Хроники переплетенных судеб

      Этого дня ждал весь Азерот - дня, когда Легион будет побежден, а последний демон изгнан из мира. Война, объединившая таких разных созданий, как людей, орков, дренеев, троллей, гномов и гоблинов, наконец, подошла к концу. Общий враг, некогда сплотивший извечных врагов: Альянс и Орду, был изгнан из азеротских земель. Мир ликовал и праздновал. Особенно громко радовались дворфы. Эти маленькие люди первыми приложились к лучшему стальгорнскому элю и громче всех напевали послевоенные песни, восхвалявшие героев минувшей войны, выпивку и лучших женщин. Радовались победе и орки, сражавшиеся за честь и свободу своего мира. Радость охватила даже сердца отрекшикся, в чьих душах, как казалось многим, давно не осталось места радости, веселости и празднеству.       Но за громким заливистым смехом каждого живого существа Азерота стояли непомерная боль от утраты любимых, страдания от тяжелых ран, море слез, отчаянная бездна страха и пустоты. Каждый потерял на этой войне что-то. Штормград – своего короля, Вариана Ринна, правителя столь великого, что уже при жизни ему воздвигли в столице памятник, а после смерти оплакивал каждый человек. В его честь горячо любящий отца сын отстроил разгромленный при катаклизме район, назвав его «Покои Льва» и теперь каждый житель Штормграда мог прийти, помолиться за упокой души короля и оставить цветы герою, павшему в битве за свободное будущее всего Азерота.       А сколько жизней было загублено помимо великого короля?       Демоны отняли у Азерота слишком многое. Слишком многих. Не было ни одного солдата, кто не испытывал бы горечь утраты по павшему собрату, другу, члену семьи. Достойнейшие капитаны, командиры и военачальники были сожжены в демоническом пламени, изуродованы и извращены врагами. Демоны оскверняли их плоть, их разум, проводили свои ужасные эксперименты как на живых, так и на мертвых. Теперь их души оплакивают. Хоронят, сжигают, отдают на волю волн их тела. Высекают в исторических хрониках их имена, дабы никто в этой войне не был забыт и ни одно деяние не стёрлось из сказаний об этой великой победе, которая казалась невозможной, но стала возможной благодаря миру между непримиримыми врагами. Как много они смогли достичь, сражаясь плечом к плечу! Как сильно оказалось это единство! Свергая верховных демонов, союз орды и альянса сотворил настоящее чудо, выковал победу руками своих верных солдат. И каждый из них теперь праздновал и горевал, горевал и праздновал, ведь ни одна победа не могла обойтись без смерти, ни одна смерть без слёз.       У Каннарис было свое кладбище. Так же, как и у всех на этой войне. К концу войны из ее отряда, насчитывавшего два десятка охотников на демонов, в живых осталось лишь семеро, включая ее саму.       Охотники на демонов сыграли большую роль в войне с Легионом. Обратившись к силе врагов, они использовали скверну против демонов. Они удерживали небывалую для эльфов мощь своей волей, не давая демонической сущности запятнать их, извратить и подчинить. Они были могущественны и сильны, но каждый стал иллидари лишь по веской причине – каждый потерял то, что было ему дорого, и осознавал угрозу Легиона еще задолго до того, как великая война пришла на Азерот. Они готовились к ней, и всё равно не были готовы. Ни к искушениям, ни к боли, ни тем более к смерти – иллидари не были готовы встретить все те ужасы, что постигли их на войне. Кто-то погиб под натиском врага, кто-то пал жертвой собственных демонов. Кому-то повезло и того меньше – их смерть была медленной и мучительной, демоны пытали их и не знали пощады. Повезло ли тем, кто пережил всю войну, иллидари не знали. Иногда каждый из них сомневался, стоит ли продолжать такую жизнь, в которой отброшено все прошлое, а будущее – лишь война с Легионом, страшным и беспощадным врагом.       Каннарис Свист Ветра гордилась своим отрядом. Они пережили всю войну вместе. Объединившись в момент, когда Легион напал на Азерот, эльфы стали семьей друг для друга, сплоченной компанией, которая чувствовала друг друга и отлично работала в команде. Сначала под предводительством Коддина Дикой Ярости, затем под опекой Каннарис, иллидари исполняли свою миссию с честью и достоинством, и не было никого из падших, кого Канна бы не оплакивала каждую ночь, оставаясь наедине с собой.       Эльфийка крови не позволяла себе горевать прилюдно. Как командир иллидари она не имела права показывать слабости. Всегда быть сильной, всегда знать, что делать, всегда уверять других в своей правоте, хотя самой не быть в ней уверенной – все это было тяжелым бременем, не подходившем той Каннарис, что некогда жила в мирной эльфийской деревушке и мечтала стать странствующей певицей. Война ее изменила. Ей пришлось стать сильной, чтобы взять в руки бразды управления отрядом своего брата.       «Я не справилась,» - думала она, - «Обещала уберечь тебя, брат, но не сдержала единственного данного тебе обещания». Тяжесть вины толкнуло взять ответственность на себя, и с того дня, как Коддин был сожжен дотла, Канна ни разу не улыбалась, ни разу не подавала слабости при других. Она была сильной, но лишь снаружи. Стержень, образовавшийся внутри, был тонок и мог обломиться в любой момент. Потому Канна была рада, что война, наконец, была окончена. Её миссия была выполнена, и теперь она была свободна от обязательств, от командования и войны. Больше ей не нужно было сражаться. И эта мысль успокаивала и радовала ее как ничто за последние годы.       -Война окончена! – воскликнула Каннарис, заступив на помост для выступлений. В Оплоте Охотников на демонов таких мест хватало. Рыжеволосая эльфийка не любила такие жесты, ей не нравилось красоваться перед толпой, совсем не хотелось, чтобы ее имя скандировали и восхваляли, она совсем не была честолюбивой. Напротив, скромной и тихой. Но были моменты, в которые даже скромным и тихим нужно выходить из тени и действовать на благо всех. Были речи, которые нужно было произносить, чтобы иллидари – её иллидари – вдохновлялись на подвиги, узнавали новости, готовились к битве.       Мысль о том, что сегодня её последнее выступление, несказанно радовала Канну. Она готовила длинную речь, но в тот момент, когда забралась на зелено-коричневый, как и многое другое в оплоте, помост, растерялась и забыла слова. Казалось, она была совсем не готова их произнести. Мысль, что столь долго теплилась в ее сердце, вдруг показалась девушке ужасной и неправильной. Привязанность к своему отряду начала давить на нее.        Канна не носила маску или повязку, подобно многим Иллидари, поэтому ее выжженные скверной зеленые глаза пустым взглядом смотрели вперед. Она больше не видела, как раньше, но чувствовала присутствие, различала ауры, образы, и по этим сущностям без труда могла различить членов своего отряда. Перед ней стоял каждый, кого она вела в бой.       Впереди всех возвышался Велнард, самый крупный и сильный воин в отряде. Его тело было неестественно плотным для эльфа, развитая мускулатура раскрашена зелеными татуировками, обнаженный торс покорил бы сердце любой эльфийской красотки, если бы они его интересовали. Вступив в ряды иллидари, Велнард отказался от плотских удовольствий. Девушки, слава, деньги – ничто не интересовало его, когда на кону была судьба мира, и по его серьезному, жесткому лицу становилось понятно, что мужчина до сих пор не поверил в сладостную весть о победе и ждет, что вот-вот Легион ворвется в Азерот с новыми войсками, свежими силами, превосходящими по силе те, что удалось одолеть азеротцам в минувшей войне, и резня продолжится. Мысли о войне не отпускали Велнарда ни на минуту, и он крепко сжимал в руке рукоять своего меча, названного Местью. Велнарду нравилось сражать своих врагов Местью, и, в отличие от многих иллидари, он не владел искусством сражения двумя клинками. Месть была двуручным оружием, отлично дополняющим его образ сильного, решительного бойца. Его решительный, не знавший покоя взгляд ожидал от командующей скверные вести.       За крепкой спиной Велнарда стояли братья Разер и Лонниас. Кровь от крови, они были очень похожи внешне. Братья были схожей комплекции, равного роста, одеты в одинаковые кожаные доспехи и носили схожие повязки на глаза. Различить их можно было по форме рогов: у Разера они были длинные, загнуты назад, а у Лонниаса короткие обрубки плотной материи, а также по прическе: Разер носил военную прическу с коротко выстриженными волосами, а Лонниас остался верен эльфийской манере и собирал длинные светлые волосы в хвост. Различались они и характером, и манерой общения. Разер был тихим, замкнутым в себе, сдержанным. Каннарис считала, что это из-за влияния скверны. Братья стали иллидари многим позже её самой, и она стала свидетелем и их обращения, и их роста как воителей. Раньше Разер был более общительным, пусть и держался в стороне от чужаков и легко пугался. Затем война и демоны в своей голове убили в нем желание общаться с окружающими. Он сохранял хорошие отношения лишь с братом, на которого всегда полагался в битве, остальным же отвечал сдержано, кратко, быстро, словно хотел, чтобы его скорее оставили в покое. В последнее время Разер становился все резче и агрессивней в своих высказываниях, и все боялись, что демоны внутри победят его. Лонниас боялся больше других, ведь любил своего брата. Разер был младшим, и старший брат чувствовал необходимость заботиться и оберегать его. Лонниас уже сотню раз пожалел, что предложил некогда брату стать иллидари, Разер оказался совсем не готов к уготованной братом судьбе. Сам Лонниас легко пережил и обращение, и сдерживал борьбу внутри. Он сохранил и перенес сквозь всю войну свой веселый нрав, легкость в общении. Он был душой компании, тем эльфом, что всегда снизит градус ссоры шуткой или поддержит во время трагедии. Многие доверяли Лонниасу свои проблемы, и он, играючи, помогал их решить и словом, и делом. Лонниас был тем, кто поддержал кандидатуру Каннарис как лидера после гибели её брата, и стал ее добрым, верным советником, ни раз выручая и вселяя уверенность в эльфийку, никогда не видевшую своей судьбой лидерство.       По правую сторону от Разера стояла Айкана, самая грациозная воительница на памяти Каннарис. Айкана, которую в отряде звали ласково просто Айка, остригла рыжие волосы достаточно коротко, чтобы они не лезли ей в глаза, но это ничуть не испортило её эльфийской красоты. Она была мила внешне, но совершено неумела в общении. Она грубила и ругалась пожестче, чем дворфийские кузнецы, но её мелодичный, милый голос никогда не позволял окружающим воспринимать её угрозы в серьёз. Она ненавидела женственность в себе и искренне презирала тех, кто видел в ней всего лишь красивое личико, а не ту угрозу, что она могла представлять для врагов. Пусть удары ее не были сильны, как у Велнарда, она была очень ловка и быстра, и ей достаточно было одной попытки, чтобы поразить противника в уязвимое место. Действуя обдумано, ей удавалось выживать там, где более опытные и сильные воины гибли. Айка была хорошим тактиком, и её идеи всегда находили место в планах атакующих миссий их отряда ещё тогда, когда он был только сформирован. Айка всю свою жизнь пыталась что-то кому-то доказывать, не желая мириться с устоявшимися правилами. Она никогда не соглашалась с тем, что шло в разрез с её мнением и не умела принимать сторону других людей. В её мире существовала лишь одна сторона – её собственная – и все вокруг должны были соглашаться, либо посылались в самые далекие пространства Круговерти Пустоты, к самым ужасным демонам ради занятий самыми ужасными делами. Но, не смотря на всю её вспыльчивость, заносчивость и конфликтность, иллидари умели усмирить её нрав и, понимая, что с ней бесполезно спорить, просто не спорили. Ей всегда шли на уступки, когда это не шло в разрез с интересами и безопасностью всего отряда. Единственным разом, когда её бурный нрав стал причиной раздора, стала ссора Айканы с Каннарис. Эльфийка громче всех противилась этому решению, уверяя отряд в том, что Канна – никудышный лидер, а предательство Коддина было её главным аргументом. «Как мы можем доверять сестре предателя?!» - громко вопила она, - «Эта Канна нас всех погубит, вот увидите!». Айкана хотела занять пост командира сама, но осталась без поддержки. Иллидари понимали, что эгоизм Айки иногда переходит все границы, и даже талант к тактике ведения боя не станет причиной для ее выбора как командира. Всё-таки не умение слушать других – плохое качество для лидера. Каннарис была избрана, а Айкана все еще злилась и с недоверием смотрела на командира. Каждый раз, когда гиб кто-то из отряда, Айкана ставила это в вину Канны и припоминала свои слова. В какой-то момент это начало надоедать и раздражать всю группу, и Лонниас был послан поговорить с Айканой. Никто не знал, о чём они говорили, но после трех часов, проведенных в закрытом помещении наедине, Айкана стала спокойней и добрей. С тех пор над ними часто подшучивали и представляли их хорошей парой. К всеобщему удивлению, Айка злилась на такие слова совсем иначе – называла всех дураками, краснела и спешила куда-то скрыться, а Лонниас лишь улыбался и разводил руками. В шутку его прозвали Укротителем Дикой.       В тени Айканы стояла Бэльния, её близкая подруга. Никто не знал, как Бэль оказалась в рядах иллидари. Она никому не рассказывала о своей судьбе, мало говорила о себе. В противовес Айки она была тихой, милой и робкой. Воительница из нее была не самая лучшая, зато отличная разведчица. Бэльния была достаточно неприметной, чтобы узнавать любые сведения, которые большинство иллидари привыкли вытаскивать из врагов силой. Её не брали с собой на крупные сражения, но эльфийка была важной частью отряда, могла за себя постоять в стычках. Бэль была единственной, кто поддержала Айку в ее желании командовать. Ей было неловко говорить что-то против всех, она мялась и жалась как всегда, но высказалась. «Отряду нужны сильные и решительные,» - лишь сказала она. Как многие считали, она видела в Айкане то, чего не доставало ей, и потому поддерживала подругу. И, конечно же, потому что верный друг не мог поступить иначе, не мог предать дружбу. Верность и преданность отличали Бэльнию. Она часто говорила, что именно верность долгу иллидари позволяла эльфийке пережить все битвы даже с её скудными талантами к войне. Бэль была как никто объективна в оценке своих способностей, страдала паталогической честностью, что часто терзало её. Она не умела отказывать, не умела спорить, как не умела многого другого. Но Бэль любили все, даже Айкана, которая находила в каждом изъян, за который могла недолюбливать. Возможно, именно покладистость Бэльнии стала причиной их теплой дружбы. Последним эльфом, состоявшим в отряде Каннарис, был Уолнас. Этот иллидари не имел в себе гениальных талантов, не обладал огромной силой, не смыслил в тактике, но был исполнительным воином и хорошим солдатом, который поддержит любое нападение и прикроет тыл. Уолнас немного смыслил в медицине и делал отвары и мази в длинных, опасных походах, но не владел достаточными знаниями, чтобы обрабатывать тяжелые раны или ставить диагнозы. Уолнас признавался, что хотел стать жрецом и готовился к обучению, пока его край не сожгли демоническим пламенем твари из Круговерти Пустоты. После этого Уолнас надолго предался отчаянию, и свет больше не влек его, как прежде. Он жаждал мести, потому и примкнул к иллидари. Он никогда не поклонялся Иллидану до безумия, как многие иллидари, никогда не верил в высшие идеалы. Его целью было уничтожение демонов, и он уничтожал их, идя туда и тогда, когда ему приказывали. Что-то в нем сгорело вместе с его родным краем, Уолнас знал это. Что-то, что приносило радость от жизни. Ему уже было все равно, что произойдет с его телом, сознанием, рассудком. Он страдал, глубоко в душе, страдал от собственных мыслей, но не показывал этого остальным. Думал, что его не поймут, да и зачем? Ничего уже не изменишь. А истории, схожие с его, были за плечами у каждого.       Каннарис с нежностью смотрела на членов своего отряда. У них были конфликты, были сложности, были разногласия, но их всех объединила эта война. К каждому она привязалась и каждого любила, как родных братьев и сестер. И искренне была рада, что они все пережили страшную бойню. Глядя на выживших, Канна не могла не вспомнить и павших. Тех, кого очень не хватало ей. Тех, кого уже не вернуть. И именно с них, с павших, она и решила начать свою речь, позволив сердцу говорить то, что оно чувствует, а разуму, некогда составившему строгий текст речи, отступить в сторону. -Война окончена, - повторила Канна, но уже не так строго, воинственно и радостно, как прежде, - Окончена. И многое осталось позади. В этих битвах мы оставили часть себя. В этих бойнях мы оставили наших товарищей. Храбрые бойцы пали, сражаясь против пылающего легиона. И они не будут забыты! Никто из них! Наши братья и сестры остались там... Но мы будем помнить о них, об их подвигах! Ведь как можно забыть то, как величественно сражался Неллом? Какую жертву принес Гейнон, чтобы защитить нас всех? Каким отличным разведчиком был Деллир, отдавший жизнь, но не выдавший наших секретов? – Канна опустила взгляд на свои руки, беспомощно сжимавшие клинки Искусителя, доставшиеся ей от брата. Она скорбела по каждой падшей душе и по душе собственного брата, что ей пришлось забрать собственными руками.       Отряд затих вместе с командиром, отдавая дань памяти погибшим. Какие бы чувства не связывали их с мертвыми, теперь все это было в прошлом. И они могли лишь пожелать, чтобы их души были упокоены.       Собравшись с духом, Канна продолжила.       -Мы не забудем. Мы все давали клятву пред их падшими телами и душами, что отомстим за них и победим в этой войне. И вот, наконец, всеобщими усилиями мы достигли этого! МЫ ПОБЕДИЛИ! – воскликнула командир. Её голос наполнился силой, и далее она говорила на одном дыхании, - Мы показали этим демонам, где их место! Мы загнали их обратно в их жалкие миры зализывать раны! Мы отбили Азерот в войне, что объединила все народы и фракции против общей угрозы, в битве самой кровавой и жестокой за всю историю Азерота. Но МЫ выстояли. МЫ это пережили. МЫ победили. И мы сдержали наше обещание, данное нашим братьям и сестрам. Теперь их души смогут упокоиться и присоединиться к своим любимым. Теперь мы сможем спать спокойно, зная, что нашему народу и нашему миру больше не угрожают демоны!       Велнард, сохранявший тень потерь на своем лице, вдруг закричал.       -Да! ДАА! – это был воинственный вой, выплеснувший все накопившиеся за войну эмоции. Это был крик радости и крик боли, это был голос свободы от войны и той тяжести Мести, что он держал в своих руках.       Его крик поддержали и другие. Громко раздался крик Айки, а за ней робко вскрикнула и Бэль. Подхватили клич и братья, и вместе с ними закричала сама Каннарис, чувствуя, как никогда прежде, их единство. Цель, что объединила столь разных эльфов, наконец, была достигнута, а столь ужасная угроза побеждена. Каннарис увидела слезы не верящей в это Бэльнии, и сама чуть не заплакала. Лишь крепче сжав в руках клинки Искусителя, она подавила рыдания в себе. Пусть это были и слезы радости, слезы победы, она не хотела показывать их, ведь все еще оставалась их командиром, их лидером и лицом их отряда, защищающим и оберегающим их от всех угроз: внутренних и внешних. Когда крики ликования стихли, командир иллидари продолжила речь.        - Многие жертвы были принесены во имя этой победы. Мы отказались от того, кем были рождены, чтобы обрести эту силу. Мы – ИЛЛИДАРИ – отныне и вовек.       -Отныне и вовек! – подхватил Уолнас, как боевой клич, прервав Канну.       -Отныне и вовек, - повторили остальные члены отряда, прижав левые руки к груди. Обычно они скандировали иные лозунги, но сейчас, как никогда, они осознавали, что это значит.       -Нам никуда не деться от нашей сущности. – продолжила Каннарис, с грустной улыбкой смотря на столь же потерянного и обескураженного Уолнаса, который так же, как и она, так же, как все остальные, не представлял уже жизни без вечной войны. – Никуда не деться от нашей войны. Наши тела исписаны демоническими метками. На наших головах рога – вечное свидетельство и память о том, кем мы стали, чтобы победить, и что оставили ради этой победы. Война окончена, отряд. Азерот спасен, и мир пришел на наши земли. Но не будет нам покоя. Никогда. – Она с трудом выговорила эти слова, как приговор самой себе. – Ведь война с демоном продолжится в каждом из нас, и наша жизнь отныне и вовек зависеть от того, как долго мы сможем одерживать верх. Будь милостива к нам всем судьба, чтобы наша жизнь продолжалась как можно дольше, и чтобы демоны никогда не одержали вверх. Ведь только мы расслабимся, только помыслим, что победили, наша душа будет сломлена. Война… Война с Легионом всегда будет продолжаться в нас. И лишь наша смерть окончит её. – Её глаза горели зеленым огнем, не прикрытые повязкой. Отчаянная, уставшая от войны, оскверненная кровью демонов с длинными загнутыми назад рогами, рыжеволосая эльфийка была самим воплощением минувшей войны, знающей лишь боль да утраты. Она отнюдь не была глупа и не питала каких-либо иллюзий. Она прекрасно понимала, чем будет их жизнь дальше. И каждое следующее слово было жестче и тяжелее, чем предыдущее. – Просто помните об этом, каждый. Помните, что после всего нам ни за что нельзя сдаться демону, что внутри нас.       -К чему Вы ведете, командир? – в голосе Лонниаса слышалась тревога. Эльф всегда метко улавливал настроение окружающих и их помыслы, Канну он читал как открытую книгу. – Почему Ваша речь так похожа на прощание?       Отряд начал перешептываться между собой. Бэльния выглядела напуганной и растерянной, Айкана самоуверенно улыбнулась, чувствуя сладость победы и уже готовая выдать очередную порцию едких кислотных замечаний в сторону командира. Разер стоял молча, выпрямив спину, пока к нему не наклонился Вэлнард, возвышавшийся как скала. Выслушав его шепот, голова Разера накренилась на бок, мужчина нервно задергался и обнял себя руками.       -Уходите. – проговорил он с растерянностью, которую редко можно было услышать в его голосе. Уже давно Разер приобрел странность в своей манере общения – он перестал выделять вопросы интонацией, и каждое его слово произносилось однотонно, повествовательно. Иллидари приходилось самим догадываться, когда он спрашивает, а когда констатирует факт.       «Бедняга,» - в очередной раз подумала Канна, глядя на то, во что превратился Разер. Дерганный, загнанный в угол демонами в своей голове, он был сломлен. Даже победа в войне не приободрила его. Скорее, наоборот, лишила его единственного, что у него было – смысла в жизни. Калека, он уже никогда не сможет жить спокойной и счастливой жизнью.       «Но брат не оставит его. Он в надежных руках.»       -Уходите от нас. – произнес Разер следом. – Так ведь. Так.       Он поднял голову, смотря на командира призрачным зрением.       -Это так? – нагло и громко спросила Айкана, выходя вперед Вэлнарда Стойкой Скалы. Воителю это не понравилось, но он не сказал ни слова наглой девчонке. Он привык игнорировать ее выходки. Слова командира интересовали его больше. Он дал клятву служить командиру, исполнить любой её приказ. Он уважал Каннарис и сражался за неё. Для эльфа-военного, такого солдата, как Вэлнард, командир – как отец, а Канна стала для него заботливой старшей сестрой. Она была к нему добрее и внимательней, чем кто-либо, и, в отличие от ее брата, она не бросалась в бой на эмоциях, а принимала взвешенные решения. Каннарис не была великой воительницей, ей было далеко до ловкости Айканы или силы самого Вэлнарда. Но девушка-иллидари умела слушать, выслушивать и слышать каждого, что ценно для командира, и принимать верные решения там, где весь отряд сомневался и спорил. Канна смогла найти подход к каждому, кроме Айки, но даже она в последствии начала слушаться. Если Каннарис уйдет, кто возьмет на себя командование? Что будет с их отрядом?       -Это так, - не стала юлить Каннарис. В её интонации прорезалась боль, а голос задрожал. – Это так, отряд.       На неё тут же обрушился шквал вопросов. Громче всех был слышен голос Айки, в отличие от остальных не желавших командиру остаться, а обвинявший её.       -Всё-таки бросаешь нас, командир? – Айкана произнесла это максимально язвительно, со злорадной усмешкой, и даже её милый голос не смог смягчить агрессию слов. – Как твой братец-предатель?       -Тише! – воззвала к тишине Каннарис.       Разер задергался. Его тело беспокойно качалось из стороны в сторону, плечи то поднимались, то опускались. Брат положил руку ему на плечо и прошептал что-то успокаивающее. Айкана стояла с холодной уверенностью победительницы, в то время как Бэльния за её спиной вновь зарыдала.       Лонниас подозвал ее к себе и приобнял второй рукой, и девушка, громко шмыгая носом, прижалась к его крепкому плечу.       -Не надо, командир. – прошептала она.       -А я говорила! – храбрилась Айкана, - Говорила!       -И что же ты говорила, Айка? – не выдержал Вэлнард. – Что, девчонка? Канна стояла за каждого из нас стеной. Она защищала и оберегала нас и наше дело. Она – отличный командир.       -Который предает отряд? – тут же оскалилась иллидари, не довольная, что против ее слова кто-то выступил. – Она сестра предателя. И сама такая же…       -Не смей! – взревел воитель, выхватывая Месть из ножен.       -Прекратите! – воскликнула командир и, спрыгнув с помоста, встала между ссорящимися иллидари, - Дайте мне слово и выслушайте. Каннарис боялась, что они продолжат, но Вэлнард, тсыкнув, убрал меч, подчиняясь воле командира. Айкана тоже проявила благоразумие.       -Наш отряд был сформирован ради победы над Легионом. Мы стали Иллидари ради победы над Пылающим Легионом. Но демоны свергнуты. И в нас – иллидари – больше нет нужды. Не только наш, другие отряды тоже расформировываются за ненадобностью. – в ее голосе звучала жесткость командира, но на душе бушевала буря. Канне было больно прощаться, и она не хотела, чтобы её братья и сестры по оружию запомнили ее предательницей, бросившей их. Не хотела она и сражений. Канна устала от войны. Устала от бойни, боли и крови. Устала видеть, как гибнут её друзья, устала пытаться спасать мир, разрываться между долгом и собственными чувствами. Устала командовать, принимать решения, улаживать споры. Она устала от всего, что ее окружало, от всего, что она делала. У неё просто не осталось сил, чтобы продолжать борьбу.       -Расформировываются? – заикаясь, прошептала Бэль, - Да как так? Как же так-то? – она была искренне напугана, зная, что ей некуда пойти. Её семья, если ещё и жива, уже не примет её – чудовище, принявшее скверну в свои жилы.       Некуда было идти и остальным. Иллидари становились самые отчаянные, утратившие всё, что было дорого, те, кому нечего было терять и некуда возвращаться. Теперь им было и не за что сражаться.       -Но как же те демоны, что еще остались в нашем мире? – не унимался Вэлнард. Сначала он защищал командира и её решение, но теперь начал задумываться над тем, что их ждет. Ведь, кроме войны, у него ничего не было, - У нас еще много работы. Впереди еще много сражений!       -Демоны всегда были вокруг. – подтвердила Канна.       -И с ними должен кто-то разобраться! Разве отныне это не наша миссия? Защищать мир от демонов. Ведь мы – иллидари! Отныне и вовек. Вы сами сказали. – он был настроен решительно.       Каннарис тоже была непреклонна.       -С теми, кто остался, без труда справится любой маг. Иллидари больше не нужны этому миру. В той степени, в которой мы нуждались в этой войне.       -Но… - пытался возразить Вэлнард.       -Что с нами было, когда Пылающий Легион не стоял у наших ворот? Когда Владыка Иллидан поднял нас на борьбу с угрозой, которую он видел уже тогда? Нас посчитали чудовищами. Бросили в темницу. Объявили предателями син`дорай. – Канна выдохнула, вспоминая, как долго и тяжко было её заточение. – Сейчас они помнят. Они увидели. Но долго ли будут помнить? Как быстро они начнут видеть в нас тех, кого уничтожали? Как быстро вновь будут смотреть на нас не как на героев, а как на чудовищ? Скоро каждый ордынец, каждый альянсовец будет желать смерти иллидари. Они не нападут открыто, просто подождут, пока наши демоны не раздерут нас изнутри. И будут радоваться нашей смерти.       Бэльния крепче прижалась к Лонниасу. Эльф успокаивающе гладил ее по волосам и сохранял печальное выражение лица.       -Каннарис… Вы правы, так и будет. – произнес он. – Даже если мы будем спасать мир вновь и вновь, с нами не будут считаться, нас будут ненавидеть из-за наших методов. Но разве… Разве нас это когда-то останавливало? Почему сейчас нас должно это волновать? Мы привыкли к ненавистным взглядам. Привыкли к боли, к войне. Что иное нас может ждать… Мы и не рассчитываем на почести и любовь.       -Не должно. Но будет. – твердо ответила она на слова советника, - И беспокоило прежде каждого, признайтесь.       По скривившимся гримасам членов отряда Канна поняла, что попала в точку.       -Ответьте мне вот на что. Ради чего вы стали иллидари? - голос Канны звучал громко. Она обратилась к воителю рядом с собой, - Скажи, Вэлнард, скажи.       -Месть, - процедил он сквозь зубы, сжимая рукоять двуручного меча.       -Месть, - протянула Канна, словно дегустатор вина, пробующий новый сорт и оценивающий послевкусие и выдержку. - А ты, Лонниас? Советник не стал кривить душой.       -Месть.       Канна кивнула и обратилась к Бэльнии, немного успокоившейся и отстранившейся от друга.       -Что насчет тебя, Бэль?       Никто не знал о прошлом Бэльнии, но Канна не могла представить иного мотива для такой слабой и наивной девчонки, как Бэль, кроме мести, что мог бы толкнуть ее на становление иллидари, воителем, коим она совсем была не готова стать. Но стала. И пережила сам Пылающий Легион.       -М... Месть... - проговорила она, мямля.       На том же сошлись и оставшиеся.       -Месть, месть, месть... Все здесь одержимы местью. Месть давала нам силы, давала стимул сражаться и вставать, жить. Но разве мы не отомстили? Разве наша миссия не была завершена на том? Мы победили Пылающий Легион! Разве это не возмездие?       Бэльнии кивнула, соглашаясь со словами. Вэлнард не был готов отвернуться от своих убеждений.       -Нет. Моя душа еще жаждет крови. Я не успокоюсь и буду преследовать каждого демона в Азероте.       Его поддержала Айкана и Уолнас. Остальные не высказались и стояли молча.       Каннарис подняла левой рукой один из клинков Искусителя.       -Нельзя жить одной лишь местью. Мой брат жаждал ее. Коддин был одержим отмщением. Он видел демонов и впадал в ярость. Не находил покоя, пока не уничтожал каждого из них. Он был великим воином, но куда завела его месть? Он стал безумен. Он начал сходить с ума. Месть, месть, месть... Он все хотел ее, но скольких бы он не убивал, его жажда не утолялась. Правда в том, что эту чащу невозможно заполнить. Эта боль... За наших любимых, ее невозможно забыть, от нее невозможно отвернуться. Она всегда будет с нами тяжестью на сердце. И скольких бы мы не убивали... Это не вернет их. Их свет угас. А мы продолжаем губить себя, каждым шагом увязая глубже в вязком болоте мести. Мы потонем, если не остановимся, захлебнемся и сгинем, потеряем себя, потеряем все. Наши близкие были отомщены. Наша победа свершилась. И теперь - ради себя и тех, за кого мы мстили - разве не пора остановиться?       -Вздор! - воскликнула Айкана. Она понимала, о чем говорила Каннарис, но не могла оставить свою миссию, - Хочешь сбежать, поджав хвост?       -Я исполнила свой долг, - подтвердила Канна. - И бежать больше не от кого. Мы победили, Айка. Посмотри на себя. Посмотри на Разера и Бэль. Кем мы стали, зайдя так далеко? Если не остановимся, падем той же участью. И легион победит и сломит нас.       Лонниас выглядел задумчивым. Он не спешил высказываться, как Айка, и обвинять командира. Он знал, что Канна права. Его решение о вступление в ряды иллидари забрало душу брата, и он никогда не простит себе этого.       -Ты права, Канна, - произнес он, когда Айка, исходившая злобой, перестала выкрикивать обвинения и ругательства, - Мои действия завели брата на этот путь. Сотворили с ним... это. И ради него... Я должен помочь ему. Мы видели слишком много крови.       Голос эльфа звучал скорбно и виновато.       -Почему ты грустишь, брат. Все хорошо. Мы добились того, к чему стремились. - ответил Разер.       Лонни похлопал брата по плечу и печально улыбнулся.       -Ты прав. Прав. - прошептал он дрожащим голосом.       -Мне некуда идти. - сказала Бэльния. - Так что я останусь с Айкой, если ты позволишь, подруга.       Айкана явно была тронута неожиданными теплыми словами. Настроение ее улучшилось, но мысли о павших не давали ей покоя.       -Легион совершил много зла. - удивительно спокойно сказала она, - Мне есть за что мстить. Хотите уйти - катитесь. Я останусь в оплоте. Найду чем заняться.       Она плюнула в сторону командира и направилась к выходу. Канна сделала вид, что не заметила этого, хотя жест сильно задел её.       -Бэль, идешь? - Айка не обернулась, но замерла на месте, чтобы подождать.       Бэльния растерялась.       -Сейчас! - воскликнула она и, прежде чем последовать за подругой, подошла к Канне и крепко ее обняла. - Спасибо Вам, командир. За все. Вы хорошая. И, надеюсь, на Вашем пути Вы обретете нечто иное, нежели месть.       Каннарис была тронута до глубины души. Она будет скучать по этой доброй и скромной малышке.       -Береги себя, Бэль. И присмотри за Айканой.       Бэльния кивнула, отдала честь командиру и побежала догонять подругу, после чего обе эльфийки исчезли за арочным проходом.       Уолнас смотрел вслед Айкане с уважением. Впервые за все время он разделял ее взгляды.       -Мне не нравится то, что Вы решили оставить нас, - честно признался Уолтас. – Вы всегда были благоразумны и справедливы, и я не сомневался в Ваших решениях. Но теперь… Вы бросаете нас.       -Это не так, Уол... – виновато произнесла Канна, тут же почувствовала, что ее уверенные раннее слова теперь звучат как оправдание.       -Это так! – прикрикнул он, - Наш отряд столько пережил! Мы – сплоченные общим горем – объединились и стали словно одной крепкой семьей. – Молчавшего все время Уолтаса переполняли эмоции, - Это чувство - как раз то, что необходимо нам, чтобы не чувствовать, как Вы сказали… Презрение и зло со стороны? Зная, что есть такие же, как мы, зная, что у нас есть оплот и отряд, мы могли отринуть сомнения и сражаться, забыв про эту боль, зная, что есть нечто большее, чем месть. Но к чему это все пришло? – лицо мужчины было измотанным и печальным. Он ощущал себя преданным. – Теперь Вы дробите эту семью, желая уйти. Но куда?       Вэлнард кивал, соглашаясь с каждым словом Уолтаса. В глазах воителя горела ярость.       -Я всегда защищал Вас, командир. Но не теперь. Если однажды Вы позовете нас, мы не придем. – он кинул эти слова с агрессией и яростью.       Вряд ли Вэлнард собирался сдержать эти слова, они были сказаны сгоряча. И все же, они задели Каннарис. То, что сказал Уолнас, было правдой. Она сама ни раз думала, что именно иллидари стали ее новой семьей. Уходить от них, означало обречь себя на одиночество. Да, пусть война окончена, но узы, что связывали их были крепки. Они могли бы продолжать странствовать, найти новую цель, сражаться за нечто иное, нежели месть. В конечном счете, демоны на Азероте никогда не переведутся. Каннарис, как их командир, должна была вести отряд дальше, вслед за собой.       Эльфийка выбрала самый трудный путь из всех. Она решила расформировать отряд, чтобы каждый иллидари смог познать иную жизнь, не только войну, в которой есть место лишь боли, страху и отчаянию, но и мирное время. Она потеряла брата в этой войне и потому больше не хотела терять никого. Уберечь их от сражений, от глупостей, от всепожирающей мести, впившейся в их разумы столь же цепко, как скверна в жилы крови. Она хотела спасти их от них самих, но, кажется, сделала только хуже. Айкана перевернула все с ног на голову, и ее напору Канна не смогла ничего противопоставить. Воины-иллидари, вторя Айкане, не хотят её слушать. И лишь Лонниас – мудрый, добрый друг – как всегда на её стороне. Видя муку на лице Каннарис, он постарался успокоить Уолнаса.       -Каннарис не желает бросать нас. – спокойно проговорил он, - Она ищет другой путь жизни. Не горячись, Уол, подумай. И ты, Вэл. От мести нет спасения. Она травит душу. Душит. Мы с Канной понимаем это, и вы поймете, если успокоитесь. Она не желает разрушить нашу семью…       Успокаивающий голос Лонниаса подействовал на отлично. Уолнас пристыжено побледнел, когда он увидел уязвимость и боль в лице командира, руки которой тряслись.       -Мне тоже нелегко от всего этого, - прошептала она одними губами. Её стойкость слабела, и так хотелось, чтобы этот разговор скорее кончился. Уолнас понял, что погорячился.       -Простите, командир. Просто… Это слишком внезапно. Я посвятил себя службе, иллидари. Если не станет Вас, нашего отряда, то куда мне идти? За Айкой? К демонам эту заносчивую девчонку.       -Я понимаю, - хрипло ответила Канна, с трудом сдерживая рыдания в себе, - Но и война не может длится вечно. Ты ведь хотел стать жрецом до всего этого. Почему бы не попробовать снова вернуться к врачеванию? Мы ни раз отмечали у тебя талант к лечебному искусству. Ты спас много наших.       Уолнас хохотнул, затем скривился.       -Даааа, - протянул он, - Иллидари-жрец. Эльф света, не видящий свет. – Голос был наполнен беззлобным сарказмом. – Это всё в прошлом. Теперь я военный человек, далекий от света.       -Свет примет нас всех, - утешающим голосом произнес Лонниас. В такие моменты он был похож на священника, и Канна всегда удивлялась, почему воин-Уолнас, а не Лонниас-душа-компании имел тягу к свету.       -Даже тех, кто от него отвернулся? – Уолнас отмахнулся. – Я предал свет ради силы демонов, чтобы сразить их. Предал себя в стремлении к мести, - Наконец, до него начало доходить. На мгновение на его лице отобразилось прозрение, он понял каждое слово, что пыталась до него донести Канна. – Месть… Вытравила все, что было во мне. Сожгла все убеждения пламенем скверны. И вот он я, воитель и воин. – Он покачал головой.       Произнеся в слух то, о чем он молчал столько лет, неся на плечах бремя иллидари, ему вдруг полегчало, и он испытал благодарность.       Казалось, градус беседы спал, но разговоры о свете не впечатлили Вэлнарда.       -Свет не примет никого из нас. Он плевал на наши жизни и судьбы раньше, плюет и сейчас, - резко рявкнул он, топнув ногой. – Где был свет, когда демоны убивали наш народ? Кому из нас он помог? Сколько раз ты взывал к нему, Уол, и почему перестал? Потому что он не ответил? Ты думал, он оставил тебя? Ему всю жизнь было плевать на тебя, меня и Разера.       Вэлнард злился. Канна не знала, что злило его сильнее – её уход или мысль о том, что сражаться больше не за что.       -Я еще не отомстил. Если будет нужно, я пойду за Айкой. Если будет нужно, я сам возглавлю наступление. Плевать на всё. Я вновь клянусь, что посвящу свою жизнь борьбе, как клялись все иллидари, пройдя посвящение. Если вы, крысы, дрожите от страха и бежите – сбегайте. Но, как Вы уже сказали, командир, плевать в вас будет весь мир. Иллидари нигде не найдут мира. Их нигде не примут. Они не вернутся к обычной жизни. Вы поймете это и приползете обратно в Оплот. Но тогда вы не найдете здесь братьев и сестер. Предателей не сильно-то жалуют в наших рядах.       С этими словами он ушел.       -Вэлнард, стой! – крикнула Каннарис ему в след, но Вэлнард, если и услышал, никак не отреагировал. Каннарис подумала, что нужно броситься следом и доказать свою позицию, объяснить, что она хочет как лучше, но Канна хорошо знала характер воителя и поняла, что это бесполезно. Он будет твердо стоять на своем, как никогда не сдавал позиции в бою. Он не поймет и не попытается понять, вдолбив в голову свою правоту. И её сердце наполнило безвыходное отчаяние, душащее, как удавка, овившаяся вокруг шеи.       -Не грустите, командир. Он поймет. – Попытался поддержать Разер. Эльф улыбнулся слабым подобием улыбки. Демонические клыки делали её похожей на оскал.       -Спасибо, Разер. – искренне поблагодарила его Каннарис. Затем повернулась к его брату, убрала клинки брата за спину и взяла советника за руки, - И тебе, Лонниас. Спасибо. За всё, что ты сделал для меня, как для командира и друга. Я очень ценю тебя, брат. Лонниас улыбнулся, тронутый ее словами.       -Для меня было честью быть Вашим советником, командир. Вы привели нас к победе, и, пусть наш общий путь окончен, все будут помнить Ваши подвиги и Ваши решения, что помогли нам выжить. Пусть они злятся сейчас… Они поймут и простят Вас. – его голос был теплым и таким умиротворяющим, за что Каннарис хотелось еще раз поблагодарить иллидари-советника. Попрощаться с ним для девушки оказалось самым большим испытанием. Она бы взяла его с собой, но понимала, что он не пойдет за ней. Ведь она больше не его командир, а ему нужно заботиться о брате.       -Мне не нужно их прощение, - устало проговорила она, - Мне нужны их жизни. Пусть хоть трижды дуются на мои слова, но, если поймут, что они значат, если уберегутся от борьбы и мести… Демоны, Лонни, скажи, что я поступила правильно? – ей было важно это услышать. Всё-таки, перед тем, как объявить о роспуске отряда, она с ним не посоветовалась и впервые приняла решение сама, не собирая советов.       -Командир прав, - ответил Разер вместо брата. – Мы все устали.       Лонниас взял руки девушки в свои и крепко сжал.       -Не сомневайтесь, Каннарис. Война закончилась.       -Война закончилась. – подхватил Уолнас и похлопал девушку по плечу.       -Я так счастлива, что вы услышали меня. Хотя бы вы… Хотя бы вас я смогу уберечь. – голос ее сделался слабым, и, сама поняв это, она приободрилась и выпрямилась в спине. Когда Каннарис заговорила вновь, в голосе слова слышалась уверенность командира, - Так куда вы направитесь, братья?       - Искать свет, - тут же ответил Уолнас. Он принял это решение только что, но уже был готов за ним последовать, - Я должен заслужить прощение.       -А мы найдем какую-нибудь уединенную деревушку. – ответил за двоих Лонниас. – Займемся сельским хозяйством и вступим в местное ополчение. Будем служить Орде на границах нашего нового дома. Как раньше, но теперь немного иначе.       -Я с тобой, брат, - подтвердил Разер.       Каннарис улыбнулась. Чувствуя, что все изменится, и впереди больше не будет крови и сражений, она, наконец, улыбалась, не скованная обязательствами и обязанностями.       -Пусть свет не оставит нас, - искренне пожелала Канна, - И удача сопутствует нам в пути.       Уолнас благодарно кивнул. Лонниас выпустил руки командира из своих и отстранился.       -Что же будете делать Вы, командир? – спросил он. Ему тоже было нелегко проститься, но он держался хорошо, желая верить, что причудливые нити судьбы однажды вновь дадут им увидеться.       -Я больше не командир вам. – с облегчением подняв голову, сообщила Каннарис.       Да, теперь они были равны.       -Что будешь делать ты, Каннарис Свист Ветра? – повторил эльф с теплой улыбкой.       -Отправлюсь домой, Лонни, – ответила она с кроткой улыбкой, скрывавшей за собой горькую правду – у неё уже давно не было дома. Демоны забрали его, как и жизнь всех, кто когда-то был её семьёй.