Restart

17 июня, 23:56 — Живучая дрянь, — чуть ли не шипит юноша, всматриваясь через широкое окно в глубинки города. Его руки скрещены на груди, сам он стоит оперевшись поясницей на стол. Его спина чуть сгорблена, скорее от усталости, лицо искажено злостью, а ноги сами едут вперёд. Парня чуть ли не трясёт от очередной неудачи, но что он делает лучше остальных, так это скрывает эмоции. Он старательно не замечает притаившегося в тени Ефима, потому что видеть провинившиеся глазу ему уже гадко. Ночной Питер заставляет его успокаиваться, хоть и черты лица были всё так же напряжены.  — Но к нашему большому счастью, — аккуратно начинает Ефим, не собираясь выныривать из темноты. Встретившись с тяжёлым взглядом товарища, он сразу осекается, — к твоему большому счастью, его подружка совершенно тупа для всех этих дел. Она приезжала ко мне сегодня. — немного выждав времени, продолжил тот. Ефим увидел, как по-тихоньку загораются понурые глаза, переключая всё внимание на говорящего. Взгляд явно таит в себе ядовитую сущность, что заставляет Ефима удерживать зрительный контакт. — К сожалению, я до тебя не дозвонился, но Давид уже в теме. Депо оказался глупее, чем я думал. Вся нужная инфа оказалась в её телефоне. — злостное лицо вскоре меняет свой облик, а линия губ потихоньку изгибается в косой улыбке. Всего на пару секунд, пока Ефим не продолжает свой монолог, — но есть один нюанс. Волков её брат.  — Быть такого не может, — хмурится юноша, продолжая разглядывать очертание города. — Они общаются?  — Нет, как мне известно, он от неё скрывается. Скорее всего, он не хотел её втягивать…  — Но Депо опередил его желание. — заканчивает за него мулат, вдумчиво прожевывая свои же слова. — Оно же нам на руку, — своему же умозаключению он удивляется, снова меняя маску напряжения на более спокойную гримасу. После этого Ефим долго ещё что-то рассказывает о своём дневном деянии, как он смог выведать информацию, что для этого сделал, но честно говоря, парня это вовсе не интересовало. В его голове строился план и новый человек в виде сестры Волкова очень сумел подогреть интерес к её персоне. И сейчас для него было главным узнать: является ли она чем-то важным для Депо, ведь как учили с детства, нажимать надо на больные точки. 18 июня, 11:37 Душный Питер начинает давить на мое моральное состояние. Ещё с самого приезда я поняла, что наши взаимоотношения не срастутся и была права: я совершенно не нравлюсь этому городу. Как и он мне. Небо не меняет своего тошнотного серого цвета, на набережных воняет затхлостью, а вечные огни города раздражают глаз. Холод пронизывает, скользя под кожей и пробирая до костей даже летом; солнце не греет, ночью спать невозможно. Как и сейчас, находясь в машине, из печки которой тянется тепло, я рассматриваю серое полотно с жиденькими облачками. Федя лаконично жужжит под ухом, что, кстати, не напрягает, из магнитолы тарахтит рэп-музыка. В одной из песен узнаю голос Артёма и невольно поёживаюсь, ведь до нашей встречи всего пару кварталов, а что ему говорить я так и не придумала. Мне страшно видеть его в больнице, страшно представлять другой исход событий, страшно от осознания того, что вчера от своей же трусости сбежала от него к бутылке. Молодчинка.  — Через три дня у Славика день рождения, — выхватываю из контекста предложение Феди, — он был бы рад увидеть тебя на нем. С Депо, разумеется, — в конце исправляется парень, делая глоток энергетика.  — Если мой суженный оклемается, то обязательно прийдём, — вижу краем глаза, как Федя ухмыляется, останавливаясь около районной больницы.  — Только не прибей его раньше времени за взрослые шалости, — хихикает Федя, говоря мне это уже в догонку через открытое окно. По доброму фыркаю, держа путь к больнице. Я будто в чертовой «Матрице», всё вокруг замедляется, воздух густеет, а капельки дождя напоминают пули. Дождь. Именно он заставляет оклематься, быстро заныривая в довольно приятное на вид здание. Быстрыми движениями скидываю с себя капельки дождя, поправляя волосы. Следом краткий диалог с сотрудницей, номер палаты, нависшая рука над рукоятью двери и секунды на собирание с мыслями. Вдох и ладонь аккуратно прокручивает холодную ручку, открывая взор на скромную, но чистую палату. Сразу же на входе ловлю родной взгляд, который заставляет осесть. Он всё знает.  — Уля, — сладко улыбается парень, поднимаясь на локтях. Я сразу чувствую натянутость, но стараюсь не придавать этому значимости. Сглатываю слюну, но не только от страха перед неминуемым разговором. Его вид меня пугает, но стараюсь не показывать этого. Сухая кожа парня отдавала бледно-зелёным оттенком, плотно обтягивала кости, а чёрные татуировки только подчёркивали болезненный вид. Я неловко улыбаюсь в ответ, параллельно раскладывая содержимое небольшого пакета с фруктами на прикроватную тумбочку. Сажусь рядом с кроватью, сразу же ощущая между своих ладоней тёплые, шершавые пальцы. Он проводит большим пальцем по моей тыльной стороне ладони, словно пытаясь успокоить мой внутренний рёв, начиная свой диалог с типичных фраз и вопросов. На самом же деле всё это приманка, я знаю его. Я знаю этот тон, знаю это ласковое поведение, всё это мы проходили. В отличие от него, я действительно нервничаю. Чувствую его взгляд, но не отвечаю тем же, фокусируясь на моих руках. Я чувствую, что он хочет мне что-то сказать, но пока так и не собрался с мыслями.  — Как универы? Нашла что-нибудь подходящее? — очередной нелепый вопрос, заставляющий меня врасплох. Я совсем забыла о вранье Ефима и почему-то за время пребывания в доме Феди не придумала оригинальный ответ, который бы устроил Артёма.  — Пока присматриваюсь. — высвобождаю свои руки из его пальцев, перекрещивая их на груди. Тянуть резину больше бессмысленно, поэтому набравшись наглости, решаю взять начало ссоры на свои плечи. Не в первый раз, так-то. — Тём, ничего мне сказать не хочешь, помимо односложных вопросов? Я вижу, как он на секунду замирает, после вскидывая брови. Он с грузом опускает руки на кровать, переваливаясь на правый бок, то есть лицом ко мне. Я вижу, как он не перестаёт играть, вижу как его забавляет происходящее, вижу, что скоро он всё выгрузит на меня, но пока прикидываюсь хронической дибилкой, которая только и умеет хлопать ресничками.  — Это произошло случайно. Прости меня…  — Ты ещё имеешь совесть просить прощение? Господи, Артём, тебе было одного раза мало? Или тебе напомнить ту «вечеринку» у Димы дома? — резко обрываю его на середине предложения, возмущённая от его же слов. Я быстро вскипаю, уже не замечая того, как начинаю размахивать руками. Он этого и ждал, я вижу по глазам.  — Ты будешь мне всю жизнь за тот раз упрекать? Извини меня, я могу тебе заплатить той же монетой. — напущенное спокойствие и благородство тут же стираются с лица парня, обнажая его реальное состояние. Артём тоже подскакивает на кровати, красноречиво бросив на меня свой фирменный взгляд. Спектакль окончен, вот и он, настоящий Артём. Постоянно злой, постоянно заносчивый, без капли совести и заботы. Наконец-то. — Мне с чего начать? С того, что ты в первую же неделю нашего переезда надралась в три пизды? Или может с того, что открыв глаза я впервую очередь увидел морду Феди, а не твою? Или, блять, может с того, что ты вчера торчала у Ефима? — на последнем он срывается на злостный крик, совершенно забывая о месте, где он находится. — Или ты думала, что я не узнаю? Не пытайся меня обхитрить, ведь в любом случае я уже на два шага впереди тебя. — на выдохе говорит Артём, тыча в меня пальцем. Я практически задыхаюсь от возмущения и злости, но внутри при этом продолжает гореть огниво, которое не могло не греть. Постоянное осознание того, что не смотря на любую ссору, мы с ним миримся, не покидало меня, что заставляло уверенно держаться даже на его выходку в плане крика. Мы не походим на идеальную пару, мы не ссоримся мило или на короткий срок. Мы не являемся эталоном для других, даже наоборот. Если ссоримся, то орем друг на друга наравне и если кто-то находится в нашем диапазоне из чужих, то мне их очень жаль. Насчет наших характеров вообще отдельная тема: в ссоре я никогда не роняю при нем слезы, а он не извиняется в первый день конфликта. В итоге, практически всегда, ухожу или я, или он, чтобы остудить пыл. Я была привыкшая к таким правилам в нашей жизни и для других они не нормальны, что не могло нас не удивлять. Но факт оставался фактом: Артёму не нужны были идеальные отношения, а я и не требовала.  — Ты серьёзно решаешь перевести все стрелки на меня? Извини за то, что не я здесь пускала слюни около суток. Извини уж и за то, что пыталась узнать у единственного друга, что же с тобой произошло! Да и вообще, что происходит вокруг нас! — отвечаю в той же манере, вальяжно откинувшись на спинку стула.  — Не друг он тебе, дура ты слепая. Я же говорил держаться от него подальше! Говорил? Или ты снова спишешь на мои галлюцинации? — выплёвывает Артём, гневно сжимая кулаки.  — Ну, а кто же мне друг тогда? Федя, который в грязи по шею? Максим, с которым я пересекаюсь только на кухне в особые дни? Или ты, наркоман несчастный? — выпаливаю эти обидные слова, только потом понимая всю их суть. Мне хочется забрать всё обратно, хочется расцеловать этого человека, даже не смотря на все его высказывания, хочется всё забыть и уехать. Хочется закончить этот спектакль, но я вижу, как Артём мигом меняется в лице, представляя передо мной свою самую ужасную маску, маску безразличия.  — Это не то, что я хотела тебе сказать… — начинаю было я, пытаясь взять его за руку. Уже плевать на обиду, я не должна была говорить про него так.  — Уходи, — сухо произносит юноша, отстраняясь от меня. — Уходи, господи Иисусе, что тебе не понятно? — снова прикрикивает, поторапливая меня. Мне больше не надо повторяться и встав со стула, я быстро выхожу из палаты номер 4, даже не оборачиваясь на закрывшуюся дверь. Замечаю пару косых взглядов от медсестёр, отчего становится тошно. Узел внизу живота только усиленнее сжимается, заставляя чувствовать себя беспомощнее. Не хватает воздуха. Ебаный Артём. *** 18 июня, 15:17  — Адрес, который я тебе скинул на почту, является их следующей точкой, — докладывает Ефим, зажимая трубку меж ухом и плечом. В это время он с большим энтузиазмом печатает сообщение на небольшом ноутбуке, выслушивая краткий экскурс следующего задания. Его взгляд загорается, а уголки губ тянутся вверх от упоминания приличной суммы денег, которая висит на кону. — Я сделаю всё для того, чтобы их морально, да и физически затоптать. Я обещаю.