Как потерять и вернуть девушку

      Блондинка примеряет на себя красное платье в стиле бэби долл, украшая талию черным кожаным ремнем. Со спины за девушкой наблюдает подруга и одобрительно кивает. Сегодня не тот день, когда Кларк Гриффин может явиться к своей любимой девушке в одной из своих излюбленных клетчатых рубашек и рваных джинсах. Сегодня — День Рождения Лексы, девушки, с которой Кларк уже встречается почти три года. — Как ты думаешь, Рэйви, Лекса оценит мой сегодняшний образ? — крутится Кларк Гриффин перед зеркалом, слегка поморщив носик и немного втянув в себя живот, а затем расслабив его, шумно выдыхает. — Мне кажется, что я поправилась как-то. Это все из-за частых посещений суши-ресторанов. Надо с этим завязывать… — Не выдумывай, Кларк. Фигурка у тебя что надо и ты прекрасно знаешь, что Лекс тебя до безумия обожает, — подбадривает подругу Рэйвен Рейес. — Ну-ка. Иди сюда.., — шатенка помогает Кларк уложить белокурые пряди, чтобы они красиво спадали по плечам. — И ты ее определенно порадуешь своим сегодняшним образом. Она любит, когда ты облачаешься в платья, хотя это и происходит до жути редко. Я уже и сама забыла, когда последний раз ты надевала платье. Наверное, еще на выпускной? — Неправда! Я была в платье на свадьбе брата Лексы и нашей Октавии. И свадьба, если ты не забыла, прошла всего пару месяцев назад, — возмущенно округляет глаза Кларк, а Рэйвен прыскает смешком. — Еще бы ты явилась на свадьбу в рубашке, бойфрендах и конверсах.., — ухмыляется Рейес, а затем поспешно устраивает ладонь на плече подруги, чтобы та не закипала от злости.       Кларк наконец в полной боевой готовности: платье, специально приобретенное девушкой для Дня Рождения любимой, идеально сидит на фигуре; белокурые локоны спереди спадают на плечи, а часть волос стянута сзади в манере прически греческих богинь. Начинается паника, когда Кларк понимает, что под подобный образ никак не впишутся ботинки, не говоря уже о кедах, а с каблуками девушка не совсем дружна. — Даже и не думай о камелотах! — предостерегает блондинку Рэйвен, словно читая мысли. — Те черные туфли-лодочки отлично впишутся в твой романтический образ и каблуки достаточно устойчивые.., — оценивающим взглядом эксперта в моде, Рейес прикусывает нижнюю губу, а Кларк от подобного взгляда подруги теряется. — Короче! Мы уже опаздываем, а опаздывать к своей девушке на ее День Рождения — совсем не комильфо. Ты должна самой первой ее поздравить. Не-е-ет, Кларк, — качает головой Рейес, когда Кларк пытается оправдаться своим поздравлением по телефону. — Звонок в 12 ночи не считается. Я про живое реальное поздравление.       Когда девушки подъезжают к двухуровнему коттеджу, то понимают — они не первые гости. Лекса уже держит в охапке несколько букетов цветов и улыбается очаровательным образом. У Кларк неприятно щемит на душе, что ее пунктуальность даже в День Рождения любимой сыграло с ней недобрую шутку. Но все же, стоит Лексе увидеть свою возлюбленную, выходящую из салона автомобиля Рейес, девушка дарит ей особенную улыбку, которая предназначается только для Кларк. Каждый из друзей знает, что самая счастливая улыбка появляется на губах Александрии Дженкинс только в присутствии блондинки.       Лекса сегодня выглядит умопомрачающе в этом сексуальном, прямого кроя укороченном платье, на высоких каблуках и с распущенными темными волосами, спадающими на расправленные плечи. Брюнетка оценивает уже издалека образ своей девушки и довольно прикусывает нижнюю губу, слегка прищуриваясь. Кларк спешит с огромным букетом орхидей и миниатюрным пакетиком в направлении брюнетки, но брусчатка, ведущая к веранде коттеджа, подводит каблуки блондинки и она уже улетела бы лицом в камни, если бы не ловкость и отменная реакция Лексы. — Осторожнее, Принцесса.., — улыбается именинница, все еще удерживая в состоянии падения Кларк. Уже убедившись, что ее девушка твердо стоит на ногах, точнее — на каблуках, Лекса пристально смотрит на раскрасневшуюся от смущения Гриффин. — Прости.., — тихо мямлит под нос блондинка, но позже соображает, что пора бы уже и поздравить свою ненаглядную с ее днем. — С Днём Рождения, родная моя! — Кларк сначала дарит робкий поцелуй в щеку, а потом, когда до ее носа долетает легкий сладкий цитрусовый аромат любимых духов, накрывает поцелуем губы напротив. После поцелуя остается легкая вибрация — признак того, что Кларк еще не разрядилась и ей не хочется прерывать их романтическое приключение.       Рэйвен поздравляет Лексу даже более уверенно и без доли смущения, в отличие от Кларк. Последняя прочищает горло, словив извиняющийся взгляд шатенки, когда она собирается уже на автомате поцеловать именинницу в губы. Но касаться губ Лексы имеет право только Кларк. По крайней мере, она так решила еще в начале их отношений, с чем не стала спорить Дженкинс.       Вечеринка идет полным ходом и всем удается максимально расслабиться в атмосфере веселья. Лекса уединяется на некоторое время с Кларк, чтобы просто поговорить без сопровождения музыки и гула голосов. Блондинка начинает икать и ее слова уже звучат несколько нечленораздельно. — Пообещай, что не будешь сегодня уже больше пить. Ты и так хорошенькая, — притягивает к себе девушку Лекса, усаживая ее на свои колени. — И я тебе не сказала, что самый мой главный подарок — это ты, в этом изумительно красивом платье. Ты — словно не огранённый алмаз, который не имеет цены и от природы уникален… — Хо-ро-шо. Я больше не буду сегодня выпивать! — гордо поднимает подбородок Кларк, отчего Лекса смеется, целуя девушку в шею. Та немного ежится от проскакавшего по ее коже табуна мурашек и отвечает поцелуем в губы.       Лекса возвращается с Кларк к гостям, которые зависают возле бассейна. Лучший друг девушек — Джон Мерфи — жарит барбекю на гриле, а вокруг него кучкуются особо проголодавшиеся. Но даже те, кто не особо голоден, уловив аромат жареного мяса, не устоит перед соблазном отведать сочное блюдо. ___________________________________       Луна Бейли собирается произнести тост, уже взбираясь коленями на стол, а затем поднимаясь на нем в полный рост. Линкольн спешит стянуть с «пьедестала» подругу, которую всегда заносит не в ту сторону, стоит ей перебрать с выпивкой. Девушка, безответно влюбленная в Кларк, но оставшаяся в роли хорошей подруги. Лекса всегда старается поддерживать во всем своих друзей, поэтому, когда тайна с влюбленностью Луны раскрылась, девушка не отправила ту на четыре стороны из-за своей ревности. Самоконтроль — талант Лексы. Она всегда способна отделить дружбу от любви, сдержать ревность и обиду. Октавия пытается помочь Линкольну и аккуратно тянет за руку Луну, которая лишь недовольно шикает на нее и одергивает локоть. — Нем… ножечко внимани-я, силь ву пле! — пьяный смешок Луны привлекает внимание присутствующих гостей. — Сегодня замечательный День. День Рож-де-ни-я нашей любимой Лексы. Я хотела бы произнести тост в ее честь и честь Кларк! — шушуканье за спиной Лексы усиливается и она недовольно закатывает глаза, предчувствуя, что тост будет не совсем увеселительным. — Оставайся такой же замечательной, отзывчивой подругой и красивой девушкой. Тебе несомненно повезло с Кларк и пусть вы до сих пор не съехались, желаю вашей любви дальнейшего процветания! — первый тревожный звоночек уже надрывается одновременно в голове Лексы и Кларк — они безмолвно обмениваются хмурыми взглядами. Линкольн устраивает ладонь на плече своей сестры. — Что бы она не сказала — не обращай внимания. Ты должна привыкнуть уже к ее пьяным выходкам.., — предупреждает Лексу парень. — Да мне все равно, что она скажет.., — принимает безразличный вид Лекса, хотя внутри тревожное чувство продолжает нарастать.       Джон Мерфи снимает с гриля мясо и вливается в кольцо собравшихся друзей вокруг стола. Он вопросительно кивает в сторону Луны, обращаясь к Линкольну. Тот лишь качает головой и пожимает плечами. — А ты не задумываешься, Лекса, почему Кларк до сих пор не переехала к тебе, при учете, что у тебя шикарный особняк и ты живешь одна? — спрашивает со своего «пьедестала» Бейли, смотря сверху-вниз на именинницу. — Потому что Кларк, несмотря на то, что она старше тебя на два года, не готова к серьезным отношениям. Ты хочешь ребенка, она — нет, ты хочешь жить с ней, она — боится... — личная жизнь становится достоянием всеобщего внимания. Лекса чувствует, как ее дергают сейчас за болезненные ниточки.       Она неоднократно предлагала Кларк переехать к ней, но та постоянно находит какие-то отговорки. А когда Лекса обмолвилась, что хочет ребенка, так дело и вовсе дошло до скандала, при чем, речь шла всего лишь о желании брюнетки иметь ребенка. Кларк же восприняла подобные желания девушки как угрозу себе и даже реже стала ночевать у нее.       Кларк с переживанием смотрит на Лексу, потому что на ее лице сейчас происходят перемены. Праздник под угрозой срыва. Блондинка не хочет, чтобы ее любимая находилась в подавленных чувствах. Девушка приобнимает Лексу за талию, но та не спешит отвечать нежностью на этот романтический жест. Сейчас брюнетка воспринимает заботу Кларк как извинение за правду, которую рассказывает на глазах их друзей Луна.

--- Vast - One More Day ---

Have you heard Have you tried to understand It's all right It gets easier with time

— Ты же не веришь ей в самом деле? — уже начинает злиться Кларк за то, что Лекса ни слова не произносит, а лишь молча слушает «тост» их общей подруги. — Кларк вполне комфортно жить под крылом родителей, чем с тобой. Может она действительно любит тебя, но ведь любящие люди стремятся находиться рядом как можно дольше. А вы даже ночуете и то редко.., — эта правда уже режет по больному и Лекса, от природы сдержанная, срывается с места и стягивает со стола Луну. Та падает, но очень быстро поднимается на ноги. Линкольн на всякий случай сдерживает сестру за руку.       Кларк с беспокойством смотрит на Лексу и берет девушку за руку, но та сейчас на взводе и ей не до нежностей. Лекса злится. Злится на правду, которую осмелилась озвучить лишь Луна. Она ведь сказала то, что не видно было только слепому. — Кларк не переедет к тебе, Лекса, потому что она боится быть все время рядом с тобой и что вы просто надоедите друг другу. Может, ты и любишь Кларк, но она лишь влюблена в тебя. А влюбленность и любовь — слишком разные понятия. Во влюбленность не вписывается создание семьи, рождение ребенка и даже простое совместное проживание, — Луна не останавливается в своей тираде-тосте. На нее уже недобро смотрят друзья, которые нет-нет, а бросают взволнованные взгляды на Лексу, чей праздник уже испорчен поведением одной из их подруг.       Джон Мерфи отводит Луну в сторону и высказывает ей все, что думает, но на девушку нотации нисколько не влияют. Она знает, что права, а на правду не обижаются. — Лекса… Ты ведь не веришь ей? Я люблю тебя больше жизни.., — на глазах Кларк проступают слезы, когда девушка несколько грубо одергивает от нее свою руку. — Почему ее слова так тебя задели? — Потому что, мать твою, Бейли права! Ты чего-то боишься постоянно. За три года отношений я предложила тебе уже раз десять переехать ко мне, на что у тебя находится тысяча причин для отказа. Будто я тебя собираюсь держать на цепи в клетке. Будто я собираюсь тебя контролировать, каждый твой шаг. Я уже даже последнее время про ЭКО ничего не говорю, потому что боюсь, что ты снова психанешь и уйдешь, как тогда, посреди ночи. У нас чертовско мало ночей вместе, не говоря о днях. Ты даже просто не любишь оставаться у меня на ночь. Мне приходится тебя уговаривать, словно наши отношения нужны и важны только для меня. От этих уговоров у меня постоянный осадок, что я тебя к чему-то принуждаю. Но я ни к чему не принуждала никого и никогда, и не собираюсь этим заниматься. Я никого не держу возле себя на привязи… — Лекс? К чему ты сейчас клонишь? — с испугом в голосе обращается Кларк к своей девушке, хватая ее за запястье и заставляя посмотреть ей в глаза. — Я тебя очень сильно люблю. Если я в чем-то когда и была неискренней, то только не в этом. Я никому не говорила этих слов кроме тебя.       Лексе хочется верить Кларк, но почему-то сейчас в ней что-то будто надламывается, какой-то упругий нерв дает трещину и вот-вот надорвется. Голубые глаза любимой девушки полны слез. Они оставили друзей возле бассейна и зашли в дом. Лекса устало сбрасывает с себя туфли и падает на диван, опуская лицо в ладони. Кларк неуверенно присаживается рядом. Ее пальцы сжимают бокал с шампанским, а свободная рука ложится ладонью поверх тыльной стороны ладони Лексы. В этот раз девушка не уходит от тактильного контакта, но и никак не отвечает на нежность Кларк. — Я думаю, что нам нужно сделать перерыв.., — хриплым голосом произносит Лекса. Эти слова определенно с трудом ей даются, но она все же озвучивает их. Кларк стекает с дивана на пол и обхватывает руками голову. Она может даже слышать, как громко бьется сердце Лексы, как ее дыхание учащается с каждой секундой. Кларк пытается сдержать слезы, но они не подаются контролю и уже оставляют за собой влажные дорожки на щеках. Кларк поворачивается к Лексе на коленях, пытаясь посмотреть в ее изумрудные глаза снизу-вверх. Взгляды встречаются, но зеленые глаза полны боли. От этого на сердце Кларк образуются рубцы — ей невыносимо видеть, как страдает ее любимая девушка. — Прости меня, пожалуйста. Я готова хоть сейчас переехать к тебе! Я не хочу и не могу расстаться с тобой, Лекс… Я не о таком твоем Дне Рождения мечтала. Ты сегодня должна радоваться, быть счастливой… — Честно говоря, я ожидала, что твоим подарком для меня станет твое решение переехать ко мне, без моего напоминания и тем более — не из-за упоминания этого факта наших отношений Луной. Если ты переедешь ко мне сегодня, то я не смогу принять это как твое личное решение. Ты не готова была переехать ко мне до сегодняшнего дня, а значит — не готова и сейчас. Я не хотела никогда тебя ни к чему принуждать, Кларк. Я тебя люблю, но прости… Я так не могу — быть с тобой порознь и вроде как вместе. Наши отношения застыли на месте уже почти два с половиной года назад, когда ты согласилась со мной слетать в Мадрид. Не знаю, может именно наше недельное проживание в отеле отбило от тебя желание в будущем жить со мной, но с того отдыха ничего больше не изменилось, а ведь обычно совместный досуг сдвигает отношения с мертвой точки, а мы с тобой застряли и не двигаемся дальше, несмотря на мое безумное желание. — Сейчас это прозвучало как обвинение в мою сторону.., — замечает Кларк, выпуская ладонь Лексы из своей. Она уже понимает, что ее девушка никогда не разбрасывается словами и серьезна как никогда. Если Лекса приняла решение расстаться, то уже ничто не спасет их отношения. — Если ты хочешь, чтобы я ушла из твоей жизни, то я не смогу уже тебя заставить полюбить меня снова… — Я тебя не разлюбила, Кларк.., — голос Лексы охрип и ей тяжело смотреть в эти голубые глаза, которые для нее были открытой книгой, но которую ей не позволили прочитать до конца. — Мне не нужно влюбляться в тебя заново, потому что я люблю тебя. Но я принимаю сейчас это решение, опираясь на разум, а не на сердце. Ты не тянешься ко мне настолько, как я тянусь к тебе. Но у меня ощущение, что я стою посреди огромной центральной площади, но меня никто не слышит и не видит. — Такого не было.., — Кларк пытается оправдаться, но понимает — напрасно. Все ровно так и есть, как говорит Лекса. Кларк — никудышная девушка, которая, по какой-то воле случая, обладала таким сокровищем, как Лекса, но сейчас стремительно лишается его, оставаясь морально голодранкой. С нее сейчас будто наживо сдирают скальпель слова ее любимой девушки. Кларк любит Лексу, но, видимо, ее любовь — не оправдание того, что блондинка действительно не хотела понимать желания своей девушки жить вместе и вообще — мало задумывалась над тем, о чем действительно она мечтает.

--- Vast - One More Day ---

I'm getting through I wish you felt the way I do I have changed And I've realized I was wrong

      Сейчас Гриффин осознает свою ошибку и ей по-настоящему, искренне хочется жить с Лексой, не отпускать ее из своей жизни. Кларк готова на любой поступок ради своей любви, только теперь ничего от нее не требуется, разве что — уйти. Блондинка поднимается с пола на ватных ногах и ее голова слегка кружится — не то от алкоголя, не то от переживаний. Лекса молча наблюдает за девушкой, которая идет на шатающихся ногах, босиком, в направлении парадной двери. Когда дверь захлопывается, брюнетка вздрагивает и ее плечи подергиваются от дрожи. С ее длинных ресниц срываются крупные слезы, а пальцы судорожно прижимают к низу живота диванную подушку. Тихий скулеж вырывается из недр ноющего сердца и души. Лекса заваливается на диван, поджимая под себя колени и прижимая плотнее к себе подушку, словно она в силах утихомирить внутреннюю боль.  — Лекса? — Октавия, которая незаметно прокралась в гостиную, присаживается рядом с подругой. — Почему Кларк уехала в слезах? Что случилось? Вы поссорились? — Мы расстались.., — как смертный приговор процеживает сквозь дрожащие губы Лекса, пытаясь собраться с силами и смахивает ребром кулака слезы. — Так больше не может продолжаться. Ты ведь знаешь, что я ей давала время и надеялась до последнего, что она хотя бы в мой День Рождения согласится на переезд. Мне ничего большего от нее не нужно было, никаких подарков, Окти! Только она сама… — Луна испортила тебе весь день...— досадно констатирует факт шатенка, заглядывая в глаза подруги. — А может быть, все так и должно было случиться? Просто Луна стала катализатором в неизбежном процессе распада нашего союза с Кларк. Произошло то, что произошло. У меня открылись глаза… — Может быть, это не конец, все же? Вы ведь очень любите друг друга… — Только Кларк, похоже, не любит достаточно сильно, что боится покинуть родительский дом. А может, она просто боится признаться в том, что она — лесбиянка. Когда она наберется смелости и научится отвечать не только за свои чувства, но и за чужие, тогда возможно между нами что-то и изменится, если не будет к тому времени слишком поздно.       Октавия решает не досаждать Лексе своим присутствием и советами, а молча удаляется к друзьям, которые уже собираются разъезжаться по домам. Брюнетка даже не замечает, что остается одна. Ее мысли парят где-то в воздухе, а внутри — будто вырвали сердце. Руки Лексы тянутся к телефону, но подсознание приказывает ей забыть пока о существовании сети, представить, что мир отключили от связи.       Ничего не делая, просто лежа на диване, девушка отключается и проваливается в глубокий сон, который заставляет под утро ее проснуться в холодном больном поту.       Держась за сердце, Лекса хватает телефон и звонит Октавии, переживая, все ли в порядке с Кларк. Через минут десять подруга перезванивает и сообщает, что Кларк жива и невредима, просто ее голос слишком подавленный, собственно говоря, как и у Лексы. Причины их подавленности идентичны.       Лекса выливает остатки виски в стакан и выпивает его начистую, поморщившись и прикрыв глаза. В голове пусто, как и на душе. Надо чем-нибудь себя занять. Лекса звонит Джону Мерфи и просит его заехать за ней, потому что они поедут в тир. Друг не задает лишних вопросов и отбрасывает свои несверхважные дела, уже мчась к Дженкинс.       Лекса радуется, что Джон молниеносно отозвался на ее предложение, а точнее — просьбу. Когда они уже едут в загородный клуб по стрельбе, брюнетка вытаскивает из рюкзака непочатую бутылку виски. — Ты чего это? Совсем херово? — волнуется Джон, стараясь не отвлекаться от дороги и одновременно смотреть на подругу. — Окти рассказала мне о вас… С Кларк… — Давай, пожалуйста, без имен.., — Лекса возводит руку вверх, останавливая друга от назревающего диалога, посвященного их с Кларк расставанию.       Проведя весь день в загородном тире, Лекса под вечер чувствует приятную усталость. Она ужасно истощена и морально и физически. Ей не хватает Кларк, она уже по ней дико скучает. Хочется извиниться и возобновить их отношения, но ведь снова ничего не изменится. ____________________________       Каждое утро Лекса просыпается с мыслями о Кларк и желании вернуть ее, каждый вечер она ложится спать с мыслями о ней и о несовершенной попытке наладить их отношения. И так у Лексы начинается и заканчивается всякий день, почти на протяжении трех месяцев.       Лагерь друзей разделился на два фронта — половина осталась с Лексой, другая — с Кларк. Ребята посчитали правильным не оставлять ни одну из девушек в одиночестве и каждый из них надеялся, что рано или поздно девушки все же вернутся друг к другу и снова будут вместе, а их большая компания воссоединится.       Когда в конце рабочей недели Джон Мерфи, Октавия и Линкольн собираются у Лексы, то не замечают улучшения настроения подруги. Ее лицо немного осунулось, а майка висит мешковато на ее худеньких плечах.       Октавия то и дело уговаривает Лексу нормально поесть, а если та хочет, то и нормально напиться, чтобы выпустить своих внутренних демонов на волю. Дженкинс лишь вяло качает головой, отодвигая от себя тарелку с салатом цезарь, который сделал Джон.       Друзья стараются приободрить Лексу, которая все еще не в состоянии отойти от расставания с Кларк. Упоминание Кларк в компании под запретом, но Октавии нехарактерно держать язык за зубами и все-таки та-кого-нельзя-называть всплывает в полилоге и Лекса снова становится тише воды, ниже травы.       Когда телефон Блейк начинает трезвонить, а та — постоянно отклоняет вызов, Лекса понимает, что Октавии звонит Кларк, поэтому разговаривать при ней подруга не станет. Уже по одному взгляду брюнетка понимает, что ее догадка верна, потому что у Октавии на лице нескрываемое извинение.       Линкольн первым поднимается с дивана, собираясь уже ехать домой. Он переживает за сестру и ему не нравится оставлять ее одну, но видит, что Лекса устала, а выпитый ею излишне алкоголь, буквально рубит ее в сон. Линкольн прочищает горло, привлекая внимание друзей, которым кивает в направлении двери. — Ну что, подруга, мы уже поедем? Ты тут не будешь сильно по нам скучать? — обнимает Лексу Джон Мерфи, на ходу опрокидывая шот с текилой. Он мог бы до бесконечности долго сидеть с Дженкинс, потому что ему нравилось проводить с ней время. — Обещаю, что если и заскучаю, то ненадолго, — пытается отшутиться Лекса, прощаясь по очереди с каждым из друзей. Когда они собираются выходить, то сталкиваются с замявшейся на веранде Кларк. У нее растерянный вид, а когда ее взгляд встречается с родными зелеными глазами, внизу живота затягивается больной, тугой узел. Кларк безумно хочется обнять свою любимую девушку, хочется коснуться этих сладких губ, вкус которых блондинка не в силах позабыть, хочется просить прощения хоть до конца жизни, но при этом — быть вместе. Быть с Лексой — единственная мечта Кларк. — Оу.., — замялся на пороге Линкольн, поглядывая сначала на Лексу, а затем на Кларк. — Ну, мы всё… Поехали ребята. — Может быть вы задержитесь? — умоляющим взглядом брюнетка смотрит на друзей, чтобы они не оставляли ее наедине с Кларк, которую все равно Лекса не сможет прогнать, потому что она определенно пришла поговорить. — Нет, сестренка, нам уже пора, — Линкольн быстро целует в щеку на прощание девушку и тянет за руку Октавию, которой овладело любопытство и ей бы хотелось задержаться. — О-о-кти, — сквозь зубы, едва открывая рот, словно чревовещатель, Линкольн тащит за собой к такси свою жену.       Друзья разъезжаются, а Кларк переминается с ноги на ногу на веранде коттеджа Лексы. Брюнетка стоит в дверях и не может начать разговор. На улице начинается ветер, а первые капли дождя, загоняемые под узкий козырек веранды, окрапляют лицо блондинки, которая стоит в коротком синем платьице и кедах. Она немного поводит плечами от внезапной прохлады. Погода меняется буквально на глазах и теперь порывистый ветер превращает дождь в ливень, а Кларк все больше ежится на веранде. Лекса словно по щелчку пальцев выходит из транса и она не может позволить Кларк мерзнуть. — Проходи.., — Лекса заходит домой, отворяя нараспашку дверь. Гриффин, сгруппировав плечи, покорно заходит в такой уже родной дом, жить в котором она решительно отказывалась все время, а потеряв Лексу, потеряв шанс быть с ней рядом, поняла, как много она упустила.       Лекса, не спрашивая Кларк, ставит поднос с горячим кофе и тарелку с домашним бисквитом на журнальный столик и кивает на него, обращая внимание блондинки на угощение. Также Лекса приносит из спальни теплый шерстяной плед и кладет его рядом с девушкой. Та слегка трясущимися руками берет горячую кружку двумя руками, согревая пальцы. Взгляд поднимается от бисквита к изумрудным глазам, в которых сейчас сложно прочитать какие-либо эмоции. Лекса всегда умела прятать чувства и ей это удается даже сейчас, когда глаза Кларк на мокром месте и она вот-вот расплачется. Гриффин разворачивает плед и набрасывает его на себя, словно ее трясет от промозглой сырой погоды, а не из-за волнения, которое у нее вызывает Лекса. — Я знаю, что мне нет прощения и так далее… Но… Раз я ничего не в силах сама исправить, то может быть это поможет нам спасти наши отношения? — Кларк вытаскивает из маленькой сумочки какую-то фотокарточку и протягивает ее Лексе. — Что… это? — голос Лексы звучит хрипло, потому что за все время, как друзья уехали, она не произнесла ни слова. Брюнетка сглатывает и прикрывает глаза, отгоняя просящиеся вырваться на волю слезы. — Скорее не что, а кто.., — выдавливает из себя улыбку Гриффин, а в ее глазах стоят слезы. — Помнишь, ты как-то говорила об ЭКО?.. — блондинка смотрит в широко распахнутые изумрудные глаза и она боится реакции, которая в дальнейшем последует. — Хочешь сказать, что… это — твой малыш? — слова с трудом выходят из горла и Лекса делает глубокий вдох и выдох, чтобы успокоить свои мысли. — Наш, Лекса… Этот малыш наш… Если ты, конечно... — О чем ты думала, когда пошла на такой серьезный шаг без меня? Откуда мне знать, что этот ребенок — результат ЭКО, а не того, что у тебя был секс с мужиком? — Лекса знает, что ее предположение-вопрос звучит грубо, но она хочет знать правду сейчас, независимо от того, насколько сильно ее слова заденут Кларк. — Я не знала, как вернуть тебя… Как заставить тебя посмотреть на меня по-новому. У меня не было ни разу секса с мужчиной и я говорю тебе правду. Я всегда избегала темы детей в наших отношениях, я боялась переезжать к тебе, не понимая, что таким образом я тебя однажды потеряю, что, в принципе, и случилось. Я хочу все исправить… Пожалуйста, Лекса, дай мне шанс, — Кларк уже не сдерживает слез и ее плечи подрагивают от всхлипываний. Брюнетка пересаживается поближе к девушке и осторожно приобнимает ее за плечи, успокаивая и не давая словесного ответа, что Кларк прощена. — Прости меня, пожалуйста… Я люблю тебя больше жизни и этот ребенок — плод нашей любви. Он будет расти в любви. Только прошу, подари мне шанс на исправление… — Ты уже его получила, Кларк. Успокаивайся. Тебе нельзя нервничать, — ладонь Лексы ложится на слегка выпирающий живот блондинки и прикрывает глаза, в которых стоят слезы. Неважно, каким путем появился этот малыш, неважно, что в момент его зачатия самой Лексы не было рядом и Кларк пришлось все перенести самостоятельно. Но Лекса уже любит это маленькое сформировавшееся чудо в животике любимой девушки. И теперь для Лексы бьется новое сердце, которому через 6 месяцев предстоит появиться на свет. — Значит, снова вместе? — сквозь слезы спрашивает Кларк, пристраивая свою ладонь поверх устроенной на ее животе ладони Лексы. — Значит — навсегда, — девушка все еще не в состоянии расслабиться, потому что не верит в происходящее. — А ты не узнала еще, кто это?.. — Если ты о том, мальчик или девочка, я предпочла сохранить для себя это втайне. Когда родится, тогда и узнаем. Ведь, по сути, не так и важно — мальчик… девочка… девочка… мальчик. — Да, ты права. Это совсем неважно. Просто твое врожденное любопытство удивило меня сейчас. Как так ты сдержалась и не спросила на УЗИ о том, кто в тебе живет, такой крошечный, маленький и милый… — Вижу, что ты его уже любишь, — Кларк снова не сдерживает слезы, когда видит, с какой нежностью Лекса уже говорит о ребенке. — Кто-то стал совсем плаксой. Твой гормональный фон определенно претерпел кардинальные изменения.., — саркастично подмечает Лекса, но все же заботливо стирает слезы с щеки Кларк мягкими подушечками пальцев. От этого прикосновения Кларк прикрывает глаза и шумно выдыхает. Как ей было тяжело все эти три месяца не видеть Лексу, не слышать ее голоса. Болезненнее всего было не ощущать аромат ее кожи и волос.       И как Кларк могла быть такой дурой, отказываясь переезжать к Лексе? Ведь находиться с этой замечательной девушкой рядом каждый день, каждый час, каждую минуту, засыпать и просыпаться в ее объятиях — самый важный и бесценный подарок судьбы.