La creazione sull'orlo di paradiso / Созидая на краю рая

ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ ЗА ЗАДЕРЖКУ В ПУБЛИКАЦИИ ГЛАВ. Эта глава играет одну из главных ролей в формировании сюжета и дальнейших событий фанфика, поэтому буду рада если вы поделитесь со мной своим мнением в комментариях, дорогие читатели. Спасибо что вы все ещё со мной. Приятного прочтения))) -------------------------------------------------------------- Мы по-прежнему сидим в гостиной шикарного отельного номера в Гамбурге. На столе перед нами пустые подносы, что свидетельствует о хорошем прошествии завтрака. Если честно, я сама ещё не полностью осознала, что Эдвард позволил мне задавать ему вопросы. Причём, просто так, без правил. – Тебе нечего спросить? – обрывает молчание он, нервно смотря на меня. Думаю, для него это действительно подвиг – он ведь мне совсем не доверяет… – Есть, конечно, – отзываюсь я, зачаровано вглядываясь в умопомрачительное лицо этого человека. – Тогда спрашивай! – резко отвечает он. Я послушно киваю. – Расскажи мне о своей семье, – первая просьба, надеюсь, он не откажет. – Я уже говорил, что у меня нет семьи. – Ну, ведь была?– я не хочу лезть в самые дебри его сознания, но, видимо, придётся. – Это не вопрос, – огрызается Каллен. – Ты обещал ответить на всё, что я спрошу, причём откровенно, – Решаю напомнить ему о его же словах, дабы разговор не перерос в очередной скандал. Он с минуту прожигает меня неприязненным взглядом, а затем резко выдыхает и соглашается. Молча. Кивком головы. – Мой отец был сутенёром. Мать я никогда не видел, видимо, она была одной из проституток, – он отвечает не быстро и не медленно, почти спокойно, но в то же время настороженно. Он ждёт моей реакции? Мои руки автоматически сжимаются в кулаки и ненависть прожигает душу. Ни к Эдварду, а его родителям. Вот и первая ступень на пути к разгадке… Пытаюсь отгородиться от навалившихся чувств и глубоко вздохнув, решаю обдумать всё позже. Сейчас буду спрашивать, пока есть возможность. – То есть у тебя было трудное детство? – Что в твоём понятии «трудное детство»? – насмехаясь, спрашивает он. – Если то, что дети растут без одного из родителей, то это вовсе не трудно. «Знаю», – сама себе отвечаю я, вспоминая про Энтони. За сегодняшнее утро я даже не удосужилась подумать о моём ангеле. Как он там? Отгоняю эти мысли, зная, что не выдержу и расплачусь, а мне бы этого не хотелось. - Я к тому, что возможно из-за этого ты иногда ведешь себя…неподобающе, - подбираю слова так же как и он пару минут назад. Пытаюсь не задеть мужчину за живое, но и понять хоть что-то тоже хочу. Он вздрагивает от моих слов, и это от меня не укрывается. - В чем дело? - Как ты…узнала? - Так я права? – убираю непослушный локон за ухо, склоняясь к Эдварду. Он смотрит на меня внимательным, полным неверия взглядом, а затем прикрывает глаза и сдавленно кивает. Вот так вот… Не думала, что все будет именно так. - Эдвард, мне очень жаль, - сочувственно говорю я, протягивая к нему руку. - Не смей меня жалеть! – стискивая зубы шипит он, и моя рука замирает. Мужчина с силой зажмуривается, а я пытаюсь прийти в себя. - Я не жалею тебя, я сочувствую. Это совсем другое, - наконец пробую объяснить свою точку зрения Каллену. - Да, конечно, - он отворачивается к окну, через которое видно весь Гамбург, и изумруды пропадают из моего поля зрения. Похоже эта тема для него невероятно болезненна. Сердце сжимается от непонятной, жгучей боли за Каллена. Уговариваю себя, пытаясь отвлечься: «Не думай об этом сейчас, Белла, подумаешь позже. Одна». – Почему ты спрашиваешь про это? – наконец говорит он, вырывая меня из собственных невесёлых мыслей. – Про что? Про твою семью? – Да. Зачем тебе это? – Я хочу узнать тебя лучше… – Эту часть жизнь я предпочитаю не вспоминать. Считай, что я её не помню, – этакий намёк больше не поднимать данную тему. – Но ты ведь помнишь… – смотрю на него и вижу, как лицо мужчины становится всё напряжённее и напряжённее. Из-за меня. Ну ладно, почему бы не сменить тему? – Чем ты занимаешься? – по-моему, неплохой вопрос для начала. Посмотрим, что он ответит. – Кем работаю? – похоже, он слегка расслабляется. – Да. – Руковожу двумя предприятиями. Одно из них проводит благотворительные акции. – Ты увлекаешься благотворительностью? – почему-то в это мне не верится. А может, я просто слишком плохо его знаю? Сейчас я ведь уже начала открывать закрытые двери в сознании Эдварда. Вдруг – это очередная запертая застава? – Не увлекаюсь, – делая акцент на первом слове, произносит он. – Занимаюсь, иногда. Не более. – Ясно… Между нами повисает пауза. Она кажется мне неловкой. Почему он молчит? – Это все твои вопросы? – удивлённо спрашивает мужчина. Отрицательно мотаю головой. - Ты…ты не… - пытаюсь всеми силами задать ему этот вопрос, но все никак не могу решиться – Ты страдаешь каким-то заболеванием? Он изумленно смотрит на меня. - Почему ты это спрашиваешь? - Иногда мне кажется… - Что я сумасшедший? – он усмехается. - Не совсем, - увиливаю я, думая как более корректно выразить свои мысли. - Белла, с головой у меня все нормально, - убеждает он – По крайней мере, я на это надеюсь. Просто я злюсь, когда что-то или кто-то выходит из под контроля и рушит заранее построенный план. - Твой план? - А чей же? - То есть ты любишь все и всех контролировать, - задумчиво подвожу итог я. Он медленно кивает, внимательно смотря на меня. - Особенно тех, кто не хочет подчиняться. - Ты обо мне? - Да. Ты первая, кто пытается мне перечить. - Это плохо? - Необычно, и чаще всего хорошо, но бывают случаи, когда это может привести к необратимым последствия. - Вроде вчерашнего? - аккуратно намекаю я. - Верно. Вроде вчерашнего, - он снова делает глубокий вдох. - Почему тебе хочется контролировать каждый мой шаг? - Я так устроен, - он пожимает плечами. Между нами снова повисает тишина. Я думаю о своем, а он о своем. – Этот разговор про твою психику к тому, что те таблетки, которые ты принимаешь, это ведь не кокаин? – вспоминая про упаковку с белыми колесиками, интересуюсь я. По спине бегут мурашки, от преддверия реакции мужчины. Его взгляд становится рассеянным. Неужели я смогла застать его врасплох? Что же, мне не привыкать, хотя гордость, конечно, просыпается… – Нет, не кокаин, – быстро отвечает он, и глаза его поблёскивают от эмоций. Только вот каких? – Тогда что? – Тебе обязательно это знать? – Мне хотелось бы, – отвечаю честно, ничего не скрывая, по крайней мере, пока. Сердце начинает биться быстрее, потому что мой интерес к этому всё назревает… Вот к чему я так долго шла. Одна из главных тайн, которые я хотела узнать. Ну же, скажи мне, Эдвард! – Эти таблетки, – он вздыхает, прежде чем ответить, и всматривается в моё лицо. Вроде бы оно ничего особого не выражает, хотя мне сложно судить о себе самой. – Лекарство от бессонницы. Можем назвать это так. – Лекарство? От бессонницы? – я в конец запуталась. Что он имеет в виду? Он утомлённо кивает. - У тебя проблемы со сном? - ДА! – Эдвард отзывается так громко, что я непроизвольно закрываю рот, и забываю о сути вопроса. – Это всё, мисс Мейсен? Допрос закончен? – Да… – Моё «да» выходит тихим, по сравнению с его недавним ответом. И все же я понимаю, что мне нужно переварить и переосмыслить всю полученную информацию, я соглашаюсь. Хотя подсознанию мои решения явно не по вкусу, оно считает, что такого шанса может больше и не быть. – Ты позволишь… – от такого неожиданного поворота я поднимаю голову. Он просит у меня позволения? Сам Эдвард Каллен? - Спрашивай, - разрешаю я, угадывая его мысли – Я ведь могу отвечать то, что считаю нужным? – решаю уточнить, дабы избежать непредвиденных событий. Губы Эдварда сжимаются в тонкую полоску. Похоже, он уже жалеет, что начал все это. – Верно. – Ответ краткий. Он почти шипит, когда произносит его. – У тебя есть друзья? – задавая вопрос, он волнуется. Знаю, думает, что не отвечу. Напрасно. Здесь мне скрывать нечего. – Были. Сейчас нет. – А родственники? Моё замешательство не остаётся им незамеченным. Он упрямо поджимает идеальные розовые губы и в упор смотрит на меня. Чёрт, и что мне сказать? – Есть, – тихо говорю я, боясь, что дрожащий голос меня выдаст. Одна фраза «сейчас да, потом может быть, и нет» отстукивает в голове. Я отчаянно борюсь с ней, прогоняя. – Сколько у тебя было любовников? – переходит к следующему вопросу мужчина, отходя от темы Тони. Я благодарна ему за это. – Двое, считая тебя. После этого следует недолгая пауза. Я уже успеваю ускользнуть в дебри собственного сознания, как бархатный баритон возвращает меня на поверхность: – Почему ты согласилась? – тихо спрашивает мужчина, и я непонимающе смотрю на него. – На что согласилась? – в моём голосе сплошное непонимание. К чему это он? – На моё предложение. Сейчас бы тебя здесь не было, и всё было по-другому. Аро не гонялся бы за тобой, а мне не приходилось бы опекать тебя… – У меня не было выбора, – поджимаю губы, повторяя его жест, когда отвечаю. – И, кстати, тебе не нужно со мной нянчиться. Если хочешь уехать – тебя никто не держит. Откуда во мне столько спеси? А если…я разозлю его? Чёрт, я ведь не боюсь. По крайней мере, сейчас. – Я не хочу никуда ехать, – говорит он, смотря на меня внимательно и настороженно. В который раз мне кажется, что в груди становится теплее от его подобных изречений. Я нужна ему… Он не хочет уезжать от меня! Он приехал сюда из-за меня! – Тогда зачем говоришь, что должен опекать меня? Если тебе не нравится? – я гляжу на него со всей своей враждебностью, отдаваясь во власть эмоций и убирая подальше самое приятное, что связывает меня с этим человеком – моё крепнущее чувство в груди, от которого на душе теплеет. А сейчас я зла. На него. – Белла, сбавь обороты, – советует он, с трудом контролируя голос. Я замолкаю, понимая, что так поступить – самое благоразумное решение. Он ведь действительно может быть опасен, и то, что я его недооцениваю – моя очередная глупость и заблуждение. Впрочем, отвернуться от него себе позволяю. Чувствую взгляд на затылке, но не обращаю на него внимание. – Ждёшь моего извинения? – тяжело вздыхая, спрашивает он. – Может быть… – пожимаю плечами, в знак безразличия, хотя самой до ужаса интересно, что предпримет Каллен. Неужели он, и вправду, извинится? Передо мной? – Ты даже не представляешь, насколько ты милая, когда злишься, – хмыкает Эдвард, и уже через секунду я чувствую его ладонь на своём плече. Пальцы пробираются сквозь локоны к шее. – Милая? – фыркаю, выворачиваясь из его рук. Очередной перепад настроения? Похоже, это неотъемлемая частица Эдварда. Впрочем, сейчас он, кажется, благосклонен, а это значит, что я могу побыть хотя бы пару минут непосредственной, а не серьёзной. В конце концов, это он старше меня на шестнадцать лет, а не я его. – Милая, – подтверждая свои слова, он улыбается. Я оборачиваюсь и не могу устоять перед этой улыбкой. Мне кажется, что почва медленно уплывает у меня из-под ног. От восхищения чуть-чуть кружится голова. Боже, а он ведь просто улыбнулся! – И такая скромная… – посмеивается он, наверняка замечая румянец на моих щеках. Что же, он вогнал меня в краску, и прекрасно знает это. - Можно ещё вопрос? – в нерешительности прикусываю губу. - Только один, ладно? – Эдвард хмурится, но все же соглашается. - Хорошо, один, - перевожу дыхание, а потом произношу то, что хотела - Когда мы ехали на приём к Аро, ты сказал что затонули танкеры… - вспоминаю, влезая в дебри прошлого – О каких танкерах шла речь? Мужчина усмехается. - Ты до сих пор помнишь? - Видя мой отрывистый кивок, он продолжает – Танкеры моей компании. Они понесли за собой большие убытки. Догадываюсь, что как раз Аро и замешан в их погружении на дно морское. - Зачем ему это? – не сразу замечаю, как моя рука начинает гладить плечо мужчины, перемещаясь на предплечье и вниз по руке. Он этого не видит. Или не хочет видеть. - В бизнесе есть свои правила, своя борьба. Она называется конкуренция, - Эдвард посмеивается, но затем делает глубокий вдох. - Получается, Аро утопил их из-за конкуренции? - Наверняка… Эдвард выжидает пару секунд после своего ответа, а потом встает со своего кресла, и перебирается ко мне на диван. Его руки обвивают меня за талию, притягивая к своему обладателю. От неожиданности забываю, где нахожусь. - Не пугай меня так больше, - просит он, - и наклоняется, чтобы поцеловать мои волосы. - Не буду… - бормочу я, догадываясь, что речь идет о Аро. - Хорошая девочка, - мурлычет он, и его голос кажется мне самым красивым на свете. Его руки, его запах, его взгляд сейчас… – Почему ты не можешь быть всегда таким? – выпаливаю я, чувствуя непреодолимое желание сказать это. Адреналин бежит по венам, когда я вижу резкие изменения в изумрудных глазах и на бледном лице. Оно становится суровее, серьёзнее, но где-то в самой глубине – грустнее. – Каким, Белла? – Настоящим. Почему ты не можешь быть настоящим со мной? – Я настоящий, – пожимает плечами он. – Такой, какой есть. С тобой. – Мне кажется, ты ненавидишь меня временами… – у нас что сегодня, утро откровений? – Как тебя можно ненавидеть? – фыркает он. Вижу перед собой какого-то неуверенного в себе человека, полностью растерянного от моих слов. – То есть ты…? – Мне хочется…всегда оберегать тебя, Белла. Ты такая юная, но в некоторых смыслах ты старше меня. Вот так новость! Похоже, сегодня у меня ночью будет мозговой штурм, от сказанного за этот день Эдвардом. – Ты ведь тоже бываешь игривым, непосредственным. Только что-то тебе мешает… – По-моему, мы слишком далеко отошли от темы, – примирительно замечает Каллен, прерывая мои фразы. Почему он не хочет слышать этого? В чём дело? – Хорошо, спрашивай, – соглашаюсь я, пряча разочарование, от того, что этот разговор закончен. Пока Эдвард в хорошем расположении духа, я могла бы разговорить его… По-прежнему глажу его плечо, припоминая недавнюю просьбу. – Это скорее не вопрос, а просьба, Белла. Не приказ, а просьба, – он повторяет «просьба» дважды, чтобы я запомнила. Вот только для чего? – Я слушаю. – Когда мы вернёмся, а мы здесь на неопределённый срок, – он многозначительно обводит рукой номер. – Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. Что? От неожиданности я теряю кислород и замираю. Переехать к нему? Он серьёзно? – Я пойму, если ты откажешься, – убеждает он, но вот я не могу понять – меня или себя? В его глазах испуг и волнение. Вопрос так же в том, что заставляет его испытывать всё это. – Почему? – Что почему? – Ты предложил это? – Потому что могу. Могу и хочу. Тебе не нравится моё предложение? – Я хотела бы подумать… – На раздумья времени полно, я не требую немедленного ответа, – он слегка расслабляется и откидывается на спинку дивана. Думаю обо всём сразу, и мысли сливаются в калейдоскоп. На лице явно отражается все, что когда-либо меня беспокоило и волновало. Видимо, мужчина видит это, потому что усмехается и протягивает мне руку, тем самым останавливая мои прикосновения к его плечу. – Пора завершить то, с чего мы начали, – игриво сообщает он, прежде чем впиться своими губами в мои, даря непревзойдённые ощущения. Господи, приятное тепло новой волной – волной желания – разливается по моему телу. Я хочу его. И не ненавижу. Как же так? – Иди сюда! – выдыхаю я и скольжу пальцами по его волосам и шее, наслаждаясь мягкостью и идеальностью его кожи. – Ты…моя… – шепчет он между страстными поцелуями, освобождая мой рот и перемещаясь на шею. – А чья же? Только твоя! – резко выдыхаю, когда он целует место, где слышится пульс. – Запомни это, Белла, теперь для тебя это единственное правило… Что? Ну, вот опять, стоит мне отвлечься, как он огорошивает меня новостями. И всё же они приятные. Только вот я до конца им не верю, если верю вообще. Но ведь за сегодняшнее утро Эдвард столько раз менялся, превращаясь в положительного человека! Неужели всё это игра? Нет, я не выдержу этого… – Единственное правило? – на вдохе спрашиваю я, осторожно прикрывая его рот ладонью. Чувствую тёплое дыхание. – Да, для тебя, – шепчет он в ответ и начинает покрывать поцелуями мою ладонь, пока я не убираю её. Он нежен. Он добр. Он игрив. Он мил. Он ласков. Какой же он на самом деле? Сочетается ли в нём всё это? – Что подвигло тебя на такое решение? – мне, и вправду, интересно. – Поговорим после… – отзывается он, и вот его руки уже перемещаются с грудной клетки на талию, ища нижние пижамные пуговицы. – После… – соглашаюсь я, и, вздохнув, погружаюсь в райские кущи. Впервые по-настоящему райские, со дня нашего знакомства.

* * *

Я стою в каком-то странном зеркальном зале. Вокруг меня – пугающая пустота. Бреду вперёд – шаги глухо отдаются по всему периметру зала. Смотрю в зеркало – почти инстинктивно – и вижу Энтони. Он улыбается. Только когда больно ударяюсь головой об стекло, понимаю, что его там нет. Начинаю оборачиваться, перебирать руками, искать моего мальчика… И вот он уже во всех зеркалах окружающих меня. Смеётся, но на его щеках блестят слёзы. – Мама, иди за мной! – говорит он, и я вздрагиваю, как от удара. Комок подкатывает к горлу, а слёзы начинают течь по лицу. Внезапно он разворачивается и уходит. – Энтони! Тони! – я пытаюсь бежать за ним, но всюду ударяюсь о зеркала – в них его растворяющееся изображение. – Мама… – это слово, сказанное с осуждением, болью повисает в тишине и эхом отдаётся от зеркал. В них я больше не вижу своего мальчика… Просыпаюсь от резкого, внезапного толчка. Облегчённо вздыхаю, когда вижу, что нахожусь в отеле, на белой кровати. Чёрт, приснится же такое… Энтони. Боже, я ведь сегодня так мало о нём думала. Меня сегодня не было в больнице, а завтра у него операция! За мрачными размышлениями не сразу слышу приглушённые стоны и бормотания рядом с собой. Перевожу взгляд вправо, и снова вижу Эдварда. Похоже, что он спит… И тут я понимаю, что эти сдавленные звуки издает не кто иной, как он. Непонимающе перевожу взгляд с мужчины на кровать и только теперь замечаю, что она вся перевернута, простыни скинуты куда-то вниз, к одеялу на изножье кровати и лишь подушки ещё остались там, где должны быть. Он извивается на жестком матрасе, выкрикивая какие-то бессвязные выражения. – НЕТ! – внезапно ночную тишину разверзает громкий и отчаянный вопль Каллена. Я едва не падаю с кровати от неожиданности. Его лицо искажено страдальческой гримасой, и он пытается остановить кого-то руками, размахивая ими в разные стороны. – Эдвард! – зову я, делая над собой усилие и заставляя подобраться к нему поближе, уворачиваюсь от целенаправленных ударов. – Эдвард, проснись! Его руки безвольно опускаются, когда новый, ещё более громкий возглас оглушает меня. – Да проснись же ты! – отчаянно кричу я, тряся его за плечи со всей силой, на которую способна. Он вздрагивает, замирает, а потом распахивает глаза. – Что случилось? – мягко спрашиваю я, глядя на него, и не зная, что предпринять. Сегодня мой первый кошмар. А его? – Белла, – выдыхает он, фокусирует взгляд и уже через минуту делает то, чего я никак не ожидала – крепко обнимает меня, прижав свою голову к моей груди. - Он придет за мной, Белла, - хнычет он, словно маленький ребенок. Я окончательно теряюсь. - Кто придет? – не понимаю я, отчаянно вглядываясь в его искаженное от боли лицо. - Он… - Тише, никто не придет Эдвард, ты со мной. Успокойся, – разглаживаю кожу на его щеках, стараясь вложить в эти прикосновения как можно больше нежности. Почему он так напуган? - С тобой… - выдыхает он, и я понимаю, что он поверил. – Эй, – аккуратно провожу рукой по бронзовым кудрям, пытаясь осознать ситуацию. – С тобой всё хорошо? Я могу чем-нибудь помочь? – Останься здесь… – почти беззвучно просит он, и до моих ушей доносится судорожный вздох. Вот так раз! Эдвард Каллен – нещадный тиран, убийца и маньяк – оказывается вот таким посреди ночи. – Я и не собиралась уходить, – рассеянно отвечаю я, теперь уже обеими руками гладя его волосы. Он неподвижно лежит у меня на груди, и его прерывистое, ещё не успокоившееся тёплое дыхание ласкает мою кожу. – Хорошо, – совершая очередной вдох, произносит он. Несколько секунд мы лежим молча – оба пытаемся успокоиться. – Что тебе снилось? – тихо спрашиваю я. Он напрягается. – Не сейчас, Белла, пожалуйста! – его тон словно у ребёнка: просящий, молящий, такой ранимый. По крайней мере, кажется, что это так. Я даже забываю на мгновенье о сыне, пока говорю с этим мужчиной. – Ладно, – примирительно отзываюсь я. Снова несколько секунд тишины. – У меня кончились таблетки… – внезапно шепчет он, будто бы не может держать это в себе и снова вздрагивает. Я глажу теперь уже все его лицо, скользя от скул к губам, и обратно. – Таблетки от бессонницы? – От кошмаров… – Так это не впервые? – Нет… – Но сейчас же всё хорошо? Как ты? – Не хуже чем обычно, – тихо отвечает он. Сейчас мне кажется, что Эдвард Каллен совсем не такой, каким я его себе представляла. Похоже, завтра мне придётся осмыслить много разных вещей. Да ещё и операция… Нет, определённо, нужно выспаться, но сейчас какой-то особой тяги ко сну я не чувствую. Кошмар преследует и меня. И будет преследовать. Я должна пойти к Тони, чтобы унять подсознание. Иначе никак. – Мне нужно проветриться, – произносит Эдвард и отстраняется. Вместе с этим я чувствую, как теряю что-то важное. – Спи. – Мне тоже снятся кошмары… Его бровь изгибается, и на минуту на замученном лице – Господи, я никогда его таким не видела – мелькает понимание. Он разом постарел и стал выглядеть на свои сорок: морщинки у глаз, тусклый блеск…Да что же его мучает? – Кошмары – игра воображения. Гораздо хуже, когда в них воплощаются воспоминания… – его передёргивает, и он качает головой, отказываясь от подобных мыслей. – Я не могу пойти с тобой? – Лучше поспи. Мы поговорим завтра. – Хорошо… – опускаю голову в знак поражения и делаю глубокий вдох – в этой давящей тишине и безмолвии, как в том самом зале из моего кошмара, мне не уснуть. Эдвард же набрасывает поверх обнажённого тела рубашку, натягивает джинсы. В мою сторону он почти не смотрит, будто и не обнимал меня десять минут назад. – Спокойной ночи, – говорит он, выходя за дверь. – Спокойной ночи, – словно эхо отзываюсь я. Мысли переворачиваются в голове, как заведённые. Я не могу понять, что со мной происходит и что происходит с Эдвардом. Ясно одно, я в нём ошибалась. Он тоже нуждается в помощи. Как и мы все… Только кто же может эту помощь оказать? Неужели…я?