La creazione sull'orlo di paradiso / Созидая на краю рая

– Мисс Мейсен, можно вас на минутку? – голос доктора Роджерс вытаскивает меня из лёгкой дремоты. Открываю глаза и вижу палату Энтони – новую палату в немецкой клинике, в который мы с ним находимся. Аккуратно выпутываясь из объятий спящего малыша, глажу его по волосам и выхожу вслед за доктором. – Мисс Мейсен, знакомьтесь, это хирург вашего сына – мистер Клиуортер. Оборачиваюсь к стоящему рядом хирургу, и его глаза внезапно расширяются то ли от испуга, то ли от удивления. Они большие и карие. На смуглом лице хорошо заметны белые белки. Почему-то лицо кажется мне смутно знакомым, но я никак не могу припомнить, где его видела. – Белла… – срывается с его красно-коричневатых губ. – Изабелла, – поправляю я, хмурясь. – Меня зовут Изабелла Мейсен, доктор. Он рассеянно кивает, отступая один шаг назад. – Доктор Клиуортер расскажет Вам о том, как будет проходить операция, – вмешивается Роджерс.– Мне нужно идти. И он уходит. Я остаюсь один на один со странным доктором, который не спускает с меня внимательных карих глаз. – Пройдёмте со мной, мисс, – прочистив горло, говорит он и неуверенно шагает к отдельной комнатке в конце коридора. Едва за нами закрывается дверь, как он запирает её и, тяжело дыша, смотрит на меня. Его смуглое лицо бледнеет, а я сжимаюсь от страха. Что ему нужно? – Зачем вы закрыли дверь? – дергая ручку, спрашиваю я, смотря в его безумные глаза. – Ты не узнаёшь меня? – он хмурится сильнее и подходит ближе. Я в испуге отступаю назад. – Кто Вы? – решая не играть в «угадайку», спрашиваю я. – Джейкоб, Белла. Меня зовут Джейкоб Блэк… Теперь уже кровь отливает от моего лица. Мой рот открывается в немом крике, зрачки расширяются, а руки замирают на дверной ручке, которую я теребила. – Но как же… мистер Клиуортер, – вижу бейдж на его халате и хватаюсь взглядом за этот предмет, словно за спасательный круг. – Я сменил фамилию, – бросает мужчина, скидывая бейдж рукой. – Джейк, ты же не…как же это? – я начинаю чувствовать, как в груди образуется тугой ком боли, идущий из сердца и подступающий к горлу. Рыдания задушат меня раньше, чем хотя бы одна слеза прольётся из глаз. – Нет, это как ты здесь оказалась? – растеряно спрашивает он, разводя руки в непонимающем жесте. – Мой сын…Тони… – я до сих пор не верю, что мой бывший любимый человек стоит передо мной прямо сейчас, в синей хирургической форме. Я помню Джейкоба совсем другим: с длинными чёрными волосами, живыми карими глазами под стеклами очков, в меру спортивного телосложения… Сейчас же передо мной стоит высокий, накаченный, с короткой стрижкой и без очков человек, который напоминает скорее профессионального боксера, чем детского кардиологического врача. Откуда в нём такая перемена? – Твой сын? – не веря, переспрашивает мужчина. Нахожу в себе скрытые силы, но их хватает лишь для того, чтобы кивнуть. Боль заглушает всё моё естество, заставляя сердце бешено стучать, а кровь отливать от лица. – У тебя есть сын? Ты замужем? –Нет...сын твой… И после этой фразы понимаю, что происходит. Всё становится на свои места. В моей голове что-то щёлкает, отчего страдания тут же отступают на второй план, скрываемые жгучей ненавистью. Наконец-то он здесь, рядом со мной, и я могу сделать с ним всё что угодно, сказать всё, что захочу, потому что он бросил нас! Он бросил меня и Тони! Я ненавижу его! – Скотина! – ору я, набрасываясь на него так неожиданно, что он даже не успевает остановить меня. – Зачем ты здесь? Ненавижу тебя! Ненавижу! – Белла! – он безуспешно пытается отбиться от моей атаки, пока я, позволяя жгучим слезам, течь по щекам, пытаюсь посильнее ударить его. – Я убью тебя, слышишь?! За то, что ты оставил нас! За то, что лишил моего сына полной семьи! Я убью тебя, ублюдок! – Белла, возьми себя в руки! – ему, наконец, удаётся обезвредить меня, сжав мои запястья за спиной. – Ты сбежал… – почти беззвучно шепчу я, не зная, что ещё сказать. – Ты бросил нас… – Я никого не бросал, Белла, – хрипло отвечает он, и его хватка слегка ослабевает, когда он подводит меня к одному из диванчиков, стоящих в комнате, и усаживает на него. – Ты сама выгнала меня, помнишь? – тихо спрашивает он, подавая мне стакан воды. Демонстративно отворачиваюсь и усиленно моргаю, будто Джейкоб – иллюзия, и её можно развеять. Суровая реальность показывает мне своё превосходство, когда Блэк всё ещё рядом со мной. – Ты дал мне денег на аборт! Ты хотел, чтобы я убила нашего сына! – перевожу на него полубезумный взгляд, желая увидеть хоть что-то в его глазах, способное облегчить мою боль. Вижу то, что хочу – раскаяние. Только вот есть ли в нём смысл после содеянного? – Беллз, – произносит он, и в моей душе всё замирает. Так называл меня только он. Эту кличку придумал он. «Беллз, я люблю тебя!», «Беллз, я хочу тебя!», «Беллз, с днём рождения, любимая!». Воспоминания так больно вспороли душу, что мне становится совсем плохо. Отталкиваю его рукой, пробуя встать с дивана, но тут же падаю обратно, теряя равновесие. –Ты как? – испугано, зовёт он, успевая подхватить меня прежде, чем я поцеловалась бы с полом. – Как себя чувствуешь? – Прекрасно, – пресным голосом отвечаю я, пребывая в прострации. От этой боли нужно просто отгородиться – у меня, кажется, получилось, только вот вместе с тем я отгородилась и от всего остального… – Послушай меня, Белла, я должен столько всего сказать тебе… – Не имеет смысла, – тихо шепчу я, переводя на него рассеянный взгляд. – Ты уже всё сделал. Больше от тебя ничего не требуется… – Белла, Энтони, и правда, мой сын? Ты не соврала мне? – Зачем мне тебе врать? – Скажи мне правду! Иначе всё будет ещё хуже! – Хуже некуда, – выдыхаю я, и крепко держась за спинку дивана, поднимаюсь, чтобы уйти. Но не тут-то было. Сильная смуглая рука останавливает меня. – Я не пущу тебя никуда в таком состоянии! – уверенно проговаривает Джейк. – Нет, пустишь, – я вырываю руку, но не рассчитываю траекторию и больно ударяюсь костяшками пальцев о бетонную стену. – Мне нужно идти. – Куда ты пойдёшь? – спрашивает Джейк, не решаясь подойти ко мне, но и дверь отпирать не собирается. – Мне нужен свежий воздух, иначе я вырублюсь. Выпусти меня! – теперь в моём голосе мольба. Мольба к Джейкобу. Надеюсь, он поймёт, если это, вообще, он, а не игра моего больного воображения. Мне просто больно, плохо и страшно. Всё что я чувствую – это бесконечные страдания, причинённые этим человеком. Как мне уйти от него? – Не делай глупостей, прошу тебя, – беря меня за плечи и поворачивая к себе, просит Джейкоб. – Мы поговорим вечером. Я позвоню тебе! – Ты не знаешь моего номера… – бросаю я, полностью уверенная, что до меня ему не добраться. Напрасно. – В твоём личном деле есть. Я найду, – в его голосе уверенность и настойчивость. Мне ничего не остаётся, как покорно кивнуть, в надежде, что он выпустит меня отсюда. Едва деревянная дверь открывается, как я выбегаю из комнаты отдыха и мчусь по коридору к выходу. Уворачиваюсь от медсестёр, смотрящих на меня с неодобрением, когда замечаю Эленику, стоящую около палаты Тони. – Белла? – видя моё раскрасневшееся лицо и опухшие глаза, зовёт она. – Я приеду позже! – бросаю я на ходу, пробегая мимо. Она удивлённо смотрит мне вслед, пока, выбежав на улицу, я не останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Ловлю такси, сажусь в него, и называю адрес отеля. Пока такси мчится по трассе, я беспрерывно рыдаю на заднем сиденье. Слёзы унять не удаётся. – Ничего не получится, извините! – слышу виноватый голос водителя, возвращающего мне мои деньги. Смотрю на него с непониманием. – Пробка… –на ломаном английском отвечает он, и я, переводя взгляд на лобовое стекло, вижу, что перед нами стоит три ряда машин. – Вы пешком через парк быстрее доберётесь, - советует он, и, кивая, я выхожу из машины и бреду к входу в парк. Идёт дождь. Почти ливень. Он в три счёта мочит мою одежду, уже орошённую слезами. Мне всё равно. Я иду, чёрт знает куда, в чужом городе. Беспощадный ветер хлещет мне в лицо, слёзы текут с небывалой скоростью, а в груди нестерпимо болит от встречи с Джейкобом. Нет, он лишний. Только не он! Прошу тебя, Господи! Внезапно мой телефон начинает вибрировать. Достаю сумочку, вспоминая про пропущенный вызов, но на экране и так появляется знакомый номер. Чёрт, только этого не хватало! Замираю перед мокрой скамейкой, и сажусь на неё, пытаясь собраться. Телефон всё звонит, а я никак не могу унять слёзы. Решаю, что лучше ответить хоть как-нибудь, чем снова проигнорировать звонок Каллена. – Белла? – зовут на том конце телефона, и я чувствую, как приятное тепло, несмотря на внешний погодный холод, разливается по телу. Почему мне так важен этот голос? Почему от него мне становится чуть легче? От облегчения, прозвучавшего в нём? – Эдвард, – ответно говорю я, давясь слезами. – Что происходит? Где ты? – видимо, ему хорошо слышен стук дождевых капель, да и мои всхлипы о многом говорят. – Не знаю… – окидывая взглядом парк, одновременно стирая руками слёзы со щёк. Жаль, что я не успеваю этого сделать, когда новая солёная влага накатывает на них. Судорожные всхлипы продолжают вырываться из груди. – Эдвард, забери меня! – хнычу, словно маленькая девочка, не отдавая себе отчёт о том, что говорю. – Пожалуйста! – Белла, я в Америке, – взволновано говорит он, пытаясь вернуть меня в чувство. – Какого чёрта, ты сбежала? – Забери меня… – повторяю я тихим шёпотом, ни обращая внимание на его предыдущие слова и попытки привести меня в нормальное состояние. – Откуда тебя забрать? – неожиданно спрашивает он, сильно волнуясь. Сама не понимаю почему, но мне хочется увидеть его здесь, тут же, и прикоснуться к нему… – Парк, – вижу деревья вокруг и говорю свою единственную догадку. – Какой парк? – он теряет терпение. – Я не знаю! – удручённо вскрикиваю я, подавляя очередной всхлип. – Ну, пожалуйста, забери меня! – Белла, – слышу его внезапную нерешительность и взволнованность. – Скажи мне, где ты? Похоже, он решил попробовать что-то узнать у меня другим путём. Он ласков со мной! Он действительно способен быть нежным и заботливым! Господи, ну, почему же я не могу сказать, где нахожусь? – Я здесь раньше не была… – выдыхаю я, чувствуя, как гудит от напряжения и пережитого голова, и как слабеет рука, так неистово сжимающая телефон. – Не отключайся, хорошо? – мягко просит он. – Хорошо… – удивлённая переменами в его поведении, обескураженная внезапным появлением Джейкоба, да ещё и почувствовавшая теплоту от того, что говорю с Калленом, я понимаю, как теряю остатки реальности. Начинает клонить в сон. Я мужественно борюсь с ним, пытаясь выиграть битву с тяжёлыми веками. – Будь там, где находишься сейчас. Эмметт заберёт тебя! – сообщает он через пару минут молчания. От перспективы снова встретиться со здоровяком мне не по себе. Чувствую необъяснимое, глупое и эгоистичное желание, чтобы здесь был именно Каллен. Не подумав, воспалённое от боли сознание уже не способно на такую роскошь, выпаливаю в ответ фразу: – Я хочу, чтобы здесь был ты! Не Эмметт! – Я в США! –почти грубо повторяет он, и я замираю. Новая стрела пронзает сердце, потому что этот голос – единственный, который мне сейчас нужен – отвергает меня. Он же был нежен минуту назад…и снова тиран. – А я в Гамбурге… – рассеянно говорю я, убирая взмокшие пряди со лба. – Прощай, Эдвард! И отключаюсь, нажимая «отбой».