Сладкий старший братик

- Ответь...- гудки, такие надоевшие и...противные - Где тебя носит, чертов Чимин? - да, он уже волновался, уже почти паниковал. Все же, четыре утра, а старший брат ещё не вернулся с института. Если с ним что-то случилось? Убили, сбила машина, попал в больницу, изнасиловали, похитили. Лучше Паку не возвращаться именно сейчас, ведь Чон готов был сделать с ним все это прямо сейчас. Но разве Чимина это пугает? Звук бьющихся друг о друга ключей, звук открывающейся двери. Чон сразу же рванул в прихожую, уже готовя все знакомые ему маты и ругательства, но, увидев Чимина, желание прикончить его отпало. Он никогда не был таким. Его действительно изнасиловали? Нет, одежда цела, крови нет, даже малейших ссадин, но Чимин выглядел сильно размотанным и...чёрт его возьми...сексуальным. Он действительно надел колготки в сеточку? Ещё бы школьную японскую юбку нацепил, мудила. Непреодолимое и уже ясно видимое возбуждение Чонгука, волна приятных бабочек внутри живота. Ох чёрт, пересохли губы. И это все за долю секунды - Чонгуки~ - Чимин пьян. Это стало понятно ещё после его первого выдоха. И где он мог так нахрюкаться? Ах, да, у его одногруппника сегодня день рождение, теперь понятно - Чонгуки, братик, ты такой красивый ~ - он в прямом смысле повис на младшем, обхватив шею руками. Его степень опьянения точно вышибет память на утро. Чонгуки, во избежания падения брата, схватил его за талию, совершенно случайно. Все бы ничего, если бы старший не прижался своим членом к стояку младшего. Если от этого у Чона искры в глаза, то что будет, если они дойдут дальше? Нет, Чон не был девственником, у него было достаточно партнёров в этом плане, но все это время он хотел лишь своего старшего брата. О да, именно он мог удовлетворить Чона даже в представлениях, только он. Чонгук сильно покраснел, когда пухлые губы Пака дотронулись до его шеи. Может показаться, что старший просто засыпает, склонив голову, но это не так. Губы двигаются, целуя выпирающие вены. Да, как же Чонгуку сейчас хорошо: Чимин трется о член брата, прижимается и пошло целует шею, младший течёт, как пятнадцатилетняя девчонка. Младший потащил старшего в комнату, надо его уложить в постель, а на утро прочитать лекции. Обычно этим занимается Чимин, но именно сейчас он ведёт себя так, как будто младше Чонгука по развитию. Постель слишком холодная для горячего тела Пака, он хватается рукой за резинку шорт младшего и притягивает стояком к своему лицу, приподнимая голову. Интересно, как он ещё не свалился? Пак притянул Чона, отчего у второго пришла новая волна возбуждения: пальчики брата слишком близко к члену. Ещё чуточку и Чон сорвется. Это "чуть-чуть" до протяжного стона младшего так забавляло Чимина. Второй рукой он провёл по всей длине члена, переступив через грань дозволенного. Протяжный стон вырвался из мокрых от облизования губ, что не могло не радовать Чимина. Тот целует плоть через ткань, очень неудобную ткань, что в конце концов надоедает ему. - Чонгуки...братик... Ты хочешь, чтобы я...отсосал тебе? - никогда...никогда Чонгук не слышал подобное от своего хена, тот даже не заикался о подобном, за исключением лекций о вреде секса с кем попало. Чон закатил глаза только от одних слов. Пока он стягивал пижамные шорты, под которыми не было нижнего белья, Чимин поменял позу, чтобы было удобно сосать - колено-локтевая...идеально. Даже сейчас, весь растрепаный и милый с виду парень обжигает своим дыханием жарче солнечного пекла, он судорожно дышит в ствол младшего. Просто дышит, а Чон уже готов кончить. Маленькие капли естественной смазки падают с влажной головки на влажные губы Чимина, перебегая на подбородок и падая на чистую простынь. Но Чиму все равно не удобно. Он садится на колени на холодном полу, полностью раздевшись. Чонгук гладит старшего по голове, без слов подавая знак кайфа. Мягкие губы нежно дотрагиваются до головки, мягко сжимая, убирая капли смазки, но те предательски для Чона бегут заново. Горячий язычок нежно полизывает уретру младшего, пытается толкнуться дальше, от чего Чон протяжно стонет в пустоту. Чимин обхватывает рукой у основания, чтобы член не скользил по лицу, хотя младшему это чертовски нравилось. Когда-то он представлял, как его член медленно кончает на лицо старшего братика: на щечки, мягкие пухлые губы, пачкая в почти прозрачной жидкости. Второй лишь пытался поймать член, чтобы все семя было только в его рту. Чон, представив это во время минета Чимина, довольно громко простонал. Так простонал, что, кажется, его слышали соседи. Чимин нежно вбирает член брата слишком глубоко, что головка касается глотки. Странно, что у Чимина не вызывается рвотный рефлекс, как будто он занимался этим всю свою жизнь. Этот минет был долгим, приятным для Чона, приятным для Чимина, когда тот замечал стонущее лицо младшего, надрачивал себе от возбуждения. Наконец, покончив с минетом, старший проводит дорожку поцелуев от лобка до груди, привстав на коленях, облизывая твёрдые от возбуждения соски

***

Тягучие поцелуи, сладкие прикосновения и краткие стоны в губы, когда члены обоих случайно касаются друг друга. Эта церемония длится долго...слишком долго, но так прекрасно, что не хотелось заканчивать эти прелюдия никогда. Наконец, когда самый развратный мальчик этого дела - Чимин - уже не мог терпеть, начав тереться членом о пресс братика и сладко стонать с открытым ртом под горячий взгляд младшего, Чонгук отстранился, теперь он хочет доставить удовольствие своему мальчику. Он спускается к органу старшего, тщательно вылизывая мошонку. Из-за первого опыта в этом направлении, Чон делал все нерешительно и по-детски, от чего Чимин по-братски улыбался. - Не так, Ч-ч-чонгуки~ - сквозь стоны проговорил Чимин. Он раздвинул ноги шире, чуть приподняв пятую точку - Ниже -одной рукой он надавил на затылок брата, опуская голову, и после первых прикосновений языка, громко простонал - У-умница...~ Чонгук был доволен собой, он видел лицо Чимина и возбуждался ещё больше. Теперь он тщательно вылизывает анальную дырочку братика, проталкиваясь языком, готовя к дальнейшему. Чимин совсем был не против этого расклада, вернее, пьяный Чимин. Обычный брат Чонгука никогда бы не позволил даже малейших чмоков. Первый палец. Негромкий стон, больше похоже, что Чимин скулит. Второй палец Более громкий стон и протяжное "Чонгуки". Пальцы развелись по манерам ножниц Чимин вскрикнул от расширенных стенок, в которые проходил прохладный воздух. Пальцы заменяются членом. Нежное проникновение, мягкие и тихие толчки. Чонгук заботится о попке старшего и не хочет делать ему больно, но Чимин сам подмахивает бедрами, делая движения более грубыми и резкими, дальше насаживаясь на член. Внутри Чимина так узко, Чонгуку сносит крышу и он, не рассчитав силы, стал вдалбливать старшего брата в кровать. Капли слез, струйка крови и рванные громкие стоны. Пошло, мокро, грязно, невероятно жарко, но так великолепно. Чувства переполняют друг друга, члены и анус старшего пульсируют, создавая ещё больше кайфа. Чимин хочет прикоснуться к себе, но Чон не позволяет. Он берёт инициативу на себя и сначала нежно поглаживает головку, потом и вовсе двигает в такт толчкам, сильно сжимая плоть. Чимин в восторге от двойного наслаждения и, насладившись этим ещё несколько минут, с протяжным стоном кончает. Но дыхание не может восстановиться из-за продолжающих толчков Гука. Новое возбуждение пассива. Ещё немного и он обкончает руку младшего братишки второй раз. Чуть-чуть Ещё чуть-чуть Чувства срывают крыши обоим и они, обильно кончив вдвоём на кровать падают рядом друг с другом, нормализуя дыхание. Через которое время Чонгук понял, что Чимин уснул