Сладкий старший братик

Прошла неделя. Чимин постоянно сидел в комнате, выходя поесть или в душ лишь ночью, он даже пропускал университет из-за этого. Чонгук знал это, но…что он мог сделать? Сейчас подходить к Чимину, как ни в чем не бывало, — глупо, просто извиниться — мучительно. Чонгук никогда не любил извиняться. Это происходило лишь тогда, когда приспичит. Младший сидел в своей комнате, читал учебник по истории, как услышал тихий скрип межкомнатной двери. Он повернул голову и увидел Чимина…без одежды — Х-Хен…? — Чонгуки округлил глаза: это было и странно и очень странно одновременно. Его старший братик сам пришёл к нему голый, лишь с лёгким румянцем от стыда и опущенными глазами по той же причине. — Малыш…- он волнуется, это видно, вернее слышно по голосу, да и по дрожащим ладошкам тоже. — Да, хен? — Чон отложил книгу, присев на кровати. В следующую минуту он наблюдает, как брат подходит к нему и явно осознанно располагается на коленях братика, положив руки тому на плечи. Чимину было неловко, нет…ему было ужасно стыдно, что он сотворяет такое со своим братиком. Он наклонился покрасневшими щеками у уху младшего и пухлыми губами выронил: — Трахни меня… — он громко сглатывает и ждёт действий младшего, которых, в общем то, и нет. Чонгук мягко говоря был в шоке. Ему 17 и только сейчас он услышал такие пошлости от своего брата, трезвого, естественно. От него ни капли не несло алкоголем, ни какой-нибудь травкой и прочим… Чимин был абсолютно в курсе происходящего — Чонгуки…- снова этот шепот мурашками пробегается по коже, оставляя прохладный холодок. Теперь громко сглатывает Чонгук… Кажется, более неловко сейчас ему, но прохладные руки все же проходятся по обнаженной аккуратной спине, подарив коже несколько дорожек мурашек. — Быстрее, Чонгуки — Чимин берет инициативу на себя. Он поднимает руками лицо младшего братика и мокро целует в губы, зажмурившись от стыда, пробираясь языком дальше, словно насилуя ротик Чонгуки. Чонгук прижимает все тело старшего брата ближе к себе, чувствуя, как член наливает кровью и превращается в каменный стояк…третий раз…на своего же брата… Если Чимин все осознает, то что будет дальше? Он будет продолжать избегать Чона или у них что-то может случится помимо секса? Маленькие ручки ловко избавляют джинсы брата от ремня, откидывая его куда-то в сторону, и растегивают ширинку, касаясь аккуратными пальчиками уже возбуждённый орган. Старший падает на кровать, подтянув за собой младшего, что тот оказался сверху. Пак широко раздвинул ноги и постанывает от того, что стояк касается мошонки…даже через ткань это чертовски приятно. Чимину было страшно входить в комнату Чона. После того случая он чувствовал себя игрушкой в руках собственного младшего брата, как та чёртова анальная пробка, которую парень забрал с кухни в первую же ночь после прошедшего. Но сейчас он уже, как щенок, скулит под братом, его щечки наливаются пьяным румянцем, не тем, когда выпьешь, а тем, когда становится так приятно, что бабочки пробегаются по всему низу живота. Вот уже Чонгук полуголый целует хрупкую грудь Чимина, оставляя краткие, елезаметные засосы.

***

Приятно, чертовски приятно чувствовать в себе член настолько любимого человека, своего братика, которого знаешь всю жизнь. Чонгук аккуратен, он нежно двигается, зная, что это их последний секс, наверное, но отчаянно надеясь на продолжение их недавно появившихся отношений. Громкие стоны, краткие шлепки попки о лобок, который так хочется поцеловать пухлым губам. Маленькие бусинки слез на глазах, но от чего они? Это явно не боль, это страх, что уже ничего не будет как прежде… Почему Чонгук сорвался тогда? Зачем? Сейчас бы он продолжал тайно любить своего брата, но вместо этого быстро ебет уже красную от шлепков попку. Из губ Чимина вылетают то немые, то адски сексуальные стоны, особенно, когда член ударяется о простату и толкает её дальше…так хорошо… Но недолго… Чимин сам толкается навстречу, почти упираясь комком нервов в головку, надрачивая себе, но ему так не хочется кончать. Это очень приятно чувствовать кайф с двух сторон. Тело старшего приподнимается и полностью ложится на накаченное тело хубэ, дергаясь в такт, совсем отстав от члена. Чонгук расположил свою сильную руку с набухшими венами на тонкой шее старшего, мягко и приятно сдавливая, что голова начинала гружить у обоих. Звёздочки перед глазами, бабочки в животе и протяжные стоны в ушах, прикосновение и биение двух тел друг о друга… Очень хорошо. Минута быстрых ударов и завершающие толчки, после которых из губ теперь уже вырывались выдохи и вздохи, а члены изливались полупрозрачной жидкостью. Они упали на кровать. Чимин, мягко расположив голову на груди младшего, поглаживал твёрдые кубики — Что теперь будет? — мягко сказал Чон, заведя свои пальца в мягкие блондинистые волосы — Просто забудь — так же мягко, но невероятно больно. Все таки, Чонгуку не стоило обнадеживать себя, надо было понять это ещё тогда… Чёрт…чертовски больно и неприятно… — Хорошо… Иди к себе — Чон убрал руку и сел спиной к старшему. Он увидел лишь краткий кивок, когда садился, и после мягкий поцелуй в плечо, а потом тишина… Он ушёл…так тихо, что Чон не заметил, да и в ином случае не заметил бы, ибо он забылся и, возможно, закрылся в себе… Может, это к лучшему?