Джилл и все-все-все

      Зайдя в мастерскую, Джилл запрокинула голову, принюхиваясь. Кисловато-тёплый запах, какой не перебить ничем и ни с чем не спутать, пропитывал всё помещение. За спиной Франко издавал звуки, будто ему плохо… ну да, запах весьма спецефический и может показаться с непривычки довольно неприятным, но пара-тройка часов решают эту проблему…       Первым делом Джеллико направилась к полкам с полуготовыми поделками. За ночь и утро ничего не изменилось – ни отвалившихся кусочков, ни трещин не появилось. По части поделок девушка осторожно постучала валявшимся тут же карандашом – древним, ещё деревянным… Кое-что можно было отправлять в печь, судя по тому, как звонко они откликнулись на простукивание, а кое-чему стоило ещё подождать на полке – глухие нотки явно давали понять, что воды в поделках ещё избыток, и повезёт, если в печи они просто треснут, а не расколются в мелкое крошево.       Печь стояла в небольшой тёмной комнатушке за просторной светлой мастерской. Неясно, для чего её предполагал использовать архитектор – она была лишь немногим больше санузла, куда с трудом втиснулись унитаз и раковина – но вот муфельная печь в неё встала как родная. Она-то и была основным источником запаха, так не понравившегося Фрэнку… Джилл поднесла руку к толстой металлической дверце. От печи едва веяло теплом – за вечер и ночь накопленный жар подрастерялся, так что можно было доставать то, что было отправлено в неё вчера.       Стоило открыть дверцу, как привычный с детства запах, вырвавшийся из-за неё в облаке тёплого воздуха, стал гораздо сильнее. Поделки внутри были горячими, но рук уже не обжигали, так что Джеллико спокойно доставала их по одной, внимательно осматривала со всех сторон в поисках дефектов, стучала по ним карандашом, прислушиваясь к чистому звонкому отзвуку… Одну из пластин пересекала широкая трещина. Не то она оказалась недосушенной, не то беда была в материале… Исправить это было уже невозможно, и отбракованная поделка отправилась в стоявшее тут же, в комнате, ведро, в котором уже лежало несколько не переживших знакомства с печью вещиц из предыдущих загрузок.       — Так помощь-то тебе нужна или нет?— раздался из мастерской недовольный голос Фумагалли.       — Минуту, Фрэнк!— откликнулась Джилл, складывая розоватые пластины на тонкий лист фанеры, обычно используемый ей вместо подноса.— Там на большом столе свободно?       — Угу!       — Тогда кинь на него плёнку, она на нижней полке в левом углу лежит.       — ОК.       Хотя пластины были толщиной в какой-то сантиметр, весили они всё же немало, так что девушке пришлось поднапрячься, чтобы дотащить их все разом.       — Уф!— на выдохе поставила она свой груз на край стола, застеленный плёнкой.— Теперь раскладывай их так, чтобы ты легко дотянулся, в один слой. А я пока подготовлю всё…       В банку из-под краски цвета «индиго», как гласила едва заметная из-под красных потёков надпись, отправились две щедрых горсти красновато-коричневого порошка из мешка, одного из многих, что стояли под самым окном. Туда же Джилл начала тонкой струйкой из-под крана вливать воду, одновременно размешивая содержимое банки палочкой, тщательно разбивая образующиеся комки.       — Готово!— отчитался Франко.       — А теперь видишь ведро, в котором торчит много разного?— не отвлекаясь от своего занятия, продолжила командовать Джеллико.— Возьми оттуда самую широкую кисть. Я сейчас тебе разводить закончу, и надо будет тем, что у меня получилось, сверху покрасить пластины. Слой накладывай достаточно щедро, чтобы перекрыть цвет пластинок, но тонко, чтобы не поотваливалось и не потрескалось всё к чертям. Справишься?       — А не поздновато ли ты это спрашиваешь, раз уже согласилась на мою помощь?— отшутился друг.— Не бойся, сделаю. А чем будешь заниматься ты?       — А мне тут через сеть интересный заказ сделали,— перекрыв воду и ещё раз перемешав содержимое банки, по консистенции приблизившееся к питьевому йогурту, ответила Джилл.— Шебские лже-крестовик и лже-божья коровка на листе миротворца. Вот ими и займусь.       Со вчера в широком тазу, накрытом крышкой, осталось ещё более чем достаточно материала. Нажав на него пальцами, девушка покачала головой – всё-таки подсох – и добавила воды. Правда, как назло, её в этот самый миг окликнул Фрэнк, как раз закончивший с первой пластиной, и воды в таз отправилось куда больше, чем планировалось.       — Так, на будущее,— Джилл отщипнула от того, что было в тазу, большой ком.— Если я работаю с водой и при этом молчу – меня не отвлекать. Ты только что добавил мне лишнюю кружку воды и минут пять работы. Я же не на кругу работаю, чтобы с полужидким дело иметь, да и там тоже избыток воды – беда…       — А если сухого досыпать?— парень кивнул в сторону мешков, глядя на то, с каким трудом подруга вымешивает на застеленном толстой плёнкой рабочем месте кусок материала, отчаянно липнущий к рукам.       — Вот будь ты моим учеником, я бы в тебя за такое предложение чем-нибудь швырнула,— проникновенно произнесла Джеллико, с угрозой перекидывая ком из руки в руку, насколько это выходило при его консистенции.— Это пекарь муки досыпает, если лишней воды плюхнул, а мне – только вымешивать, вымешивать и вымешивать, пока нормально не станет, если я не хочу, чтобы всё растрескалось. Мне порой месить приходится дольше, чем тесто на хороший хлеб…       — А сколько хороший хлеб месить надо?— тут же заинтересовался Франко, благо, особого внимания его работа не требовала.       — Пока задница не вспотеет,— на полном серьёзе ответила Джилл.— Про это и анекдот есть…       За вспоминанием анекдотов работа пошла быстрее.       — А почему серый?— вдруг спросил Фрэнк, давно закончивший своё дело и отмывший руки.       — М?— не поняла вопроса Джеллико.       — Поделки серые все. Вот пластины – нежно-розовые, классный цвет, приятный. А остальное – унылое какое-то…       Джилл расхохоталась.       — Ох, Фрэнки, ну ты даёшь…— девушка даже отложила стек, чтобы ненароком не испортить работу.— Пластины тоже раньше такими были. Уж поверь мне, всё будет как надо!.. После печи.