Закатная звезда Мирквуда

      В иное время имя Леди Галадриэль стало бы ей пропуском. Но в иное время её и встретили бы по-другому. Сейчас же, лица стражей оставались неизменно холодными, отстранёнными. На дне их глаз Андунээль улавливала напряжение, почти тревогу. Если они не верили друзьям, то не удивительно, что враг смог подобраться к лесному народу столь близко. Тем не менее, они опустили луки и приблизились к путнице.       — Следуйте за нами, heryn¹. Вы будете доставлены к Королю, — предельно собрано произнес один из стражей.       Мгновением позднее, когда он легко спрыгнул с ветвей, будто бы сделав шаг длиною в пару десятков метров, эллет поняла, что он является предводителем этого небольшого отряда. Самым старшим из них. И самым умелым. За ним молчаливыми тенями следовали ещё трое. Лесные эльфы были удивительно похожи друг на друга. Андунээль знала, пройдет немного времени, и она будет различать их даже с закрытыми глазами. Но пока что единообразие застилало взор. Оружие и снаряжение стражей было схоже, плавные движения таили смертоносную молниеносность и были синхронны, при этом на лицах застыло одно и то же выражение. Только собранность и готовность к нападению в любой момент. Ни капли дружелюбия к гостье из Лотлориэна. Ни проблеска доверия. Должна ли она была сообщить об этом своей Госпоже?       Видеть Великое Зеленолесье в таком состоянии, в котором оно находилось в эти дни, было для Андунээль настоящим испытанием. Впервые за всю свою долгую жизнь эльфийка была рада, что дар матери не передался ей в полной мере. Она помнила как, сотни лет назад, они вместе прогуливались по роскошным изумрудным лесам возле Менегрота. Долгими часами amil² вслушивалась в голоса деревьев. Она умела разговаривать с растениями и животными. Её магия была невероятно сильна. В Лориэне Андунээль считалась одной из самых способных целителей. Однако она понимала, что унаследовала только часть сил родителей. В руках её отца пел металл. А что она? Она могла лишь улавливать отголоски. К примеру, как удовлетворение своих клинков, испивших крови молодого стража, когда она отдавала ему оружие.       Наблюдая за тем, как воины убирают её клинки, эллет протянула руку к порезавшемуся эльфу. Мягко улыбнувшись в ответ на его настороженный взгляд, она понимающе кивнула.       — Ed’ i’ear ar’ elenea, uuma dela, inye la car le ulco³.       Когда страж опустил руки на её ладонь, Андунээль накрыла их второй ладонью и ненадолго прикрыла глаза. Полностью расслабившись, она считала вздохи, чувствуя чужой организм, как свой. Погруженная в эти ощущения, эллет не могла видеть того, как при этом воздух вокруг неё будто бы сгустился и наполнился бледно золотым, едва уловимым даже острому эльфийскому зрению, свечением. Через неполную минуту она отпустила руки стража границ. Кровоточащие глубокие порезы на его ладонях затянулись. На коже остались неровные розоватые полосы шрамов, но Андунээль знала – у жителей Мирквуда найдется мазь, способная избавиться от этих досадных изъянов. Через пару дней, при должном уходе, от них не останется ни следа.       — В Лотлориэне я была целителем, — с долей отчуждения заметила Андунээль. Поглаживая коня по мощной шее, она скользнула взглядом по своим проводникам. — Может быть, мы продолжим путь?       Оставшуюся дорогу до дворца эльфийка не проронила ни слова. Пребывая в раздумьях, она гадала, как давно магия Владыки Мирквуда борется с болезнью леса? С тем злом, что пустило корни в Дол Гулдуре и искажало всё вокруг себя, распространяя тьму.       Скользя внимательным взглядом по ветвям и стволам деревьев, то тут, то там она замечала, что привычную зелень крон заменили краски осени. Перестук подков по дороге смягчала опавшая листва. Красные, желтые, терракотовые и бурые листья разлетались из-под копыт в стороны, прелый аромат их заполнял легкие. А ведь до Праздника Урожая было ещё больше недели.       В этом сумраке не было покоя и безмятежности. Ничего, что было бы схоже с золотом тумана, что расползается по Лотлориэну в утренние часы. Быть может другую часть леса Владыка и сумел сохранить неизменной, но в землях, близких к Дол Голдуру невозможно было представить себя отдыхающей на привале под сенью дубов. Атмосфера, царящая здесь, угнетала. С этой отравой было слишком сложно бороться.       Лихолесье. Теперь это место действительно стало Лихолесьем.       Но чем ближе эльфы были к дворцу, тем светлее становился лес. Как и полагала эллет, в его глуби всё было так же, как и тысячу лет назад. Солнце проникало сквозь зеленую листву, птицы порхали в ветвях, распевая звонкие песни, зверье разбегалось от тропы, заслышав стук копыт. Если не знать, какие напасти терзают его по окраинам, то можно обмануться. И наверняка были те, кто обманывался. Те, кто перестал вслушиваться в мир. Те, что предпочитали жить в собственных иллюзиях и заблуждениях. Ведь если бы Король Мирквуда не стал глух к санве-латья⁴, возможно Владычица не стала бы так тревожиться. Но Трандуил воздвиг стену, через которую не пробиться.       Перед резным мостом, пролегающим над быстроводной рекой, и ведущим от леса ко входу во дворец, Андунээль остановила коня и ловко спрыгнула с него. Прежде чем к ней и небольшому отряду стражей подошли люди Владыки, эллет посмотрела в глаза умному животному. Потом она потянулась к нему и коснулась открытой ладонью морды.       — Тебе придется побыть без меня какое-то время. Я постараюсь прийти, как только смогу, — шептала она, поглаживая верного друга.       Отстранившись, она коротко кивнула стражам, шедшим от нешироко открытых огромных ворот дворца навстречу прибывшим. Краем глаза отметив, как её коня взял под уздцы один из эльфов, Андунээль коротко вздохнула и последовала за провожатыми. Смотря перед собой, она не могла сдержать ухмылки, искривившей уголок губ. Четверо разведчиков с границы и два воина дворцовой стражи. Столько сопровождающих ради одной обезоруженной гостьи? Слишком строго для официальной посланницы Пресветлой Госпожи.       Оставляя за спиной едва виднеющееся меж ветвей крон небо, лес и пение птиц на ветвях, эллет оказалась в прохладе дворца. Одно это вдруг вызвало в ней почти забытое ощущение истинного дома. Дориат – давняя боль, всколыхнувшаяся в душе. Горечь, которую не смогло излечить время. Запахи камня, корней и мха, влажность воздуха, протекающая река, ручьи и водопады – всё здесь напоминало утерянный дом. И всё это не было её домом. Совершенно другое место, где ветви причудливо извиваются и тянутся во все стороны, где множество каменных лестниц чередуются с ровными площадками, где приглушенный свет льется откуда-то из-под потолка центрального яруса, где ажурные кованые светильники свисают то тут, то там, а факелы прикреплены к резным колонам. Внутри королевского дворца мало что нарушало естественность природы.       В какой-то миг Андунээль подумалось, как хорошо, что на этот раз к строительству дворца Владыки ни один поганый гном не приложил своей руки. Пусть эти чертоги не сияли великолепием Менегрота. Но это было сердце эльфов Мирквуда. Последний дом для тэлери Белерианда.       Первым от группы сопровождающих отделился молодой эльф, ведущий её коня. Через еще несколько минут в сумраке коридоров растворились ещё два разведчика. С ней остались два дворцовых стражника и главный из четверки встретивших её в лесу.       Ступая по многочисленным переходам дворца, Андунээль сохраняла выдержку, со спокойствием изучая роскошное строение изнутри. Однако цепкий взгляд изумрудных глаз подмечал даже самые мелкие детали. Без сомнений, случись ей оказаться вдруг одной, она смогла бы найти обратный путь. Но она даже не представляла, сколько коридоров, залов, открытых пещер, переходов и лестниц таит в себе эта громадина. Как, впрочем, и то, куда они ведут. Но если Владыка примет её, то эллет вскоре выучит их все.       Две недели. Смогла бы она освоиться здесь за две недели? Пока эльфийка размышляла над этим, стражи подвели её очередному повороту и остановились, скрытые каменными колонами от пространства за ними.       — Дальше вы проследуете без нас, — коротко поклонился посланнице предводитель стражей границ.       Едва уловимо кивнув ему в ответ, она направилась вперед. А через секунду осознала, что оказалась в тронном зале, представляющем собой полную воздуха, света и хрустального звона кристально чистой реки пещеру.       Андунээль много слышала о троне Владыки Мирквуда. Много сотен лет назад, когда на нем ещё сидел Орофер, Галадриэль часто рассказывала о своих визитах к старым друзьям. Андунээль любила слушать чистый ровный голос Госпожи, рассказывавшей о славном короле, павшем в битве с Врагом. Госпожа говорила, что Орофер был честным, справедливым, мудрым и сильным королем. Рассказывала, что он правил умом, но не забывал о том, что у него есть сердце.       Вот только и его забрала смерть. Смела с лица земли в неравной битве. Сколько их было на протяжении жизни Андунээль? И сколько ещё будет? Эллет хотелось бы верить, что грядущая окажется последней. Но она не верила в это. Она с горечью смотрела в лица окружающих, понимая, что все они могут вскоре стать трупами. Безжизненными телами. Тем, кому не в силах помочь её дар.       Вынырнув из своих мыслей, эльфийка скользнула взглядом по горделиво возвышающемуся посреди своеобразной залы трону. Он был воистину великолепен. Но не из-за того, что был сделан из золота, украшен драгоценностями или обит дорогим материалом. Нет. Владыке это было ни к чему. Его трон был изумителен. Он был полон жизни и олицетворял собой Мирквуд. Вырезанный в живом дереве, тянувшемся из глубин пещеры и до самого солнца, уходя ввысь сквозь весь дворец, он был украшен гигантскими полированными рогами лося.       Позволив себе эти несколько мгновений любования троном, Андунээль перевела взгляд и тут же столкнулась с ледяным взором короля. Он ждал. Он знал о её прибытии. И он будто бы изучал её, препарируя, словно насекомое. Но к подобного рода вниманию эллет привыкла уже много сотен лет назад. Галадриэль держала близко к себе свою целительницу.       Трандуил не испытывал к гостье ничего, кроме вежливого холода. Не зная её, он невзлюбил эллет за одно то, что она прибыла из Лотлориэна. Что ж, значит, Владычица была права, когда тихим шепотом размышляла о том, что Зеленолесье никогда не превратилось бы в Лихолесье, если только его короля не коснулся сумрак.       — Elen sila lumenn omentilmo, taur Thranduil⁵, — почтительно склонила голову на несколько мгновений эллет.       Приложив правую руку ладонью к сердцу, Андунээль едва уловимо улыбнулась прежде чем изящным жестом провести ею в сторону Владыки.       Она знала, что так приветствуют и прощаются с королем только родные и избранные. Однако этим жестом она показала Трандуилу, что всецело принадлежит ему с тех пор, как переступила черту его земель. Отныне её жизнь принадлежала ему. Отныне он был её Владыкой не в меньшей степени, чем Госпожа.       — Mae govannen⁶, — чистый низкий голос тэлер заполнил собой всё пространство. Вежливости в этом расплавленном безразличном серебре было ни на каплю больше, чем полагалось. Но за ней не было ничего иного. Никакого интереса даже тогда, когда он задал вопрос. — Mani naa essa en lle?⁷