Английская роза 2: Цветок Гранады

      Утром я была унылой и сонной, потому что, страшась появиться зареванной на глаза Трин, полночи прошлялась по ночным забегаловкам.              Я знала, что Трин просто разрывается от желания обсудить со мной свое свидание с Рейджи в мельчайших деталях, но вечером у меня просто не было на это душевных сил.              С утра она дулась, а я вяло ковырялась в завтраке. По хорошему надо было поинтересоваться, как все прошло, но я просто не могла. Такое виртуозное лицемерие не в моем стиле.              — Ну? — Трини не выдержала первой. — Ты даже не спросишь, как я провела вечер с твоим бывшим?              — Он не мой бывший, — на автомате ответила я и, преодолевая яростное внутреннее сопротивление, нейтрально поинтересовалась. — И как?              Она только этого и ждала, чтобы рассыпаться в восторженных описаниях, какой Рейджи умный, утонченный, какой элегантный и старомодно-галантный. Как он разбирается в винах, музыке и культуре.              И в чайных сервизах, мысленно добавила я, вымученно улыбаясь. Трин, несмотря на весь свой энтузиазм, конечно же заметила мое страдальческое лицо.                     — Но тебе, похоже, совсем не интересно, да?              — Трин… — я тщательно подбирала слова, чтобы не обидеть ее и в то же время не сболтнуть лишнего. — Я тебе вчера уже говорила, как я отношусь к Рейджи. Он двуличное жестокое чудовище под безупречной маской. Но ты не хочешь меня слушать… Ты, как и все, купилась на его обаяние и манеры. Я не могу тебя переубедить… Но я не обязана терпеть ни его самого, ни рассказов о нем.              Да, как-то не очень дипломатично получилось. Судя по вытянувшемуся лицу подруги даже не близко к дипломатии.              — Айс, — Трини нахмурилась, — меня начинает бесить, что ты ничего не объясняешь. Только бросаешься мрачными намеками. Ты можешь нормально рассказать, почему так его ненавидишь? И есть ли что-то, что я должна о нем знать? Что-то конкретное, я имею ввиду.                     У меня заломило в висках. Она по-своему была права, я только нагоняла тумана своими драматическими предупреждениями. Но что я могу ей рассказать?              — Трин, клянись мне, что ни одна живая душа не узнает! — потребовала я, после длительного упорного молчания. Она перекрестилась и поцеловала воображаемое распятие, визуально повторяя символическую религиозную клятву своих испанских предков.              — Его отец… Его семья… Они что-то вроде. ну. якудзы, — я путалась в показаниях, но эта версия казалась мне максимально близкой к правде. — То есть, его отец не бандит, нет. Он уже что-то типа босса международного преступного синдиката… Миллиарды грязных денег, вложенные в кучу компаний, империя на крови, наркотиках, оружии и работорговле. И Рейджи… он старший сын. И возможный приемник… э-э-э. семейного дела. Он делал… и возможно делает… ужасные вещи по приказу отца. Действительно ужасные, понимаешь?              Я «со значением» уставилась на подругу, давая ей время представить все эти Ужасные вещи. Трин выглядела шокированной. Но не испуганной. Отчасти я ее понимала. Представить изящного, вежливого Рейджи Сакамаки в роли безжалостного молодого убийцы-якудза довольно сложно, если не видел, как он в мгновение ока меняется, сбрасывая маску человечности.                            — Ты это точно знаешь? — спросила Трин подозрительно. — Ну про его отца и семью. Их же тогда должны, типа, арестовать. Или что-то в этом роде.              — Я не смогу доказать свою версию в суде, — кисло ухмыльнулась я, — но то, что они преступники я тебе могу гарантировать.              Трин нахмурилась, лицо ее выражало напряженную работу мысли.              — Знаешь… — протянула она задумчиво, — он вчера сказал мне, что приехал в Европу вопреки воле отца. «Мой отец будет в ярости, когда узнает, что я покинул Японию, чтобы изучать поэзию и живопись» — его дословная цитата. Может…              — Нет, Трин! Не может! — огрызнулась я. Ее упорное желание его оправдать меня взбесило. Особенно в свете его вчерашних угроз в ее адрес.              — Но почему? — она вскочила и обвиняюще ткнула в меня пальцем. — Ты его знала мимолетно, когда вы были школьниками! Тогда он был еще ребенок и возможно не мог противиться приказам отца и его образу жизни! Но теперь то он взрослый! Все могло измениться!                            Блин, это безнадежно. Школьниками. Ха! Когда Рейджи был школьникоим возможно еще Америку не открыли.              Я уронила лицо на стол и прикрыла затылок руками.                     — Хваааатит… — глухо простонала я. — Не желаю больше ни слова слышать о Рейджи Сакамаки! И видеть его слащавую физиономию!              — Но тебе придется! — резко ответила Трини с пугающей решимостью в голосе. — Я приняла к сведению то, что ты сказала. Я буду начеку. Но я верю в лучшее. Верю, что он изменился! И постараюсь тебе это доказать!              — Ы-ы-ы-ы… — промычала я, затыкая уши. Голос подруги отдалился, она явно собиралась уходить.              — Я собираюсь с ним встречаться, — крикнула она от двери. — А кроме того, он поступил в наш университет на факультет изящных искусств! Так что тебе от него никуда не деться! — и она демонстративно хлопнула дверью.              — Ты бы знала, как ты, черт возьми, близка к истине… — простонала я и поплелась в спальню. Ложь, все ложь… Я все больше запутывалась в душной паутине вранья, недомолвок, искаженных фактов и грязных секретов. Жизнь стремительно теряла краски.       Голова раскалывалась, слюна во рту горчила.              Придется пропустить утреннюю пару, бессонная ночь и этот тяжелый разговор совершенно меня измотали.