Слабость Первородного

Кол схватился за голову обеими руками и, оскалившись, издал приглушенный вопль сквозь плотно сомкнутые зубы. Внутри будто что-то разорвалось, а в ушах образовался шум — протяжный тягучий гул, отдающий острой давящей болью в виски. Вампир что-то прохрипел, хватая воздух рваными глотками. — Мне показалось или ты просишь о пощаде? — звонко произнесла Николь, склонившись над мужчиной, опустившемся перед ней на одно колено. — Или я тебя неправильно поняла и нужно продолжать? — Стер… — Что-что? — Стерва, — наконец выговорил Майклсон, сильнее стиснув челюсть. — …Пре-кра-ти, — с трудом процедил он спустя какое-то время, не имея больше сил терпеть дикую боль в голове. — А вот это доставляет удовольствие мне, — продолжая глумиться, женщина взялась пальцами за его подбородок и вынудила посмотреть в глаза. — Тебе ли не знать, чем заканчиваются шутки с ведьмами, — победно улыбнувшись, она прекратила свою маленькую пытку и отпустила Кола. — Я убью тебя, — тут же прорычал вампир, блеснув острыми клыками. — Какой ты непостоянный: то люблю, то убью, — Николь с наигранной досадой скрестила руки на груди и принялась наблюдать за мужчиной, который, медленно поднимаясь на ноги, буквально уничтожал ее разъяренным взглядом. — Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать, — угрожающе оскалился он, смотря на нее в упор. — Поцеловать конечно же, — со смешком бросила Коста раньше, чем успела подумать. В следующую секунду Кол грубо притянул ее к себе и холодные жесткие губы впились в приоткрытый от изумления рот. Язык настойчиво проник внутрь, насильно сплетаясь с ее, а большие крепкие ладони проскользили вниз по телу, сильнее прижимая к телу мужчины. Из Николь словно вышибло весь воздух, а сердце и вовсе перестало биться. Резкая грубость этого наглого самовлюбленного и совершенно бесцеремонного Майклсона, казалось, сводила с ума. Но еще не до конца покинувший ее разум побудил к сопротивлению: Коста настойчиво вцепилась пальцами в плечи вампира, отталкивая от себя и до боли сжимая кожу под тканью одежды. Вот только вампир даже не ощутил этого: разум и тело были всецело сосредоточены лишь на ней. Лишь на ее горячих мокрых губах. Мало. Майклсон стремительно забрался одной ладонью под полотенце, скользя вверх по оголенному бедру, а другую переместил на шею еретика и, притянув к себе ее голову настолько близко, насколько только мог, углубил и без того возмутительно жаркий и требовательный поцелуй. Мысли смешались, разум затуманился, а ноги едва заметно подкосились — сил к сопротивлению не осталось. Коста стояла лишь благодаря его рукам на своем теле: обмякшая и податливая. Впервые она была не в состоянии пошевельнуться. Время тянулось так долго, оставляя мучительное дразнящее чувство. Чувство неудовлетворенности. Николь казалось, что все вокруг пахло им одним, но она не могла надышаться, а Кол с каждым мгновением все отчетливее понимал, что не может насытиться ей. Ее вкусом. Будь его воля он продолжал бы эту изощренную пытку, взывающую в теле сладострастную истому, до самого вечера и следующего утра, но вдруг осознание происходящего окатило Николь, как ледяной водой из ведра. «Ну не наваждение ли это дьявольское!» — пронеслось в голове женщины прежде, чем она, сумев сгрести остатки самообладания и чертовой гордости, все же вырвалась из крепких объятий Майклсона и влепила ему отменную оплеуху. Мужчина резко отпрянул. Он широко распахнул глаза, смотря на Николь странным взглядом. Повисло недолгое молчание, нарушаемое лишь ее частым дыханием и заходящемся в бешенном ритме сердцем. Коста стиснула челюсть, выдавая недовольство, но внутри нее все бесновалось от нахлынувшего желания. — Пощечина? — в недоумении произнес вампир, приложив руку к щеке, будто удостоверяясь в том, что это действительно случилось с ним. — Серьезно? — неожиданно на его лице проступила широкая улыбка. — Черт, ты еще очаровательнее, чем я думал, — продолжая довольно улыбаться, мужчина покинул спальню, чуть ли не пританцовывая. Подобный поворот событий окончательно обескуражил Николь. Оставшись одна, она в полной растерянности коснулась пальцами своих раскрасневшихся губ. — Точно больной, — сумбурно пролепетала женщина, осмысливая все, что только что произошло в комнате. — Ненавижу, — гневно оборвала Коста, убрав руку от лица, но тут же осеклась. Сердце неприятно екнуло от одной только мысли, что, кажется ей действительно понравилось. И стоило ей понять это, как трепет внутри усилился, а в горле совсем пересохло. Она простояла так еще несколько минут, пытаясь прийти в себя. Мало.

***

Николь одолевали противоречивые чувства: давно позабытые вперемешку с ненавистью и злобой. Она делала все на автомате, не особо придавая значения происходящему: не спеша высушила волосы, не заморачиваясь с укладкой; достала одежду, не обращая внимания на сочетаемость; до конца собрала сумку, даже не думая перепроверять содержимое. Коста только успела натянуть джинсы и обтягивающую черную водолазку, когда в спальню как ни в чем не бывало вошел Майклсон. — Долго ты, — устало выдохнул вампир, вскрыв банку с газировкой, завалявшейся в холодильнике. Погруженная в свои мысли, она не сразу отреагировала на его слова. Но опомнившись, в очередной раз почувствовала прилив гнева. Непрекращающееся раздражение в ответ на каждое слово и действие этого мужчины уже изрядно ей поднадоело. — Если бы ты не мешался у меня под ногами, мы бы давно уехали, — прошипела Николь, застегивая ремень на джинсах. — Проблема не в твоих ногах, дорогуша, — хмыкнул Кол, вновь разместившись в кресле. — Хотя они тоже свою роль сыграли, — добавил первородный, прочистив горло. Майклсон явно хотел сказать что-то еще, но слова застряли в горле — он снова чересчур увлекся изучением всех самых красивых мест на теле женщины. — Что ты там мелешь? — Николь бросила на Кола озлобленный взгляд, стоя к нему полубоком. Вампир вдруг отвлекся от будоражащих нутро идей, как еще можно провести время совместно, и натянул злорадную ухмылку. — Ты просто злишься, что я не продолжил, — объяснил он, намекающе выгнув брови. — Злюсь, что ты не продолжил?! — в бешенстве прорычала Коста, повернувшись к нему. — Да я сейчас больше всего на свете хочу тебе башку́ оторвать, придурок! Николь была готова рвать и метать, эмоции опять захлестнули ее с головой, но Кол кажется опять не собирался реагировать на них, сообразив, что это выводило женщину из себя намного быстрее его безостановочной болтовни. Потому он лишь подернул уголок рта вверх в нахальной манере и с извращенным удовольствием продолжил наслаждаться угрозами еретика и холодным напитком. Однако Коста, не имея ни сил, ни в общем-то желания терпеть его самодовольство, на сей раз решила воспользоваться не самым изящным методом: схватив с кровати подушку, она быстро произнесла короткое заклинание и кинула ее в Майклсона, который как раз запрокинул голову, допивая газировку. Подушка, вмиг ставшая не мягче камня, стремительно впечаталась в лицо вампира. Нос неприятно хрустнул, а выскочившая из его рук банка, благополучно пролилась на серый джемпер. — Ты… — злостно прохрипел Кол, на секунду растерявшись. В висках зазвенело, голова закружилась, и он тряхнул ей из стороны в сторону, приходя в себя. А затем, вправив нос одним резким движением, осмотрел запачканную одежду. Шумно выдохнув, он посмотрел на женщину. На скулах его заходили желваки, а карие глаза на какое-то мгновение стали практически черными. — Доигралась, — сквозь зубы процедил мужчина и, упершись руками в подлокотники, не спеша поднялся с кресла. — Это уже второй раз. Теперь глаза его угрожающе блеснули и Николь невольно отшатнулась назад. В обманчиво тихом голосе слышалась неприкрытая ярость. — Не трожь, — тут же пригрозила Коста, выставив вперед ладонь. — Иначе устрою твоим головным сосудам разрыв шаблонов, — серьезнее проговорила женщина, пытаясь освежить в памяти вампира недавнюю встряску. Впрочем, долго вспоминать ему не пришлось: утреннюю выходку еретика он запомнил хорошо. И надолго. — Ладно, — хищно улыбнулся Майклсон. — Оставим это пока, — его улыбка стала еще более кривой и пугающей. В этот момент Николь отчетливо поняла: он не забудет и этого.

***

Будучи от природы одаренным завидной внешностью, Кол предпочитал выглядеть всегда лучше всяких ожиданий и похвал. Потому испачканный джемпер вызывал в нем непреодолимый зуд, и он поспешил отправиться в ванную комнату, чтобы застирать его. Там, умывший холодной водой, вампир чуть остыл и, даже немного посмеявшись, дал трезвую оценку действиям еретика. — Славная, — тихо произнес Майклсон, проведя ладонью по лицу. — «Но слишком непокорная», — тут же дополнил он про себя. В голове словно на повторе пронеслась каждая ее реплика и суровый взгляд, который должно быть привел в замешательство ни одного мужчину, но у Кола все это прекрасное сочетание почему-то вызывало лишь странное наслаждение. Решив еще немного позабавиться, он поскорее занялся своей одеждой. И вернувшись в спальню с полотенцем в руках, присел на край стола рядом со стоящей Николь, что-то сосредоточенно выискивающей в своем телефоне. Продолжая косо поглядывать на нее, мужчина с серьезным видом стал промокать пятна. Какое-то время Коста не обращала внимания на взгляды Майклсона, но, когда они стали настырнее и многозначительнее, она все же посмотрела на вампира. Вернее, на его джемпер, усеянный мокрыми пятнами, которые стали только заметнее. Догадавшись, что мужчина пытался их застирать, Николь сдавленно хихикнула. И он не упустил этого. — Раз ты провинилась, с тебя ответ на еще один вопрос, — не без труда проигнорировав ее реакцию, выдавил Кол как можно сдержаннее. — Ты не устал докучать мне? — Совсем нет, — Майклсон натянуто улыбнулся. — Зато я уст… — Еще один, — медленно и членораздельно проговорил он, выставив палец. — Ты виновата, — обижено напомнил вампир. — Всего один. Последний, — предупредила Коста, так же показав один палец. — Ты уже использовала черную магию? — Да, — торопливо ответила Николь. — И ведьмы, контролирующие баланс, даже не пытались тебе воспрепятствовать? — Пытались, но обломались, — презрительно выплюнула Коста, закинув рюкзак на плечо, после чего взмахнула рукой, глядя на одежду мужчины. Джемпер внезапно стал абсолютно сухим и Кол, почувствовав это, лишь довольно усмехнулся, по-прежнему не спуская глаз с Николь. — Однако мне проблем на месяц вперед хватило: черная магия слишком энергозатратна и опасна, — продолжила женщина, покидая спальню со спортивной сумкой в руке. — Поэтому я и предпочитаю обычную. Все, идем, — протараторила Коста, натягивая ботинки в прихожей. Кол протяжно выдохнул и тоже покинул комнату. Подойдя к Николь, которая, глядя в зеркало, заплетала свои темные ухоженные волосы в небрежную косу, вампир наклонился и принялся завязывать шнурки своих кроссовок. — Кстати, заметь, я ответила на целых два твоих вопроса, — удивительно весело подметила Коста, пошевелив двумя пальцами перед носом мужчины, когда он, взяв заодно ее сумку, выпрямился. Майклсон скорчил недовольную гримасу и, перехватив женщину за руку, подтолкнул к выходу. — Издеваться и глумиться — моя привилегия, — фыркнул он, уже захлопывая за собой дверь квартиры.