Самые яркие звёзды

Петушки уже давно прокукарекали, птички спели свои песни, а солнце уже давно восседает на небесном троне. Глаза, слипшиеся от слёз, еле открывались, а боль так и давила на виски. Чимин не сразу понял, где он, кто он и что произошло. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Часов на чердаке не было, оттого и не было понятно, утро сейчас или день. Солнечные лучи еле проникали в комнату своим жёлтым свечением, а пыль витала вокруг. Пака здесь не было вчера, а он так и не дописал свой стих. Ему было плевать, искал ли его кто-то, ведь сейчас он один, он наедине с самим собой, со своими мыслями. Встав с горсти сена, что согревала его всю ночь, он потянулся и сел прямиком за небольшой стол, где лежали самые сокровенные вещи — блокнот, карандаши, ручки и остальная канцелярия. Как только Чимин прикасался до своего блокнота, то сразу чувствовал успокоение, умиротворение, этот блокнот являлся единственной вещью, куда он записывал свои мысли, свои стихи, куда он рисовал и рассуждал по поводу той или иной ситуации. «22.05. Зачем я должен сдавать этот экзамен по математике? Я же её совсем не понимаю, а она не хочет, чтобы я её понимал. Мне не нужна математика в пении или рисовании, почему родители этого не понимают? Экзамен уже завтра, а я вообще не готов, и что мне делать? Безвыходная ситуация. По крайней мере, самое важное я уже сдал, не вижу причин волноваться за математику… Или вижу… Да пошло оно всё! Писать стихи куда интересней, там не нужно доказывать, почему эти треугольники подобны и находить дискриминант. Так ладно, и всё же сначала я сдаю алгебру, а во второй половине дня геометрию, буду надеяться на лучшее.» Последняя запись почти месяц назад, а Чимин ведь сдал тогда математику. Его взор упал на недописанный стих, который всплыл у него в голове совсем недавно, эти строчки, мысли, слова, он весь день ждал вечера, чтобы излить всю душу в этот листок размером А5. «Мечты есть у каждого из нас, Но они абсолютно разные. Я расскажу вам о них сейчас, Ведь нет ничего распрекраснее.» И правда, что может быть прекраснее мечты, за которой человек так рвётся? У каждого человека свой путь, свои желания, своё представление о мире, все такие разные и уникальные. Чимин мог рассуждать на такие темы годами, если бы у него было время, он мог писать об этом тысячи страниц, если бы у него не оставалось свободных десять. Чимин берёт в руку чёрную ручку и начинает выводить на бумаге буквы, а затем слова, связывая их в предложения. Стержень путешествует на белом листке в линейку, а мысли Пака кипят, хотя ведь только утро. «Кто-то хочет улететь на луну, Яркими светилами любуясь, А я пойду подойду к окну, Лишь небом интересуясь.» Ещё одно четверостишье в мгновение ока, у Чимина был талант писать что-то и выражать свои мысли в красивой форме, хоть и об этом никто не знал. Иногда в его стихах был полный бардак, иногда он путался и расстраивался, но какие достижения без падений? — Яркими светилами любуясь? Яркими светилами любуясь… Нет, нет, нет, — шептал Пак самому себе, продырявливая взглядом листок и тыкая в него ручкой. «Кто-то хочет улететь на луну, Яркими светилами любуясь Миллиардами звёзд любуясь, А я подойду к окну, Лишь небом интересуясь.» Он не знал, зачем он пишет этот стих, для кого и к чему это вообще? Из-за боли в голове, Чимин не мог сконцентрироваться на стихе и на своих мыслях, но он определённо чувствовал себя великим писателем, чьи стихи и рассказы читают тысячи, ни то и миллионы людей и ждут продолжения. Он определённо хотел когда-то написать книгу, которая стала бы бестселлером, или же писать стихи, которые он бы потом пел под аккомпанемент пианино или гитары. Ещё он считал, что было бы круто стать музыкантом и играть в какой-то группе, но денег у его семьи на музыкальные инструменты не было, поэтому иногда он напевал мелодии у себя в голове или постукивал пальцами по чему-то. Чимин в итоге сдался, всё также не дописав стих, и решил спуститься вниз, ведь он даже понятия не имел сколько сейчас времени и дома ли кто-то. Закрыв блокнот и положив его в ящик стола, он встал со стула и потянулся, обратив внимание на окно. Вроде день, а вроде утро, не разобрать. Окинув чердак взглядом, Пак стал спускаться с лестницы. Дома все спали, как оказалось, было восемь утра. Чимин привык засыпать около четырёх-пяти утра и просыпаться в десять, а тут вот, уснул в девять, проспал почти одиннадцать часов, вот это событие. В комнате Чимина мирно посапывал Юнги. «Ну надо же, это существо бывает таким милым только когда спит» — подумал Пак и вышел из комнаты, прихватив куртку. Родители Юнги спали в гостиной на диване, поэтому тихо проскользнув, Чимин вышел из дома, направляясь в неизвестность. Он решил пройтись вдоль деревни до самого конца и обратно, заняться ему было больше нечем, а свежий воздух для Чимина — лучшее лекарство от всех болезней, будь это боль в голове или же просто обычная простуда, деревенский воздух — это блаженство. С каждым шагом его лёгкие наполнялись чистым воздухом, он старался вдыхать его всё глубже, ведь кто знает сколько ему осталось дышать этим воздухом, нужно брать от жизни только лучшее. Вокруг песочной дороги росли полевые цветы (неудивительно), из-за которых дышать этим воздухом хотелось ещё больше, их аромат опьянял Чимина, они околдовывали своей красотой, хоть и являлись обычными васильками да ромашками. У них всё равно присутствовала некая аура, заманивающая к себе каждого человека. Люди, живущие в маленьких домиках, ещё наслаждались сном, а шестнадцатилетний парень прогуливался вдоль дороги, осматривая небо, пока солнце зашло за облако. В девять утра папа уходит на работу, поэтому Чимину следовало бы спрятаться где-то, чтобы отец его не увидел (хотя вернуться домой до его пробуждения было бы логичнее). Щёлкая пальцами и напевая богемную рапсодию, он стал задумываться о его дальнейших действиях с Юнги, ведь тот только и делает, что относится к нему с насмешками и презрением, Чимин вовсе не маменькин сынок и он тоже моментами раздолбай. Ну, может только моментами. Во всяком случае, не может быть такого, чтобы у них отсутствовали темы для разговоров, такого априори не может быть. Ему нужно попытаться найти с ним общий язык, ведь Юнги ограничен от сотовой связи и интернета, не будет же он тоже целыми днями с Феликсом общаться, Чимин — идеальный вариант пообщаться, может он и не покажется Юнги таким уж правильным, а Юнги не покажется Чимину таким мрачным и злым. Пак и не заметил, как свернул сто восемьдесят градусов и уже подходил к дому, проходя мимо клумб с цветами. В доме ещё не был слышен гуд чайника, а значит, никто ещё не проснулся. Облегчённо вздохнув, Чимин зашёл в дом и поднялся на чердак, ожидая пробуждения хотя бы мамы. В доме стояла мёртвая тишина, а голова уже не болела, поэтому он мог спокойно дописать стих и разобраться в мыслях. «Небо такое большое, такое красивое, Такое волшебное и молчаливое.» Теребя ручку в руках, Пак стал размешивать кашу в мозгах, ведь описать небо он мог хоть в полумёртвом состоянии, а сейчас у него ничего не шло. Шлёпнув себя по лбу, он всё же продолжил писать. «Небо такое большое, такое красивое, Такое волшебное и молчаливое. Кинешь лишь взгляд — ты в его руках, Заперт в бесконечных стенах.» И правда, небо всегда завораживало Чимина, он мог часами наблюдать за сменой облаков и цвета воздушного пространства, за тем, как падают звёзды, а при восходе солнца оно наливалось желтыми и оранжевыми красками, которые перемешивались с синим и красили небо в розовый. Голодный желудок дал о себе знать, а где-то снизу послышались шаги. Чуть ли не подпрыгнув, Чимин поднялся со стула и направился вниз. Юнги всё также сопел в комнате Пака, комната родителей была открыта, а снизу были слышны перешёптывания и гуд чайника. — Доброе утро, Чимини! Юнги ещё спит? — подала голос мама Пака, а за ней с ним поздоровались родители Юнги. — Доброе утро, да, ещё спит. — Разбуди его, пожалуйста, а то мы скоро уедем и не попрощаемся. — попросила Чимина мама Юнги, а тот кивнул на её просьбу, даже не зная, как он будет будить парня, который может… Без понятия, что он может, но Паку определённо было страшно. Зайдя в комнату, он увидел, что Юнги даже не расправил кровать и лежал на покрывале, ну и хорошо. Простояв около кровати и смотрев в стену около минуты, Чимин всё же решил подать голос. — Юнги, меня попросили тебя разбудить, поэтому, будь добр, поднимайся с моей кровати и выходи из моей комнаты, твои родители скоро уезжают, — Чимин старался говорить уверенно, хоть у него это и хреново выходило. Тот молчал и продолжал сопеть, хоть и Чимин был уверен, что тот проснулся ещё в тот момент, когда он зашёл в комнату или же когда он начал говорить. — Ты же не спишь. Он всё ещё не подавал и звука, что уже начинало раздражать Чимина, поэтому он решил, что будить его безрезультатно и лучше свалить от него куда подальше. — Стой, — низкий и хриплый голос напугал Пака до смерти, из-за чего он вздрогнул и резко перевёл взгляд на Юнги, который всё ещё лежал с закрытыми глазами. — Тебе шестнадцать лет или шесть? Этот вопрос ввёл Чимина в ступор, ведь такого тупого вопроса ему ещё никто не задавал. Ну или же вопрос был вполне нормальным, а глупый тут Чимин. Хотя, скорее подойдёт первое. — Ч-чего? — Крутая подушка с машинками, вот чего. Щёки Чимина вмиг налились румянцем, что с того, что у него постельное бельё с машинками? Не с куклами же. — Передай всем, что я спускаюсь, дитё. Оставшуюся часть дня они не перекидывались ни словом, даже когда их вдвоём попросили сходить к колодцу набрать воды, то ли Юнги разочаровался в Чимине и теперь принимает его за маленького мальчика, то ли Чимину стыдно сказать ему что-то или он просто боится. Во всяком случае, ночью Чимин ночует в своей комнате, а Юнги на диване в гостиной, и вроде бы всё как обычно.

***

Futile Devices (Doveman Remix) — Sufjan Stevens

Время 2:15, Чимин не спит, единственное желание — пойти в поле (как обычно). Он не ходил туда вчера, поэтому желание с каждым шагом всё сильнее, чем ближе к цели — тем сердце быстрее стучит. Он даже не заметил неспящего Юнги, который засёк его и поинтересовался, куда же он идёт, поэтому и направился за ним. Чимин идет к своему любимому полю, даже не заметив идущего за ним Юнги, пока тот не подал голос. — Эй, куда ты собрался? — от неожиданности Чимин вздрогнул, а по его телу пробежали тысячи мурашек. — Неважно. Это не остановило Юнги и он продолжил следовать за младшим, также не забывая молчать. А когда он достал пачку сигарет, то Чимин остановился и попросил у него одну, ведь курить хотелось, а тут тебе и целый Юнги с целой пачкой. — Ты что, решил зажить плохой жизнью, не боишься, что мама узнает? — с насмешкой спросил Юнги, а Чимину лишь становилось мерзко от его слов. — Заткнись. — коротко и ясно. Тишина не забывала сопровождать двоих курящих парней, один из которых понятия не имел, куда они вообще идут. Зайдя в поле, Чимин почувствовал свободу, он чувствовал себя счастливо и умиротворённо здесь. — Ты че делаешь? — с недоумением спросил Мин, когда Чимин лёг на траву и стал смотреть на небо, усыпанное миллиардами светил. — Очень интересно смотреть на белые точки в небе? — Это не белые точки, Юнги, — усмехнулся Чимин, сам не понимая почему. — Это звёзды далеко не белые, как нам кажется. Звёзды, которые выделяют большое количество тепла, — белые и голубые, а которые имеют среднюю температуру — жёлтые и оранжевые, а вот красные звёзды обладают наименьшим теплом. — Какой же ты зануда, господи, — если Юнги показалась эта затея скучной, то зачем он тогда лёг рядом с Чимином и завёл руки за голову, направляя взгляд в небо? — И часто ты так? — Каждую ночь. На каждую падающую звезду Чимин загадывал желание, когда небо стало наливаться желтым светом, то его сердце и воображение наполнялось различными фантазиями, ему не терпелось выплеснуть все его мысли на бумагу, что он и сделал по возвращении домой. И он всё же не удосужился спросить у Юнги, зачем тот пошёл с ним и пролежал с ним на поле два часа.