Закатная звезда Мирквуда

      Медленно и нехотя Андунээль открыла глаза. Пушистые черные ресницы распахнулись навстречу новому дню, который она предпочла бы целиком провести в своих покоях. И она так и поступила бы, если бы не пожелание короля видеть её подле себя в грядущую праздничную ночь.       Долгий вдох наполнил легкие воздухом до отказа, за ним последовал не менее длительный выдох. Смотря сквозь золотисто-бежевый полог, на то, как солнечные лучи пронзают комнату, заливая её теплым светом, эллет вслушивалась в себя. Спустя долгие века она осталась одна. Совершенно одна. Едва уловимая связь с Леди Галадриэль, до которой можно было дотянуться в любой момент, больше не существовала. По собственной воле Андунээль оборвала то светлое, что незримой силой помогало держать себя в руках. Эллет испытывала безмерную благодарность к Владычице, но она не хотела становиться чужими глазами и ушами. Пусть сейчас она почти не знала таура Трандуила, но у неё было время, чтобы понять его. Время – одно из того немногого, что у неё ещё осталось.       Быть может, этот поступок был ошибкой. Быть может, за надменным холодом глаз короля Мирквуда не было ничего. Но он принял её в своем дворце, не стал ни о чем расспрашивать, тогда как имел на это полное право. В отличие от многих своих подданных он был к ней терпелив и равнодушен. И если ничего другого она найти не сможет, то уже этого будет достаточно для того, чтобы не быть пешкой в чужих руках, передавая увиденное и услышанное. До тех пор, пока не обнаружит явной угрозы, Андунээль была намерена оставлять все свои наблюдения при себе и делать выводы в одиночку. Если же опасность будет грозить всему Средиземью, она поведает о ней Леди Галадриэль. Но не раньше.       Плавно повернувшись на бок спиной к окну, эллет закрыла глаза и попыталась отрешиться от действительности, вытолкнуть все мысли из головы и насладиться покоем одиночества вплоть до того времени, когда предстоит готовиться к празднованию. Для того чтобы перенести вечер и долгую ночь в компании Владыки среди сотен чужих глаз ей нужны силы. Те самые, что отобрали тяжелые мысли, воспоминания во сне и аванир. Те самые, что можно восполнить, погрузившись в манящее забытьё. Чернее чёрного. Нежнее преданного любовника. Желаннее истинной любви.       В своём лесу Трандуил был ушами и глазами тысяч животных и птиц. Он был здесь законом. Мало что могло укрыться от его внимания под сенью древних деревьев. Он первым узнавал об угрозе и, даже если не считал нужным ставить о её существовании в известность других, всегда помнил о ней. Любые радости и печали мирквудцев были ему известны, ведь чем больше времени он правил, тем сильнее его взор обращался внутрь своего королевства.       Когда-то давно отец наставлял тогда ещё юного наследника быть внимательным к своему народу. Он часто бывал недоволен нежностью и возвышенностью сына, которые считал излишними для будущего правителя. Что он сказал бы, увидев его сейчас? Остался бы довольным тем, как Трандуил смог преумножить численность населения и богатства Эрин Галена? Остался бы доволен тем, как уверенной рукой он в одиночестве правит из своего дворца?       Верный своему слову, король знал обо всех передвижениях прибывшей из Лориэна эллет. Ему докладывали о том, кто посещал её покои, с кем из мастеров она предпочитала иметь дело, а кому в лицо бросала жестокие слова, проклятьем нависающие над головой. Легандир был старателен, как никогда, слово в слово передавая некоторые фразы эллет королю. А там, где её не могли достать сети советника, Владыка справлялся сам. Пользуясь зоркими глазами молодого быстроного оленя, он наблюдал за ней во время недолгих конных прогулок. Она никогда не стремилась свернуть с королевского тракта, никогда не уезжала слишком далеко, не доставляла никаких проблем. Учтивость и спокойствие плотным коконом окутывали её. Но бывали мгновения, когда в её случайном взгляде, устремленном в лес, Трандуил ловил затаенные горечь и боль. А порой ему казалось, что и нет души в её хрупком теле, раскинувшем руки, которое несет быстрый, словно ветер, скакун.       Только одно ему было недоступно – то, что происходило за закрытыми дверьми покоев Андунээль. Закрывая их за собой, она будто огораживалась от всего остававшегося за пределами каменных стен. То, с какой неохотой она позволяла прислуге находиться в комнатах, вызывало беспокойство у Легандира. Но Трандуил отмахивался от него. Он был уверен – придет время и Андунээль найдет кого-нибудь, к кому сможет относиться с меньшим безразличием, нежели к другим. Сможет заменить учтивые просьбы искренней улыбкой, а долгое молчание увлекательной беседой.       Чем больше он наблюдал за эллет, тем сильнее изумлялся. Она избегала общения и знакомств с поразительной ловкостью. А если с кем и заводила беседы, то исключительно по делу. Как говорили королю, она была учтива и доброжелательна с эллонами, к которым обращалась с просьбами, и сдержано холодна с лордами и леди. Мастера с уважением отзывались о ней, говорили, что брениль приносила собственные чертежи и подробно, со знанием дела, объясняла что именно ей нужно. Так было и со стеклодувом, и с плотником, и с кузнецом. Порой создавалось впечатления, что она сведуща во всем, чего бы ни коснулась. Трандуил понимал, что этому могут быть только два объяснения: либо она была неуемно любопытна, чего не скажешь по эллет, либо отчаянно пыталась заполнить пустоту, обступившую её со всех сторон.       Но какой бы она ни была, открытым оставался вопрос, зачем она здесь. Эллет с красивым именем… только самому себе Владыка мог признаться в том, о чём не позволил бы догадаться никому другому – он не мог разгадать её замыслов, не чувствовал угрозы и даже не брался разгадать сколько ей лет.       С тихим вздохом оторвавшись от донесений с южных и юго-западных границ, Трандуил отклонился на спинку кресла. Устремив взгляд в окно, он отстраненно отметил, что до заката осталось несколько часов. Самое время, чтобы оставить королевские заботы до следующего дня и насладиться Мэритан Гиллет. Ночью, в которую свет далеких звёзд будет казаться ближе.       Когда-то, много столетий назад, когда голову не сжимала в тисках корона из драгоценного митрила, ему тоже казалось, что можно протянуть руку и коснуться ею алмазов, в хаотичном порядке разбросанных по небу. Когда-то эта ночь и для него являлась исполненной волшебства, указывающей знамения, обнажающей призрачную нить пути. Где теперь были эти возвышенные фантазии? От разрушенных надежд и разбитых мечтаний осталась только пыль. Ветер вечности легко подхватывал её и разносил по Арде.       Когда до заката оставалось немногим меньше получаса, Владыка послал за Андунээль. Он приказал проводить гостью в королевский сад и проследить, чтобы она заняла место у подножия лестницы. Там, где обычно стояли знатные лорды и леди. Там, где и полагается быть почетной гостье. Хотя из почетной гостьи она сразу перешла в статус жительницы Мирквуда.       Сам король направился в небольшую залу, витражные двери которой выходили в королевский сад. Именно оттуда уже много лет он начинал празднование Мэритан Гиллета, спускаясь по ступеням из белого мрамора с золотистыми прожилками. Но перед этим всегда замирал на некоторое время у витражей, любуясь работой мастеров, выложивших из разноцветных стёклышек "Пробуждение Старших Детей Эру Илуватара, квенди, у озера Куивиэнен, в Средиземье". Скользя взглядом по фигурам Трех Отцов эльфов, Трандуил впервые за свою долгую жизнь задал себе вопрос, который раньше показался бы кощунственным. Он спросил у себя – если бы он был среди тех, кто проснулся с предназначенными супругами, была бы рядом с ним та, что предпочла оставить его и уехать за море? Если бы она любила его больше звёзд и чудес Арды, то разве смогла бы покинуть? Разве было бы во власти времени и произошедших несчастий притупить её чувства?       Прогнав горькие мысли, Трандуил сделал шаг, и великолепные витражные двери бесшумно распахнулись перед ним. Величественно прошествовав на середину небольшой площадки, держа в левой руке витой посох из дуба, он с наслаждением отметил, что сад было не узнать. Там, где ещё неделю назад были лишь кусты, деревья, цветы, изумрудная трава, пара скамеек и небольшой фонтан, сейчас поставили несколько десятков золотисто-бежевых шатров. С ветвей раскидистых деревьев свисали многочисленные фонари, разгоняющие тьму мягким светом. В кронах то тут, то там мелькали разноцветные атласные ленты, изредка колышущиеся легким ветром. А в траве из сотен свечей выложили дорожки.       Неспешно развернувшись, Владыка ступил на лестницу. Каждый раз, когда посох касался гладкого отшлифованного мрамора, заключенный в серебро янтарь на наконечнике ярко мерцал, а золотые прожилки в породе будто бы оживали, вспыхивая. Король колдовал, напитывая силой свои владения. Казалось, она золотой пыльцой оседает на всё в королевском саду. Но проходил миг, и ощущения гасли. Лес оставался неизменным.       Минуя ступень за ступенью, он вспоминал былое. То, как спускался по ним, держась на шаг позади отца. Как позднее здесь же шествовал рука об руку с прекрасной, словно лунный свет, отраженный в кристально чистой озерной воде, супругой. И как ещё совсем недавно его сопровождал Леголас, который в этот раз не успевал прибыть во дворец на праздник с северных границ королевства. В этот раз Трандуил был один. Но только до тех пор, пока не спустился с последней мраморной ступени.       Обратив взор на стройный ряд эльфов, стоящих возле лестницы, первой, кого он увидел, была Андунээль. На миг Трандуилу показалось, что зелень её глаз, отражающих свет фонарей, затмила блеск самых ярких звезд на небе. Пусть всего на миг, но для него перестала звучать легкая мелодия менестрелей, исчезли другие эльфы, потерял значение мягкий свет, льющийся с пронзительно синего темнеющего неба. Была только её хрупкая фигура, затянутая в платье насыщенно зеленого цвета, лиф, пояс и рукава которого были расшиты золотой нитью. Только яркие огненные волосы, заплетенные в сложный каскад кос и обрамляющие волнистыми локонами замершее в спокойствии лицо.       Не обращая внимания на приветствия Лордов и Леди, он протянул эллет руку. Даже тени своих эмоций не позволяя проявиться на лице, он взирал на неё с равнодушным спокойствием, почти что холодностью. Однако когда она едва ощутимо опустила тонкие хрупкие пальцы на его предплечье поверх изумрудной мантии, уголки губ Владыки изогнулись в улыбке.       — Saesa omentien lle, brennil Anduneel¹, — мягкий низкий голос зачаровывал.       — Elen sila lumenn omentilmo, taur Thranduil², — почтительно склонила голову эллет.       В её голосе он уловил торжественные ноты. Однако природы их понять не мог. Пока что.       Направившись к самому большому шатру, внутри которого во главе длинного стола стояло высокое королевское кресло, он едва повернул голову к спутнице. Окинув её намеренно изучающим взглядом он едва заметно одобрительно кивнул.       — Lle naa vanima³.       — Diola lle, taur⁴.       Сдержанная улыбка на её губах была почти подозрительной. Отчасти настороженной. Она не понимала, зачем Владыке выделять её среди других. Зачем оказывать ей столько внимания? Но несмотря на это, не отнимала руки следуя за Трандуилом.