Вызывали Сатану

Получив от информатора новые данные служебный Тахо заезжает на территорию близлежащую той самой больницы. Почему заброшенная больница являлась место встреч не сильно понятно, но да ладно. Гриша ещё раз посмотрел через лобовое стекло на край той самой поликлиники, от бывшего величия ничего не осталось, двери выломали, окна разбиты, а все что можно было украсть — украли. А ведь когда-то эта больница считалась лучшей в округе, а теперь остались только коридоры, да постепенно отваливающиеся куски бывалой роскоши. Алиса берет свой рюкзак в руки и начинает выходить из машины, Измайлов вынимает ключи из замка зажигания и тоже выходит следом. Автомобиль приветливо помигал фарами и затих. Звук сигнализации в этом безлюдном месте казался оглушающим. Будем честны, это место не могло не пугать, оно было жутким. Какие-то шорохи, скрипы. Наша парочка медленно шла с оружием и осматривала каждый уголок. Кажись, Рыбкина была просто счастлива оказаться в этом месте. Ну точно наглухо отбитая.  — Рыбкина, что-то ты больно счастливая для засады, признавайся, что задумала, — говорит Гриша осматривая бывшие палаты по левую сторону от себя.  — В детстве любила в такие места лазить, — говорит девушка, осматривая палаты с правой стороны.  — Почему я не удивлен, Рыбкина? — передернув плечами спрашивает парень. Девушка резко оглядывается назад, будто увидела кого-то, однако, просто черная кошка. Как символично, хорошо хоть дорогу не перебежала. Гриша, хоть и не суеверный, но когда в ткаих местах начинаешь верить во все. Измайлов смотрит на то место, где только что было бездомное животное и все ещё не опускает пистолет.  — Яйца себе не подстрели, — выводя майора из транса Алиса и продолжает идти вперед.  — Рыбкина! — громко возмущается майор, слишком громко, его голос отражается от стен и слышится тихим шепотом где-то в далеке это же коридора. Неприятно, нагнетает, Измайлов идет за девушкой, наступая на осколки окон и шприцы, которых тут было уж слишком много, для местного наркопритона. Осмотрев все здание полицейские выбирают палату посохраннее и располагаются там. Ждать им до утра, и обоим очень хотелось, чтобы та информация от надежного человека была верной, но в где-то в глубине души понимали, что вряд ли. Алиса обходит небольшую комнату и дорого рассматривает надписи на стенах. Их не так уж и много, по типу «Машка — шлюха». Измайлов же садится на пол и начинает анализировать, совершенно случайно уставившись на задницу Рыбкиной в узких джинсах. Очнувшись от своих мыслей он замечает, что Алиса уже не стоит к стене лицом, а внимательно смотрит на него сложив руки и самодовольной ухмылкой. Спалился.  — Измайлов, ты ли это? — спрашивает Рыбкина, видя, что парень вышел из своих размышлений.  — Я просто задумался, — отвечает он, отворачиваясь в сторону окна из-за которого доносился собачий лай.  — Да-да, — ответила девушка, делая вид, что поверила. Измайлов тяжело вздохнул. — И почему у тебя все сходится к сексу… — Что с бровью, — спрашивает Гриша, указывая на новую, модную скальпированную бровь девушки.  — Я уронила себе на лицо гитару, — интуитивно потирая раненное место ответила Алиса. Девушка присела рядом с Гришей.  — Ну и ты молодец, конечно, как так получилось-то? — спросил Измайлов, усмехаясь.  — Лежала на диване, играла и как-то неожиданно она у меня из рук выскользнула и упала, грифом на бровь. Измайлов рассмеялся, ну такого могло произойти только у Рыбкиной, девушка не сильно пихнула его в бок.  — Умеешь ты конечно хорошо вечера проводить, — отсмеявшись добавляет парень. — Самая модная теперь будешь, — говорит парень и подавливает в себе очередной приступ смеха.  — Да пошёл ты, — чуть с улыбкой ответила Алиса отворачиваясь от парня.  — Ой, сидеть нам тут ещё и сидеть, — говорит парень, подглядывая в окно. — Что делать-то будем? — спрашивает майор.  — Давай Сатану вызовем? — с огоньком в глазах предложила девушка. Гриша внимательно посмотрел на девушку, пытаясь понять, она ли свистнула те грибы-веселушки со склада вещдоков, поняв, что вряд ли она, решил уточнить.  — Я когда-то уже задавал тебе этот вопрос. Задам ещё раз. Рыбкина, ты дурак? — спрашивает парень, смотря девушке в глаза, зрачки в норме. Что не так с ней?  — Нет, — ответила Алиса, как-то не по доброму улыбаясь. — Ну давай, делать все равно нечего. Ты что в детстве так не делал? — спросила Рыбкина.  — Пиковую даму мы вызывали, — ответил Измайлов, вспоминая веселое детство.  — Ну вот, — отвечает Алиса. — Весело будет. — говорит девушка и складывает бровки домиком, превращая свои глаза в оружие массового поражения. Перед этим взглядом, аля: «Кот из Шрека» он устоять никогда не мог и соглашался на все провокации.  — Ладно, хрен с тобой. — отвечает парень. — А как ты его вызвать-то собралась, пентаграммы нет, свеч тоже. — говорит Измайлов, надеясь, что ему не придется участвовать в этом. Наивный. Алиса достает из рюкзака шесть свеч, одна, видимо, про запас и коробку белых мелков, а девушка, видимо, подготовилась к этой засаде. Парень устало потер переносицу, пытаясь вспомнить в какой момент его жизнь свернула не туда. Ах, да точно, в тот самый, когда дверь его кабинета открыла Рыбкина. И почему она тогда показалась ему милой, ровно до тех пор, пока не открыла рот. Алиса достала мелки из коробки и принялась чертить пентаграмму. Сначала девушка наметила углы, чтобы звезда была ровной, после начала выводить красивые ровные линии. В комнате раздавались звуки пишущего по бетонному полу мела. Аккуратная звезда была начерчена, Рыбкиной с той же уверенностью и аккуратностью чертит круг и нужные символы. Видимо, по черчению у капитана была твердая пятерка или в ней умер талантливый художник, потому что начерчено все было ровно, идеально, как на картинках.  — Гриш, расставь свечи, — попросила девушка, указывая на маленький пакетик со свечами и зажигалку, а сама отошла к стене и тоже начертила там какие-то рисунки, вроде перевернутых крестов и шестерок. Измайлов начал медленно расставлять свечи, подплавляя зажигалкой задник каждой из них и «приклеивая» их к бетонному полу. И угораздило же Рыбкину купить красные свечи, в темноте смотрелось это, конечно, как в дорогом и хорошём фильме ужасов. Как только пятая свеча была поставлена, девушка начертила ещё два круга по разные стороны пиктограммы.  — Чем я занимаюсь, в двадцать восемь лет… — задает риторический вопрос парень.  — Ух, жутенько получилось, — говорит Рыбкина и встает в свой круг. — Да вообще, пиздец. Что-то это как-то ни разу не дружелюбно выглядит, — говорит Гриша рассматривая своё творение.  — Классно же, — воодушевленно говорит Рыбкина. — Страшно так, что руки трясутся, — говорит девушка, улыбаясь.  — Я тебя в дурку потом сдам, на проверку, — говорит парень. — Читай давай, — воодушевившись авантюризмом девушки говорит Гриша. Девушка встает в свой круг и, включая в телефоне нужную вкладку, начинает читать: Satano! Oro te appare te rosto! Veni, Satano! Ter oro te! Все казалось глупой шуткой и детством, застрявшим в заднице у Рыбкиной, но за это он её винил, пусть хоть сейчас оно у неё побудет. Но вот огонь свечей начал колыхаться, становилось не по себе, сквозняков-то нет, даже малейшего ветерка. А ещё четкий и звучный голос Алисы, читающий что-то на латине, прибавлял особых красок в эту картину. Измайлов, почувствовал себя в роли главного героя из какого-то мистического ужастика.  — Алис, свечи колыхаются, — говорит парень, посматривая на девушку, которую с одной стороны распирало от любопытства, а с другой стороны было видно, как сильно у неё тряслись руки. Ну точно раздвоение личности.  — У нас что-то получилось, — то ли спросила то ли утвердила Алиса, посматривая на огонь, который и вправду начал колыхаться, как будто на него дует очень сильный ветер.  — Я бы на твоё месте так не радовался, — отвечает Измайлов, продолжая смотреть на огонь. — Там говорилось, что мы должны почувствовать его присутствие, — говорит парень. — Ну что, чувствуешь что-нибудь? — спрашивает Измайлов.  — Да, — отвечает Рыбкина, замерев в одном положении. Через несколько долгих мгновений Гриша вывел её из транса:  — Что ты пугаешь-то?! — возмутился он. — Тошнит, голова болит? — спросил парень, ведь именно эти симптомы должны их преследовать по «умным» советам из интернета.  — Ничего, просто как-то неприятно тут находится, — говорит Алиса отмерев. Неожиданно дверь открылась как из-за сильного сквозняка и прямо рядом с дверью упала какая-то балка с потолка.  — Сука! — вскрикнули оба, смотря на старую деревяшку, которая только что держала потолок.  — Сейчас, вот вообще нихуя не смешно, — говорит Алиса, продолжая смотреть на входную дверь. — Блять, ещё и собаки залаяли.  — Что за херня, — возмутился Гриша и уже хотел выйти из круга, что посмотреть, что там с потолком, но был пойман Алисой за рукав.  — Не надо, — говорит она, все ещё держа куртку Измайлова.  — Ты что веришь что ли во все это?! — усмехнувшись спрашивает парень, пытаясь увидеть в глазах девушки тех усмешки.  — Я конечно, не до конца верю, но так лучше сначала отозвать, а потом выйти, — сказала Алиса. Гриша вышел из круга и подошёл к двери, там и вправду обвалился потолок, а из-под потолка виделись чью-то ноги. Вот тебе и мистика.  — Стоять, на месте и ждать меня, а то колено прострелю, — говорит Измайлов направляя оружие в дыру. Некто сверху замер в одной позе, Рыбкина тут же включилась в подбежала «держать» того самого преступника, которого они тут и ждали, через минту она уже видела красные кеды Измайлова, но повернувшись обратно к преступнику не увидела его ног в кластических черных брюках. Что за чёрт  — Рыбкина, ты что его упустила?! — спросил Измайлов, смотря на девушки сверху вниз.  — Да, он только что тут стоял, я на секунду голову повернула. — отвечает Алиса и уже сама начинает подниматься на второй этаж. На втором этаже в этом же крыле все было в пыли от стен, и поэтому были отчетливо видны следы Измайлова размера так сорокового и следы маленькой ноги Рыбкиной предположительно тридцать шестого. А больше следов не было, но как же тогда…?  — Да я же видел его! — громко возмутился Измайлов, он же не мог исчезнуть.  — Я тоже видела, — подтвердила Рыбкина. — В групповые галлюцинации я не верю, — ответила Алиса, внимательно осматриваясь, в надежде, что они просто что-то упустили.  — За то вот в Дьявола веришь, — шикнул Гриша. — Да ты ж сука!  — Не ори на меня, истеричка, — фыркнула Рыбкина и начала спускаться вниз. Измайлова вывел из транса крик девушки это было что-то вроде «Сука!» Гриша поспешил туда, может это все-таки тот человек, которого они видели. Ну не может же быть так, чтобы она долбанулись и причём оба. Ладно Рыбкина, иногда, заносит, но Измайлов… Что-то очень странное начало происходить в этой больнице, а ведь до рассвета ещё четыре часа. Гриша медленно спустился по лестнице в ту самую комнату, где должать быть Алиса и увидел девушку, находящуюся в смешанных чувствах, она была зла на что и при этом по её дрожащим рукам, было видно, что ей ещё и страшно. Измайлов проходит и видит в комнате ту самую пентаграмму, которую девушка тут чертила, только вот все свечи почему-то потухли.  — Ты все-таки решила закончить это бесполезное занятие? — спросил парень, подходя чуть ближе к девушке.  — Прикол в том, что это не я, — ответила Алиса.  — А кто? — не задумываясь спросил майор, но как только до него дошёл смысл сказанного. — Какого черта?! Тут сзади них раздалось: А вот такого Двое полицейских обернулись уже с приготовленными пушками и увидели ту самую занозу, которую они тут и сказали. Это был паренек, явно потерявший всякий страх, в спортивных штанах, в спортивной курточке и с барсеткой, типичный гопарь.  — На месте стоять! — крикнул Измайлов. — Дернешься, падла, сожгу до тла, нахрен, — угрожает майор.  — Яйца себе не подстрели, — усмехаясь отвечает паренек, который, видимо принял «порошок смелости». Алиса, как обычно решает проблему молча и ни разу не эффективно, потому что большинство попадало после этого в больницы. Девушка медленно обходит гопника и за несколько ударов вырубает его, после чего добивает ногой.  — Ну, Рыбкина, ну зачем?! — возмущается Измайлов. — Обязательно было это делать? — спрашивает майор, смотря на разбитый нос преступника, одной рукой он проверяет пульс преступника. Живой, вроде.  — Извини, не рассчитала, — отвечает Рыбкина, виновато смотря смторя в пол и чуть ли начала шаркать ногой по полу, как нашкодивший ребенок. Ну точно актриса

***

Гриша и Алиса уже сидели у себя в кабинете, собираясь вот-вот поехать домой, но никому из этих двоих не давала покоя та чертовщина, которая творилась с ними.  — Кто это был, наверху? — спрашивает Рыбкина, закинув ноги на стол и нервно, теребя губы.  — Сначала подумал на этого гастера, но у того штаны были классические, черные… Да и следов сверху не было, — говорит Измайлов. — Мистика какая-то!  — Может все-таки стоило отозвать его обратно? — спросила Алиса, посматривая на Измайлова.  — Ну, Алис, что за бред, это все сказки для детей, — отвечает Измайлов, отмахиваясь от девушки.  — А свечи эти, балка упавшая и чувак паривший по воздуху, это у нас норма что ли?! — чуть вскинув говорит Рыбкина.  — А ты что испугалась? — лукаво спросил Измайлов, рассматривая лицо Алисы.  — Хер тебе, — отвечает капитан в своей обычной манере. — Просто не люблю, когда я не могу понять, что происходит, — оправдывается девушка. Измайлов улыбается, ну точно, как ребенок. Ну может не ребенок, подросток. До чего же она была забавной, Гриша ещё раз заглянул в карие глаза и в них виделся все тот же вопрос: «Какого, спрашивается, хуя?» Майор подходит к столу девушки и аккуратно заправляет выбившуюся прядь волос за ухо. Девушка поднимает взгляд на парня и смотрит не совсем понимая мотива его действий. Видимо, он хотел её успокоить, Рыбкина приняла это к сведению и записала в свою тетрадочку воспоминай глубоко в душе. Нежность от Измайлова — это что-то новенькое.  — Не ссы, никто за тобой не придёт, тебе надо по-меньше смотреть ужастиков, — говорит Измайлов, якобы незаметно, поглаживая пальцы на руке девушки.  — А я и не верю, товарищ майор, — вскинув голову вверх отвечает Рыбкина. Неожиданно несколько книг падают с полки, слишком громким это становится звуком в пустом отделе.  — Блять! — произносят они в унисон.