Глава 8
9 мая 2019 г., 17:00
***
Мебели в доме еще нет, поэтому Нико с приятелями привезли откуда-то кучу пластиковых стульев, столиков, надувных матрасов и шезлонгов, разместив их по комнатам в хаотическом беспорядке. Народу собралось почти под сотню, или так просто казалось, потому что все говорили одновременно, смеялись и пытались перекричать музыку. Нико, как на буксире, протащил меня через толпу на кухню. Просторное помещение в задней части дома, с наполовину смонтированной мебелью и раздвижными французскими дверями, ведущими во внутренний дворик, заставлено пивом, вином, газировкой, чипсами, снеками, бутербродами, упаковками пластиковой посуды и прочей дешевой снедью для вечеринок. Это была бы обычная студенческая тусовка, на которой можно бездумно напиться и танцевать до упаду, если бы не присутствие Рейджи. Я еще не видела ни его, ни Трини, но украдкой их высматриваю. И заранее злюсь. Просто не могу себе представить, как Рейджи Сакамаки с его снобизмом и любовью к дорогим изящным вещам, впишется в формат этого беззаботного пьяного бардака. И что подумает о его участниках. Обо мне. О Нико. Зачем? Зачем Трин его пригласила? Чем она думала? Хотя чем она думала как раз было очевидно... И место это находилось значительно ниже головы. Нико неопределенно машет в сторону выхода на задний двор, нагружается очередной порцией выпивки и удаляется обратно в гостиную. Я выхожу сквозь французские двери и почти сразу вижу Трин и Рейджи. Они обосновались на небольшой площадке за домом, предназначенной для летних трапез или отдыха. Тихое местечко, вымощенное мраморной плиткой и затененное нависающей крышей открытой веранды. Кто-то поставил там пару круглых пластиковых столов и с пяток стульев. По сравнению с остальным домом просто верх цивилизованности. Она в черно-красном сарафане на лямках и он в неизменной классической паре, смотрелись слегка формально, как будто завернули на студенческую тусовку из вежливости, посидеть «полчасика» по дороге в ресторан. Мне пришлось приложить определенные волевые усилия, чтобы заставить себя к ним подойти. Видеть их вместе оказалось довольно болезненно. Трин смотрит на меня несколько виновато. Ну слава богу, она хотя бы понимает, что сотворила фигню. Рейджи красноречивым взглядом окидывает мои голые ноги, джинсовые шорты и топ-разлетайку в бохо стиле. Судя по сжавшимся губам не одобряет. Это внезапно меня веселит. Неизменно чопорный и старомодный Рейджи. Как мило. — Воркуете, голубки? — Айрис, — Рейджи склоняет голову, приветствуя меня. — Рейджи. Выглядишь как обычно не к месту, — не удерживаюсь я от шпильки. — А ты как обычно — оборванкой, — глаза его смеются, он приглашает меня на дуэль. Я фыркаю, выражая свое презрительное отношение к его мнению. Но немного приободряюсь. Он в хорошем настроении. Может еще все обойдется. — Вы так и собираетесь сидеть тут как в ресторане? Или пойдете тусоваться с простыми людьми? — Мы.. попозже... — Трин косится на Рейджи. — Посидим и придем. А лучше вы сюда! Тут удобно, прохладно... и не надо перекрикивать музыку. — Что-то не хочется. Компания не радует, — я смотрю на Трин пристально и со значением, чтобы она поняла намек. Она поняла и отвела взгляд. Мне этого хватило. Я вдруг осознаю, что по настоящему злюсь на нее. Злюсь так, что мне хочется на нее наорать. И плевать, что она не в курсе и понятия не имеет, в какое болото она вляпалась. — Ладно, пойду внутрь, развлекайтесь... — я разворачиваюсь и иду в дом, когда Трин догоняет меня. — Айс, ты злишься? — А ты как думаешь? — Я... прости, я так хотела его увидеть... Не знаю, что со мной... Я думала он откажется.. — она выглядит жалко. Моя Трини, всегда такая жизнерадостная и позитивная. За одно это Рейджи стоило придушить. — Чем ты вообще думала? — раздражение все равно прорвалось, злость оказалась сильнее жалости. — Ты притащила парня... бывшего моего парня, который напрягает меня до зубовного скрежета на вечеринку к моему нынешнему парню! Вообще-то о таких вещах принято спрашивать разрешения! — Ну... это была внезапная идея... — она опускает глаза. — Идиотская идея! Самая идиотская из твоих последних идей! — я в ярости. Я бы даже наорала на нее, но за ее спиной из темноты за нами наблюдает Рейджи, и на губах его блуждает насмешливая улыбка. — Ну Айс, ну ты же вроде успокоилась.. И я подумала... — Не тем местом ты думала, подруга, — я намеренно ей грублю, взбешенная не столько ее поступком, сколько этой лепечущей жалкой одержимостью. — Посмотри на себя... во что ты превращаешься? Ты ради него готова послать к черту нашу дружбу, терпеть унижения, игнорировать факты... Ты хоть понимаешь, как жалко выглядишь, бегая за ним как собачонка? Ради чего? Чтобы с ним переспать? Потому что большее тебе не светит! Он тебя никогда не полюбит! Рейджи за ее спиной уже улыбается во весь рот, довольный разыгравшимся спектаклем. Я бросаю на него уничтожающий взгляд на что он мне заговорщически подмигивает. Вот же ублюдок! Трин передо мной едва не плачет. И самое страшное, что мне не было ее жалко. Я становлюсь злобной стервой. Мерзкое чувство. Я не стала продолжать, просто развернулась и ушла. Настроение было испорчено насовсем. А еще предстояло выдержать несколько часов вечеринки, усиленно изображая веселье. Определенно мне понадобится что-нибудь покрепче пива.***
Позже они все же влились в компанию. Трини старалась на меня не смотреть и жалась к плечу Рейджи. А он поглаживал ее как кошку, неосознанно, кончиками пальцев. И не сводил пристального изучающего взгляда с меня и Нико. Из-за него, каждый раз, когда Нико прикасался ко мне, обнимал или целовал я внутренне напрягалась. И вообще чувствовала себя обнаженным комком нервов. Музыка играла слишком громко, воздух был слишком душный, пиво кислое... Меня словно растягивало в пространстве — между льдом и пламенем, между солнцем и тьмой, между двумя парнями, разными как день и ночь. Я поневоле их сравнивала, хотя более непохожих типажей невозможно было придумать. Нико — само жизнелюбие — слегка пьяный, массивный, шумный, пышущий жаром и энергией. И Рейджи — безмолвный силуэт во тьме. Ниже ростом, тоньше, изящнее. По сравнению с Нико он выглядел бледным и хрупким. Почти женственным. И при этом гораздо более опасным. Обманчивая хрупкость Рейджи была подобна хрупкости ядовитого паука. Движения напоминали текучее изящество черной мамбы. Я внутренне поражалась, почему никто вокруг этого не видит. Они все живые, легкомысленные, беспечные, как молодые животные, не замечающие наблюдающего за ними хищника. Бесконечно терпеливого, тихого, смертоносного. С холодным бесстрастным взглядом. Будь Рейджи человеком я бы сказала, что у него взгляд психопата. Каждый раз, когда эти бездонные глаза останавливались на Нико я внутренне вздрагивала, кожей ощущая, как опасность сгущается в воздухе. Как назло, Нико был буйно весел, пьян, хотел танцевать и хотел меня. Что означало весьма откровенные телодвижения и танцы. Раньше меня это никогда не парило, я просто растворялась в жаре его рук и мы безумствовали вдвоем. Но не сегодня. Сегодня я чувствовала себя под прицелом. И каждое прикосновение Нико было излишним, откровенным, неуместным. И опасным для его жизни. Поэтому я старательно уворачивалась от его попыток меня сграбастать, а потом просто сбежала, задыхаясь от жары и нервного напряжения. И спряталась на втором этаже, в гулкой тишине темных комнат и прохладе голых стен. Музыка снизу гулко бухала, отдаваясь в стенах мелкой вибрацией. Я закрыла глаза. Эта вечеринка обернулась сплошным кошмаром. Появление Рейджи я почувствовала кожей. Как рябь на воде. Просто знала, что он пришел. — Сбежала от своего неандертальца? — он стоял в дверях, опираясь на косяк. Настороженный и хмурый. Похоже для него вечер тоже не задался. — Не зови его так. Ты ничего о нас не знаешь, — я ощущала только усталость и печаль. Рейджи оттолкнулся от косяка и подошел, ступая как аккуратный большой кот. Встал рядом едва не касаясь плечом. Мы молча смотрели из темноты оконного проема вниз, на веселящийся во дворе народ и чувствовали себя чужаками из другого мира. — Я знаю главное. Этот дикарь не понимает, каким сокровищем владеет. Чем безмерно меня раздражает. — Не трогай его, пожалуйста! — я просительно коснулась гладкой ткани его рукава. — Я же делаю все, что ты просишь. И он скоро уедет. Рейджи повернулся и посмотрел на меня — глаза как провалы тьмы, тонкие губы сжаты в жесткую линию. — Я начинаю думать, что этого недостаточно. Любоваться весь вечер, как он тебя лапал было невыносимо. — Рейджи, умоляю, оставь его! Нико хороший человек. Он просто... человек... — я повернулась к нему, стоя на расстоянии вздоха. В отличии от разогретых жарой, танцами и алкоголем тел внизу от него веяло прохладой и тонким ароматом парфюма. — Что ты предложишь мне взамен? — Рейджи, словно прочитав мои тайные мысли, коснулся холодными пальцами моей пылающей щеки, невесомо обрисовал линию скулы, подбородка, губ. — Сколько стоит его жизнь? — Чего ты хочешь? — я едва шепчу, уже чувствуя, как пространство вокруг нас сворачивается в кокон, как окружающий мир отдаляется, оставляя лишь нас двоих, два магнитных полюса, которые и притягиваются, и отталкиваются одновременно. — Дай мне то, что даешь ему. Поцелуй меня. Прикоснись ко мне. Люби меня... На мгновение маска сползает, и я вижу на его лице мучительную смесь одиночества, тоски и любви. Но мгновение проходит и вот Рейджи снова непроницаем. — Ты не можешь принуждать меня заниматься с тобой сексом. Это слишком. — Тогда поцелуй меня. Так как целуешь его, — Рейджи смотрит холодно. Но теперь я знаю, что это маска. Мне надо бы возмутиться и послать его к черту, но этот его взгляд, мелькнувший секунду назад. Он открыл мне глаза. Я та, кто причиняет близким боль. Я, со своим эгоизмом, желающая оставить все как есть. Оттолкнуть проблемы, спрятаться от них. Я причиняю боль Трини, причиняю боль Рейджи. Я причиню боль Нико, как не стараюсь этого избежать. — Я поцелую... Только закрой глаза. Твой взгляд... пугает. Он послушно опускает тяжелые веки. Я рассматриваю его скорбное тонкое лицо с чертами словно нарисованными быстрым росчерком пера. Мне так страшно. Страшно сделать первый шаг. Прикасаюсь сомкнутыми губами, робко, недоверчиво. Замираю, ожидая ответа. Он отвечает на поцелуй мягко, аккуратно, раскрывает губы приглашая продолжать. Это совсем не то, чего я ожидала. Не то, чего я боялась. Рейджи позволяет мне изучать себя, позволяет вести. И я, захваченная врасплох, внезапной нежностью его губ, податливостью его реакции тороплюсь продолжать. Он перехватывает инициативу внезапно, вышибая землю у меня из-под ног. Жаркое жадное нападение, яростное сплетение языков, руки сомкнувшиеся капканом на моей талии. Как коршун, поймавший добычу, он впивается мои губы, заставляет раскрыться, требует отклика и ответа. Я задыхаюсь в его хватке. Внезапно он отрывается от моих истерзанных губ, толкает меня в стену, поворачивает к себе спиной. Поднимает мои руки над головой, распластывая по стенке. Меня трясет от накатившей слабости, его жестокая требовательность гипнотизирует меня как удав гипнотизирует кролика. — Не двигайся, — он прижимается ко мне всем телом, стройным, легким, но ощутимо сильным. Дыханием щекочет шею, прохладная ткань рубашки приятно холодит голую спину. Прикосновения его пальцев легки и невесомы, словно ручейки песка, слегка щекотно стекающие вниз по рукам от запястий к локтям и плечам, по бокам и спине до талии. — Мечтал это сделать с первого момента, как увидел, — шепчет Рейджи и целует мне спину. С упоением повторяет губами и языком вязь узора татуировки, сбегающую по моему позвоночнику от затылка до поясницы. Рисует языком экзотический орнамент. Опускается все ниже и ниже, мучительно медленно и сладко. Каждый его поцелуй как трепещущий цветок, пускающий корни в моем теле. Вглубь, до самого естества. За губами следуют и руки. Уже более требовательные, настойчивые, направляющие. Меня потряхивает от пронзительной остроты ощущений. Вслед за его ласками неотвратимо накатывает тягучая истома, поднимается вверх по ногам сладким предвкушением, пробегает разрядом через позвоночник, в голову и кончики пальцев. Я тону в упоительном чувстве узнавания. Тело само вспоминает то, что когда-то отверг мой разум. Твердые прохладные губы Рейджи, его дыхание, уверенные опытные руки, властные, на грани жестокости ласки. Все то, что много месяцев поджигало мою кровь, что заставляло изнывать от вожделения долгими одинокими ночами. Его поцелуи пробуждают мое тело, мою душу, мою давнюю тоску. Темным тайным цветком распускается внутри желание подчиниться, отдаться во власть его рук. Снова познать безжалостность его любви, томительную смесь удовольствия и боли, которая отключает мозг, подчиняет волю, будит все самое первобытное и примитивное. Рейджи целует меня так, словно хочет оставить на моей коже клейма, знаки обладания. Впивается почти до боли, иногда прикусывая. Его руки сминают кожу на боках, жадно скользят вверх, обхватывают мои ноющие от желания груди. Я скребу пальцами стену и не могу сдержать глухой стон, одурманенная его медлительными ласками. Пальцы Рейджи добираются до моих сосков, натыкаются на гладкий металл пирсинга. Он замирает на мгновение, а потом заходится в приступе крупной дрожи. Я чувствую его внезапный срыв как звуковой удар. От желания темнеет в глазах. Рейджи рывком разворачивает меня лицом и, едва не разорвав, торопливо стягивает топ вниз, обнажая грудь. Пылающим безумным взглядом смотрит на мои проколотые соски. — Ты полна сюрпризов, Айрис, — шепчет он хрипло, обхватывая круглую металлическую бусину и неуверенно, словно пробуя, перекатывает ее между пальцами. Острота ощущений такая, что хочется кричать. Я мучительно вскрикиваю и Рейджи отзывается эхом прежде, чем накинуться на меня подобно голодной акуле. Нас накрывает... уносит... переплавляет в единое существо. Мы впиваемся друг в друга до боли, до синяков, до ссадин. Мы словно умирающие от жажды скитальцы в пустыне, наткнувшиеся на воду. Захлебываемся, жадно упиваемся близостью, неспособные насытится. Взаимное неистовое безумие. Руки Рейджи единственная опора в кружащейся карусели реальности. Губы — источник из которого я тщетно пытаюсь напиться. Мы целуемся словно сражаемся, хищно, жестоко, ненасытно. Сейчас мы оба вампиры, умеющие смешивать любовь и ненависть, жестокость и нежность, удовольствие и боль. Резкий оглушительный звук врывается в наш мир, жестоко возвращая в реальность. Снизу раздается звон стекла, крики, музыка смолкает. Во внезапной гулкой тишине наше тяжелое частое дыхание оглушает. Я вдруг понимаю, чем и с кем я занимаюсь. Осознание вины подкатывает комком к горлу. — Отпусти... Отпусти меня... — я начинаю вырываться, стараясь не смотреть Рейджи в лицо. Он медленно разжимает руки. Молча наблюдает как я торопливо поправляю волосы и одежду. — Продолжишь отрицать очевидное, мисс святоша? — спрашивает он саркастично, но за сарказмом я слышу злость. — Ты хочешь меня. Твое тело хочет. Может хватит придумывать себе оправдания и уже наконец посмотреть правде в лицо? — Я это не только тело, — я все еще не решаюсь на него смотреть, — и та я, которая не тело, хочет держаться от тебя подальше! — Так беги! Беги, пока я добрый, — с презрением произносит Рейджи мне вслед, и я позорно сбегаю, так и не посмев на него взглянуть.***
Внизу творился полный бардак. Кто-то с кем-то поругался, перебрав пива, и, в пылу разборок, драчуны разбили стеклянную французскую дверь. Нико в ярости метался среди разрухи, одновременно пытаясь управлять всем сразу. Слава богу не все упились в хлам, и кое-кто уже убирал осколки стекла, ситуация приходила в норму. Я смешалась с толпой, тщетно стараясь успокоить гулко стучащее сердце. Жестокие поцелуи Рейджи еще ныли и горели на коже, тягучее желание ядом струилось по венам. Я осознавала, что проклятая разбитая дверь, единственное, что отделяло меня от измены Нико. Никакие доводы рассудка меня бы не остановили. Мучительный стыд жег щеки. Стараясь убежать от собственных мыслей, я включилась в уборку, чем заслужила благодарный взгляд Нико. Он был сумрачен, понимая, во сколько встанет ему возмещение ущерба. Спустя пару часов, когда большинство гостей разошлись мы обосновались на заднем дворе с остатками выпивки и закуски. С десяток ближайших друзей Нико. И Трин с Рейджи. Рейджи был в компании чужаком, и даже не пытался это скрыть. Я думала, что после нашей стычки он уйдет, но он остался. Хмурый, злой, насмешливый. И хотя, всю неловкость за поведение Рейджи должна была испытывать Трин, потому, что все считали, что он ее парень и она в ответе за его поведение, от неловкости корежило меня. Словно каждое его слово, каждый жест, каждая язвительная реплика касались меня. Предназначались мне. Я несла за них ответственность. Я видела, что он напрягал людей, как тонко их поддевал и чувствовала свою вину. Вину за его поведение. Беседа крутилась вокруг их нового проекта. Они с жаром обсуждали детали. Гадали что за корпорация дала им грант. — Рейджи, может это корпорация твоего отца? — игриво поддела Трини. Она весь вечер висела на Рейджи как привязанная и намеренно меня игнорировала. — Вряд ли. Мы не склонны к благотворительности, — надменно процедил Рейджи в ответ. — А к чему вы склонны там у себя в Японии? К изящным искусствам? — Нико кажется завелся, обиженный за всех сразу. — Искусство — это просто хобби. Что-то чем я занимаю свободное время... — Рейджи выбрал нарочито беспечный тон, с едва заметной ноткой высокомерия. Он намеренно изображал богатенького наглого хлыща, подспудно раздражая собеседников. — В будущем, когда придет время, я встану во главе одной из семейных корпораций. Или, если мой старший братец не поднимет задницу с дивана, во главе всего семейного бизнеса. Я видела, как темнеют лица ребят. Наполняются тенями досады и гнева. Рейджи вел себя непростительно грубо, тыкая их носом в свою исключительность, в свое богатство, в свой статус. В отличии от него, будущее большинства из них было шатким и неизвестным. Даже диплом университета не мог обеспечить им трудоустройство по специальности в условиях крайне депрессивной экономики Испании. Каждого из них за стенами университета ждала жестокая борьба за место под солнцем, тяжелая работа во имя достойного существования. — Да, наверное, хорошо родиться с «серебряной ложкой во рту», — поддел его Нико. — В этом есть определенные бонусы, — сухо кивнул Рейджи, — можно не задумываться о будущем. Тратить время на всякую ерунду, жить в свое удовольствие. Не так ли, Айрис? Я даже не сразу поняла, что он обращается ко мне, а когда поняла мне захотелось его убить. Как он узнал? Как он мог догадаться? Я не говорила своим друзьям, об истинных размерах состояния моей семьи. Они конечно знали, что мой отец дипломат, и что в деньгах я не нуждаюсь. Но, войдя в их компанию, я постеснялась распространяться о том, что на самом деле я «золотая девочка» из верхов. Мне было неловко рассказать Нико, что размер моего трастового фонда больше, чем все деньги, которые заработала его семья за целую жизнь. И вот Рейджи меня выдал. И сделал это намеренно. — Айрис? А при чем здесь Айрис? — Нико повернулся ко мне в легком изумлении. — Ну, Айрис у нас тоже «девочка с ложкой». Ее семья одна из самых богатых в Англии, — Рейджи наслаждался происходящим. Рот Трини стал буквой «О», глаза распахнулись в изумлении. Остальные на мгновение обалдели, а потом загомонили все разом. Подкалывали, смеялись, кричали, что я оплачиваю следующую вечеринку, в общем дурачились вовсю. Но я видела только застывшее лицо Нико, чувствовала его окаменевшее плечо. Ему было совсем не смешно. — Пойду прогуляюсь, — буркнул он поднялся и ушел. Я бросилась следом, стараясь не смотреть на торжествующее лицо Рейджи. — Нико, подожди! — я поймала его за руку, повернула к себе, заглянула в сумрачные обиженные глаза. — Не злись! Пожалуйста! — Зачем? Зачем ты врала? — в голосе Нико слышалась злость и уязвленная гордость. — Я не врала... Я просто не говорила, — мне так хотелось прижаться к нему, просить прощения, извиняться. Но сначала я должна была объяснить. — И кто вообще этот слизняк? Почему он знает о тебе то, чего не знает никто из твоих друзей? Я видела, как Нико накручивает свою злость, ищет для нее выхода. Рейджи весь вечер провоцировал его мелкими незначительными уколами, еще эта дурацкая дверь, и теперь все его раздражение выплескивалось на меня. — Мы просто одного круга. Наши родители работали вместе... — судя по тому, как изменилось лицо Нико я поняла, что сморозила глупость. — А я значит не твоего круга? Если ты не считаешь нужным упомянуть такую мелочь... Что еще ты мне не рассказала? — Нико... — противостоять ему было все сложнее. Алкоголь и тонко уязвленное самолюбие затмевали ему восприятие. — Я видел, видел, как этот парень пялился на тебя весь вечер! — Нико схватил меня за плечи, гневно заглядывая в лицо, в поисках доказательств своим подозрениям. — И ты не даешь к себе прикоснуться, я же вижу! Пьяный или нет, но главное он заметил. — Стой, Нико! Стой! — я буквально закрыла ему рот ладонями, чтобы он прекратил беситься и отдаляться от меня. — Помнишь, когда мы встретились... И болтали о всяком...Ты тогда сказал, как не любишь богатеньких деток бездельников, живущих на всем готовом. Я так хотела чтобы у нас все получилось... И я промолчала. А потом это стало неважно. Понимаешь? — Неважно? Серьезно? — он оттолкнул мои руки. — Что еще неважного ты забыла мне сказать? Кто этот парень? Для просто знакомого он слишком часто на тебя смотрел! Он твой бывший? О как многое я тебе не сказала, Нико. Так много всего... Не знаю, что на меня нашло. Может я просто устала врать. Может надоело всех упрашивать и быть за всех в ответе. — Он мой первый! Понятно! — он был моим первым! И мы расстались три года назад! И никогда больше не виделись! А Трин притащила его сюда! И все полетело к чертям! Лицо Нико потемнело, словно я его ударила. Он выставил перед собой руки и отступил назад. — Хватит! Достаточно новостей на сегодня! — он попятился, не позволяя мне идти за ним. — Мне надо проветриться... Подумать. Не ходи за мной, Айрис. Не ходи. И он ушел в темноту. Так мы и расстались. Тогда я видела его последний раз в жизни.
