"Вдребезги" и "52 Гц": Сборник драбблов

Звонок за дверью сперва истерически надрывается, потом издаёт сдавленное «дзынь!», будто у звонящего иссякли все силы или он передумал. — Сазарленд?.. — Винсент чуть не в объятия ловит стоящего на пороге. От того несет — перегар, табак, одеколон и немытое тело. — Боже праведный, что ты с собой сделал?! — Его нет, Винс, его нет!.. — по помятому, с темными кругами под глазами, лицу, текут пьяные слёзы. — Кого?.. — скорее машинально, чем из искреннего интереса, спрашивает Винсент, почти на себе затаскивал Джеймса внутрь. — Майкла! Он… Не дожда-... — Ах, вот как, — он не слушает, стараясь направить спотыкающиеся шаги Джеймса в сторону ванной. — Сочувствую. С третьей попытки удается уговорить раздеться и встать под душ. Винсент включает сперва горячую, потом холодную воду — авось, протрезвеет хоть немного. — Ты такой добрый! — Джеймс обнимает мокрыми руками за плечи, тянет Винсента к себе. А потом бьёт под дых вопросом, — Ты ведь любишь меня? — Это не важно, — не с пьяным же обсуждать такое. — Это важно! — неожиданно трезвым голосом возражает Джеймс. — Я хочу чтобы хоть кто-нибудь в этом чертовом мире меня по-настоящему любил! — Поговорим об этом утром, — Винсент выключает воду, подаёт руку — а потом укутывает в собственное полотенце, бережно вытирает насухо. Подаёт Джеймсу одну из своих старых рубашек и брюки — великовата, но на одну-то ночь… Завтра его собственная одежда высохнет или уж купят ему новую — вряд ли запах табака и спиртного за ночь выветрится. А приличному человеку не к лицу ходить по городу, воняя, как бомж. — Хочешь поесть или сразу спать? — Спать, — к счастью, даже пьяным Джеймс не буянит. Послушный. Хорошо. Винсент отводит его в гостевую спальню, кладет на кресло у постели плед — вдруг замёрзнет, осенние ночи холодные. — Доброй ночи, Джеймс. — Погоди… Постой… Я хочу кое-что тебе сказать... — Что?.. — Винсент, как дурак, попадается в эту ловушку: наклоняется, чтоб лучше слышать — его обнимают за шею горячими руками и неистово, отчаянно целуют. «Плоть слаба...» — мимолётно приходит на ум, да и сколько можно? Он итак ни на что не надеялся, старался только быть хорошим другом, уверял себя, что этого достаточно, что после того, как один раз не уследил фатально, он никого больше не имеет права обрекать своей любовью… «Я эгоистичный мудак… — он опускается на кровать, притягивает голову Джеймса к себе, сам целует в ответ со всей так долго копившейся любовью, — Сволочь и приспособленец. Он пришел ко мне за помощью, а я что делаю?..» Одному Господу ведомо, какого труда ему стоит оторваться от желанных губ. — Спи, Джеймс, — хрипло произносит Винсент, вставая. — Мы завтра это обсудим, если захочешь.. Если что — зови или приходи, я буду работать в своём кабинете. Хороших снов. Его уход больше похож на бегство. Но он не имеет права пользоваться неадекватным состоянием Джеймса. И думает, что завтра утром он просто закажет Джеймсу новую одежду, угостит завтраком и проводит до аэропорта. А этот поцелуй они забудут, как и не бывало — мало ли что пьяные творят. Но утро рушит все его теоретические выкладки — потому что Джеймс спрашивает, едва закончив с кофе: — Винсент, мне некуда идти, могу я остаться у тебя? И это начало конца.