? Я смущенно поднял на него глаза и улыбнулся. — Я хочу сказать, на арене вы спасли мне жизнь. Брови Спока взлетели на треть дюйма. Он всегда так делал, когда ему сообщали нечто очевидное. — Да, это верно. Вот засранец! Улыбка спала с моего лица. — Я пытаюсь вас поблагодарить, гоблин вы остроухий! — Ах да, — кивнул он, — люди испытывают потребность выражать благодарность… Кажется, я должен сказать «не за что». И снова всего его внимание обратилось к пресловутой решетке. — Однако, доктор, не забывайте, что мной движет только логика. Потеря судового хирурга, что бы я ни думал о его способностях, означала бы уменьшение эффективности «Энтерпрайз», а значит… Такого пассажа я уже не мог вынести, а потому довольно грубо схватил его за руку, вынуждая нас обоих опуститься на корточки, а Спока — еще и вжаться спиной в стену. — Знаете, почему вы не боитесь смерти, Спок? Он смотрел на меня тяжелым взглядом чуть исподлобья, как бы предупреждая «отпусти, иначе…» Разумеется, в запале я этот взгляд проигнорировал. — Вы больше боитесь жизни! Каждый новый день означает для вас опасность, что ваша человеческая половина вас подведет. Спок отвернулся, схватившись за решетку. О чем он сейчас думал? Боролся с эмоциями, с желанием оттолкнуть меня, сбросить с плеча мою руку? Или все же размышлял над моим откровением? Я улыбнулся. Что бы это ни было, мои слова застали его врасплох. — Ведь дело в этом? Спок держался за решетку уже двумя руками. Я мог только гадать, какая буря эмоций сейчас разразилась под этой маской спокойствия. — Неуверенность. Вы не знаете, что делать с подлинными чувствами. Этим выводом я думал его добить. Разжалобить, сломать его барьеры, выдавить хоть один человеческий вздох… Однако его реакция была несколько не такой, как я себе представлял. Спок задрал правую бровь в район челки, что означало крайнюю заинтересованность, потом к ней присоединилась вторая (то есть, он уже нашел выход из сложившейся ситуации) и с легкой усмешкой поинтересовался: — Вот как, доктор? И прежде, чем я успел что-то ответить, поцеловал меня прямо в губы. Это было так неожиданно и, на мой взгляд, нелогично, что я чуть не завалился на пол. Спок придержал меня за талию, другой рукой зарываясь в мои волосы и вынуждая отвечать на это крайне невулканское действо. Поцелуй длился всего несколько секунд, но за это время мое дыхание успело сбиться, а щеки горели так, будто по ним со всей силы ударили. — Вы что?.. — прохрипел я, потрясенно оседая на пол и утирая еще влажные губы. — Совсем с ума сошли?! Спок чуть заметно улыбнулся, опять отворачиваясь к решетке. — Судя по вашему учащенному пульсу и нелепому выражению лица, я добился успеха. Я наконец совладал с собой и снова развернул его к себе. — Какого, к черту, успеха, что это было?! — Поцелуй, — как идиоту, объяснил мне первый помощник. — Я заметил! Но зачем? — Доктор, вы нелогичны, — посетовал мне Спок, явно издеваясь. — Ну, уж извините! — Извиняю, — милостиво кивнул он, но сжалился над моим мозгом и пояснил: — Не далее, чем минуту назад вы заявили, что я, цитирую: «не знаю, что делать с подлинными чувствами». И, судя по вашей физиологической реакции на соприкосновение наших губ, я успешно отразил ваши нападки. Я даже задохнулся от такой невозмутимой речи, но серую безрукавку гладиатора все же одернул пониже. — Вы издеваетесь, — зло процедил я сквозь зубы. Щеки все еще пылали. — Отнюдь, доктор. Я лишь показал вам, что у меня есть эмоции. Другое дело, что предназначаются они не всем подряд. — Значит, я исключение? — на долю секунды размечтался я. — Нет, — обломал меня Спок. — Просто вы твердолобый землянин, не понимающий слов. В виду того, что вы мой друг и мы достаточно давно знаем друг друга, я счел возможным устроить для вас маленькую демонстрацию своих возможностей. Я невольно сглотнул. А если бы это была большая демонстрация?.. Потом я задумался над его словами. Если его эмоции предназначаются не всем, а лишь кому-то избранному, то… кому? И тут я мысленно чертыхнулся. Ну, конечно, Джиму Кирку. Спок словно услышал мои мысли, или прочел их по моему лицу. — Доктор, если вы поможете мне с решеткой… Вот здесь, — он указал пальцем, — самое слабое место. Согласитесь, было бы нелогично не попытаться сбежать отсюда и… — Я знаю, — мягко перебил я его. — Я тоже волнуюсь за Джима.