По собственной глупости...

Маленький солнечный лучик вот уже несколько часов безуспешно пытался пробраться сквозь плотно занавешенные шторы. А это было так важно – успеть попасть в комнату до того, как это сделают его братья. Но вот, наконец, даже в такой непроходимой крепости нашелся маленький изъян. Счастливо рассмеявшись, малыш проскользнул внутрь и тут же рассыпался на миллионы сияющих пылинок, освещая сплетенную в крепких объятьях парочку. Просыпаться не хотелось вовсе. Было лишь одно желание – не выпускать этого мужчину из объятий. Эх, мечты, мечты. Все тело наполнило приятной легкостью, которая, впрочем, быстро сменилась острой болью. Сдавленно зашипев, я завозился, устраиваясь поудобнее. Чем, видимо, и разбудил альфу. - Проснулся? Боже, от этого бархатного с легкой хрипотцой голоса по моему телу пробежали сотни мурашек. Укутавшись в теплое одеяло, я со счастливым вздохом начал наблюдать, как одевается мужчина. Даже не верится, что я, никогда не верящий в вечную любовь омега, буду вздыхать, как влюбленная девчонка. Но этот альфа по моим стандартам был идеальным. Скажите, как можно устоять при виде этих перекатывающихся под смуглой кожей мускулов? Мне до зуда в кончиках пальцев хотелось поддаться вперед и осторожно облизать оголенные участки, почувствовать слегка соленый привкус. Вот уж не догадывался, что смогу вести и чувствовать себя так раскрепощенно. Я был настолько наполнен чувством какой-то запредельной эйфории и исключительного счастья, что мне захотелось поделиться своим настроением с сидящим рядом мужчиной, показать, как много для меня значила сегодняшняя ночь. - Знаешь, - чуть хрипловатым после сна голосом начал я, - я очень счастлив, что моим первым альфой был ты. - Первым? Странный вопрос. Ещё более странной мне показалось язвительная интонация, с которой он был задан. – На этой неделе? От этих слов я дернулся, как от пощечины. Хотя, если бы меня ударили, то это было бы и в сотой степени не так больно, как сейчас. Что? Почему он это сказал? - Милый, - увидев мое ошарашенное лицо, издевательски проговорил мужчина, - ты действительно думал, что я не смогу отличить девственника от прожженной шлюхи? Не настолько я был пьян. Это было так…унизительно. Ещё никто за мои двадцать лет не разговаривал со мной подобным образом. Но неужели я это заслужил? Неужели мое поведение было настолько бесстыжим, что меня приняли за обыкновенную давалку? Уже не глядя на альфу, я сполз с кровати и начал одеваться. Все тело пронзило острой болью, но я по мере своих сил старался не показывать, как мне плохо. Почему-то мне было крайне важно, чтобы этот мужчина не видел моего состояния. Хотя с другой стороны, это было даже хорошо, потому что доказывало, что я все ещё существую, может быть, даже живу. Пусть в это было так сложно поверить. Когда я покинул квартиру моего случайного любовника, в моем сердце поселилась пустота, снедающая меня изнутри. А ещё злость. Нет, не на альфу, который одним только словом разрушил всю мою жизнь, а, как ни странно, на самого себя. Вот такой уж я человек. Когда со мной случается что-то плохое, то я начинаю винить, прежде всего, самого себя, а потом уже всех остальных. А что? Да, я повел себя как последняя шлюха. Подумайте сами. Даже причина, по которой я появился в клубе, заключается в том, чтобы переспать с первым встречным. Ещё повезло, что мне попался вполне адекватный альфа. А ведь все могло бы закончиться совсем плачевно. Меня могли накачать наркотиками, украсть и продать в рабство или на органы. Не стоит забывать, что у меня течка. Так что я имел все шансы быть изнасилованным в какой-нибудь подворотне. И плевать на все мои предосторожности. А тут все произошло по обоюдному согласию. К тому же мужчина мог отвезти меня в отель и кинуть на деньги. Получается, что со всех сторон мне повезло. Да я просто счастливчик! Вот только никакой радости я почему-то не испытываю. С такими мыслями я вернулся домой. Вид пустой квартиры заставил меня чувствовать себя ещё более одиноким и несчастным. Словно сомнамбула, я прошел в гостиную и уселся на диван, невидящим взглядом уставившись перед собой. Я чувствовал себя полностью опустошенным, словно из меня выкачали саму жизнь. И где же мой неизменный юмор? Да хотя бы сарказм, спасавший на протяжении всей моей жизни. Пусто. Будь мне не все равно, то я бы, пожалуй, даже испугался. А вдруг так будет всегда? Я никогда не буду чувствовать, не смогу даже улыбнуться. В голове навязчивым пчелиным роем кружились воспоминания о сегодняшней ночи. Объятья, влажные поцелуи…Сто процентов, что этот сукин сын оставил мне кучу засосов, которые, словно клеймо, будут напоминать о моём позоре, моём грязном падении. Обхватив голову руками, я начал раскачиваться взад вперед, давясь унижением. Впрочем, я тоже отличился. Воспоминание о том, как я укусил альфу, заставило меня злорадно рассмеяться. Так ему и надо. И если до этой минуты я вспоминал нашу ночь с каким-то сожалением, то сейчас его полностью заменило чувство омерзения. Не осознавая, что делаю, я кинулся в ванную комнату и включил воду. Смыть, сорвать с себя эти прикосновения! Сорвав с себя одежду, я встал под ледяной душ и начал изо всех сил тереть себя мочалкой. Может быть, если я сотру с себя кожу, то смогу забыть…Подлец. Как же так…я от всего сердца… Запоздалые рыдания захлестнули меня с головой. И боль. На смену пустоте пришла всепоглощающая боль. Меня буквально выворачивало наизнанку от осознания того, что случилось. Говорят, что слезы очищают душу, успокаивают и лечат. Что же, похоже, что я проведу всю свою жизнь, оплакивая только эту ночь. *** Весь последующий месяц прошел, как в тумане. Если вы спросите меня, что произошло со мной за это время, то я вам просто не отвечу. Потому что я не помню. Я каким-то неведомым образом просыпался по утрам, запихивал в себя пару бутербродов, тащился в универ, затем приходил домой и заваливался спать. И так каждый день. Пару раз мой друг все же вытаскивал меня на какие-то тусовки, но вскоре понял, что это бесполезно. Я похудел, осунулся, но самое главное – я перестал улыбаться, стал нелюдимым, в какой-то степени даже диким. Но, тем не менее, меня это полностью устраивало. Завернувшись в собственную боль, словно в кокон, я продолжал жить. И может быть, когда-нибудь та ночь меня бы отпустила, и я смог бы вспоминать о моем позоре, если не с улыбкой, то хотя бы без жгучего стыда. Но жизнь решила все по-своему. Это был обычный день, не хуже и не лучше других. И он ничем не отличился бы от других, если бы я не потерял сознание посреди пары. Под шум и крики одногруппников меня доставили в медицинский пункт. Не хочу хвастаться, но университет, в котором я имею честь учиться, является одним из самых лучших в стране. И, разумеется, студентам медицинская помощь оказывается на достаточно высоком уровне. Если раньше меня это полностью устраивало, то сейчас я дико пожалел, что не поехал учиться в какую-нибудь глушь. Потому что, когда невысокий смешливый доктор-омега радостно сообщил, что я в скором времени стану папой, я, признаюсь, готов был его ударить. Уж лучше бы я не знал. Подумаешь, списал бы обморок на то, что так мало ем. И всё. А сейчас эта новость меня настолько ошарашила, что я готов был расплакаться. За что? Это нечестно. Что я в своей жизни сделал настолько ужасного, что Бог меня так жестоко покарал? Я же только начал все забывать. Доктор, наблюдавший за сменой эмоций на моем лице, кинулся меня успокаивать, неся бред о том, что мне нужно срочно обратиться в клинику и встать на учет, а ещё его, видите ли, озадачила моя худоба, мол, мне нужно больше кушать. Этот глупец решил, что это меня корячит от радости. Поэтому моё заявление, что ни о каком ребенке речь идти не может, повергло его в шок. - Но позвольте… - слегка заплетающимся от потрясения языком начал омега. - Не позволю, - грубо оборвал я доктора. – Мне этот ублюдок и даром не нужен. Из медицинского пункта я вышел злой и расстроенный. Конечно, жаль денег на аборт, но что поделаешь? Мысль, что от этого негодяя может что-то остаться, подняла в моей душе огромную волну возмущения. Чтобы хоть как-то отвлечься от всех неприятностей, скопившихся в моей жизни за последний месяц, я направился в магазин. Впервые за долгое время есть хотелось неимоверно. Набрав полные пакеты еды, я вернулся домой. Как прекрасно чувствовать, что ты ешь, скажу я вам. От смакования собственноручно приготовленного ужина меня отвлек детский плач. Бурча про себя, что за сегодняшний день с меня, пожалуй, хватит этих ошибок природы, я подошел к окну. На обочине дороги валялся пыльный велосипед. Владелец транспорта нашелся сразу же. Маленький альфа заливался горючими слезами, потирая ушибленное колено. Видимо, испугался проезжающих мимо машин и не справился с управлением. - Смотри, чудовище, - непроизвольно дотрагиваясь до ещё плоского живота, проговорил я. - Вот скажи, зачем нужно было ездить в неположенном месте? В этот момент к горе-водителю подбежал омега. Наблюдая, как молодой отец успокаивает свое чадо, я вдруг разулыбался. Невидимая нить, не дающая мне в последнее время дышать полной грудью, лопнула. Может, я не так уж теперь и одинок?