Джилл и все-все-все

      — Это не честно!— возмущённо вскинулась Джилл.— Капитан, вообще-то, в нашей команде почётный титул конченого гуманитария у тебя! Я – и стихи? Это же ты пишешь… хокку, танки, я не различаю их… И хорошо пишешь, если верить отзывам в инфранете! Вот и пиши!       Начальству, как обычно, приспичило показать, что их подчинённые самые-самые. Нападало это желание на них не реже раза в пару месяцев, что служило неисчерпаемым источником шуток, а уж конкурс «Поэты галлактической полиции» и вовсе проводился по четыре раза в год. Обычно их спасал Роджер – три строчки чего-нибудь возвышенно-философского обзывались хокку и сочинялись за пару минут почти от балды, но в этот раз привычная схема внезапно дала сбой.       — В прошлый раз все участники представили хокку,— вздохнул Сакаи.— Наверху поняли, что от них пытаются отмазаться, и в этот раз потребовали классического европейского стихосложения.       — Ну напиши классическое, в чём проблема-то?— Джеллико сдаваться не собиралась.       — Не могу, у меня не получается,— развёл руками капитан.— Мы с парнями подумали и решили, что в этот раз отдуваться тебе.       Прежде чем доведённая до бешенства механик отыскала слова, Роджер ловко, точно ниндзя, выскользнул из каюты.       — С парнями, значит, подумали,— голос Джилл не предвещал ничего хорошего прочим членам команды.— Ладно-ладно… Отомщу, забуду, и ещё раз отомщу!       С силой выдохнув, девушка намертво заблокировала дверь каюты. Делать нечего – придётся в этот раз позориться ей.       Воровато оглянувшись, Джеллико вскрыла панель терминала и выдрала все провода, кроме обеспечивавшего питание – программно не пустить Франко в свой компьютер она не могла, но даже самому крутому хакеру не взломать удалённо технику, отключённую от сети. Только убедившись, что никто из команды никоим образом – во плоти или виртуально – не окажется в каюте, Джилл полезла в глубины личных вещей, где у неё хранился исписанный примерно на треть древний блокнот. Настолько древний, что в нём были бумажные, а не пластиковые страницы. И именно в нём, таком нетехнологичном, а потому – защищённом от чужих глаз в их цифровой век, механик хранила свои стихи.       Да, она писала стихи. Рано или поздно любой подросток пробует зарифмовать несколько строк. И нет, ей всегда хватало ума не выставлять их на всеобщее обозрение – Джилл прекрасно осознавала, что она не Шекспир и не Пушкин.       Перечитав их все на всякий случай, механик поморщилась. Нет всё-таки правильно она делала, не выкладывая их… Но одно вроде бы вышло всё-таки получше других. Написанное под впечатлением от сказок и фэнтези, оно должно было стать частью книги, которую Джеллико собиралась написать. Запала ей тогда хватило на три главы, но теперь хоть куда-то да пригодится… И нет, команде совершенно незачем знать о примерно полусотне стихотворений в блокнотике, а то так и сядут на шею… И это не стихи, а чёрти-что, не выброшенное только из сентиментальных соображений! Вот пусть жюри и плачет, колется, но жуёт кактус, а Джилл в этом участвовать не собирается! Вот наберёт, скинет в нормальный блокнот, а потом с какого-нибудь левого терминала перешлёт, и забудет, как страшный сон! Пальцы застучали по биоклавиатуре… Куда ты зовёшь меня, ветер? В какие небесные дали? Зачем на последнем рассвете Шепнул, что меня здесь не ждали?       Под локоть толкаешь поспешно,       Как будто могу опоздать я,       Листвой шелестишь мне надежду,       Бронёй обращаешь мне платье… Не надо, закончилась сказка, Мы всюду уже опоздали, Не станет Пегасом Савраска, И сердце моё не из стали…       Царевич?.. Он счастлив с Певуньей,       В их терем закрыта дорога –       Влюблённую дуру-колдунью       Не пустят и дальше порога…