Закатная звезда Мирквуда

      Андунээль смотрела в глаза Вэнимнидора и недоумевала. Она никак не могла понять, как прожив больше пары тысяч лет, он мог оставаться таким недальновидным. Неужели рассчитывал сохранить за собой должность и привилегии после поступков, противоречащих королевской воле? Честолюбие играло с ним злую шутку, заставляло ревностно относиться к исследованиям и держать эллет от них на расстоянии. Вэнимнидор хотел доказать всем, что способен справиться и без помощи целительницы из Лотлориэна. Он ждал, когда она направится к Владыке с жалобой на него, чем распишется в собственном бессилии. Андунээль видела его насквозь.       В другой раз она не стала бы покидать своей лаборатории, чтобы иметь удовольствие видеть главного лекаря и терпеть его надменные речи. Но, услышав об образце паучьего яда, принесенного с границ принцем, она поступилась с гордостью.       — Вновь повторюсь, вам был отдан флакон с ядом. Я прошу пятую его часть. Не половину и даже не треть, — с видимым спокойствием, замерев перед эллоном, она стояла на своём, снова и снова повторяя просьбу. — Мы тратим время на бесполезные препирательства, тогда как я могла бы забрать яд и удалиться в свои покои.       — Свой ответ я уже озвучил, эллет, — будто отмахиваясь от назойливой мухи, на выдохе произнес тот. — Яда вы не получите. Можете не тратить моё и своё драгоценное время.       Улыбка, озарившее её лицо была почти ласковой, но глаза оставались холодны. Сделав мизерный шаг к мужчине, она оказалась почти вплотную к нему.       — Хорошо, — тихо согласилась она, не сводя глаз с эльфа. — Я уйду без яда. Но запомните этот день. Запомните, что вы сами сделали свой выбор.       — На память я не жаловался никогда, эллет, — насмешливо отозвался он. — И вот что занятно, не припомню, чтобы кто-либо, кроме Милорда Трандуила, позволял себе угрозы в мою сторону.       — Угрозы? — не тая веселья, переспросила она. — Разве я приставила к вашему горлу лезвие клинка, жаждущее крови здесь и сейчас? — отрицательно качнув головой, она отступила. — Вэнимнидор, они вам привиделись.       Всем своим видом выражая недоумение от того, как она – обычная целительница, могла угрожать ему, прежде чем развернуться и уйти, Андунээль обронила:       — До встречи, эллон.       Стремительным шагом покидая лекарскую часть дворца, эллет почти не разбирала перед собой дороги. Охваченная гневом и желанием мести, она забылась настолько, что под изумленные взгляды стражей торопливо перепрыгивала через несколько ступеней, желая скорее очутиться за надежно запертыми дверями своих покоев и там дать чувствам вырваться на волю.       — Брениль Андунээль? — молодой, звонкий, словно горный ручеёк, и нежный, будто касание золотого солнечного луча по осени, голос разрезал мрачный кокон, недобрых мыслей эльфийки. Легко коснувшись её, он заставил опомниться.       Балансируя на краю ступени отвесной лестницы, она резко остановилась, а затем плавно обернулась к позвавшему её по имени. Молодого эльфа, явно следовавшего за ней какое-то время, она видела впервые. Но это не мешало узнаванию затопить создание Андунээль. Те же плечи, пусть пока ещё не достигшие мощи в развороте. Те же волосы, струящиеся белоснежным водопадом по будто бы вырезанному из камня телу. Тот же цвет глаз, ещё не обретший равнодушной холодности. И те же старательно копируемые жесты, когда он сжимал губы или замирал в ожидании. Не узнать в юноше королевского сына мог только слепой.       Чувствуя укол досады из-за того, что им выпало познакомиться в столь не элегантной обстановке она позволила себе ещё раз скользнуть взглядом по фигуре эллона и осторожно улыбнуться, глядя в голубые глаза.       — Aranen Laegolas? — мягко предположила она, поднимаясь на пару ступеней вверх и останавливаясь на краю площадки, на которой стоял эллон. — Mae govannen, nin aranen¹.       — Elen sila lumenn' omentielvo²! — подтвердил он, учтиво склонив голову, тая промелькнувшую на дне глаз странную эмоцию. — Я слышал о вас и теперь, наконец, имею честь познакомиться.       — Надеюсь, вы слышали обо мне не от главного королевского лекаря, — усмешка сорвалась с её губ быстрее, чем эллет осознала сказанное.       Лукавый блеск глаз и плохо сдерживаемая озорная улыбка, в которой она уловила тень вызова, преобразила принца. Перестав копировать отца, оказавшись собой, он показался ещё моложе. Судя по тому, что в нём не было ни капли осуждения или недоумения, главного лекаря он недолюбливал.       — Нет, не от него, — едва уловимо качнув головой, он засмотрелся на веселую улыбку Андунээль. Запоздало вспомнив, что разговор не завершен и что просто не прилично так откровенно любоваться едва знакомой эллет, он смущенно отвел взгляд. — Брениль, надеюсь, вы простите мне то, свидетелем чему я случайно стал.       Понимая, что вряд ли аранэн извинялся за то, что увидел её бегущей по лестнице, она не представляла какой может быть истинная причина. Выгнув бровь, дала понять, что ожидает пояснений.       — Я как раз хотел зайти к главному лекарю и поинтересоваться пригодился ли ему собранный мною яд. Но вместо этого услышал ваш разговор.       — Там, где нет дверей, любая беседа не может являться секретом, — с понимающей улыбкой кивнула она, после чего Леголас заметно расслабился.       — Леди Андунээль, я не знал о характере вашего общения с Вэнимнидором. Если бы мне это было известно немногим ранее… — оборвав сам себя, эллон усилием воли отбросил бесполезные сожаления о не сложившемся. Едва уловимо приподняв подбородок, он был преисполнен решимости, когда сумел подобрать совсем иные слова. — Вскоре я вновь отправлюсь в приграничье. И я мог бы привезти вам флакон с паучьим ядом, если вы сохраните между нами эту небольшую тайну.       Андунээль молчала. Глядя в голубые глаза принца, наполненные теплом, она представляла себе, как волнуется Владыка каждый раз, когда Леголас отправляется со Стражами. И представляла насколько сильным будет его гнев, если он узнает, что сын подвергал себя опасности из-за неё. Но в то же время она понимала аранэна. Когда-нибудь ему придется занять место на троне. К тому времени ему нужно будет знать всё о своих подданных, лесе и мире за его пределами. Сделать это не покидая дворца было невозможно. Любые теоретические знания, какими бы подробными и широкими они не были, нуждались в практике.       — Я не желаю быть причиной тому, чтобы вы подвергали себя опасности, — с сожалением качнула она головой.       — Это дело решëнное, — неожиданно жëстко прозвучали его слова. — Я не принесу пользы, если не буду иметь представления о мире, если буду смотреть на него из-за отцовского плеча. Я привезу вам образец яда. Но я видел каким мучениям подвергаются зараженные им, поэтому хотел бы знать, сможете ли вы создать противоядие?       Андунээль невольно бросила взгляд за голову Леголаса. Туда, где в начале переходной галереи над водопадом, скатывающимся в пропасть, стоял страж. Беседа с принцем плавно перетекала в одну из тех, которые лучше вести за закрытыми дверьми, там, где случайно или намеренно их не смогут подслушать.       — Дать вам ответ сейчас – означало бы солгать. Сначала я должна изучить яд и его действие на растения и животных, сравнить с другими известными мне.       Леголаса такой ответ не устроил. Поджав губы, он прищурился, а потом, снова вспомнив, как пару дней назад чуть не умер страж из его отряда, тихо заговорил:       — Эта зараза распространяется по лесу. Мы уничтожаем гнезда, зачищаем лес от пауков, а они появляются снова и снова. Раз за разом им удается проникать всё глубже на наши территории и меня тревожит то, что скоро нам всем нужно будет противоядие.       — Они ползут из Дол Гулдура? — вскинув взгляд, Андунээль внимательно заглянула юноше в глаза. Дождавшись утвердительного кивка, прошелестела на выдохе: — будем надеяться, что наши опасения пусты. Но подготовимся ко всему. Беспечность во все времена играла с нами злую шутку.       Прикрыв на миг глаза, она невольно вспомнила разрушенные залы хрустального Менегрота. Когда она распахнула ресницы, Леголасу показалось, что из её глаз смотрит само время. Изумрудная бездна, зияющая пустотой. Он видел подобный взгляд лишь пару раз. Оба случайно ловил в родных глазах отца, когда тот задумывался о чем-то или не подозревал, что Леголас находится рядом.       — Будьте осторожны, аранэн. Ваш отец не простит мне, если с вами что-либо случится.       — Я вернусь невредимым, — с уверенностью пообещал он.       — Что ж, тогда я не буду беспокоиться об этом, — сморгнув тени былого, Андунээль избавилась от наваждения дурных предчувствий. Очаровательной улыбкой разгоняя сумрак мыслей, она кивнула принцу. — Cormamin niuve tenna’ ta elea lle au’, nin aranen³.       — Nai Anar caluva tielyanna, brennil Anduneel⁴? — Учтиво склонил голову он, а потом едва слышно добавил, не скрывая от неё лукавства во взгляде: — я найду вас, когда придет время.       — Это будет не сложно, — едва уловимо поклонившись, она шагнула обратно к лестнице. — Quel re⁵.       — Tenna’ telwan⁶, — мягко произнесенные слова обещанием долетели до неё уже после того, как она возобновила спуск.       Андунээль ни разу не обернулась, поэтому она не видела, как принц Мирквуда стоял у самого края площадки и долго смотрел ей вслед до тех пор, пока её фигура не скрылась за поворотом очередной переходной галереи. На губах Леголаса промелькнула легкая беззлобная усмешка. Он начинал понимать, о чём говорил Имдир. Начинал понимать, почему Владыка изменил привычкам и весь Мэритан Гиллет провел с подданными в компании целительницы.       Леголас слабо помнил naneth⁷. Её образ подернулся молочной туманной дымкой, растворяясь во времени. Он был окутан горечью утраты и заскорузлой болью. Как бы она ни любила сына или как бы ни любила супруга, она оставила их, уплыв за море по дороге без возврата. Ему выпало слишком мало лет, проведенных с ней. Но если что-то ещё было верным из призрачных воспоминаний, так это то, что нанэт была совершенно иной. Она так и не смогла смириться с изменчивой сутью Средиземья и всё ускоряющимся бегом минут. Не смогла принять того факта, что в жизни нужно всегда быть готовым к сражению за то, что тебе дорого. Он помнил серые материнские глаза. Помнил, сколько в них было немой грусти и непролитых слез. Они никогда не сияли так ярко, как у брениль Андунээль во время препирательств с Вэнимнидором.       Аранэн читал в старинных книгах об eldar⁸ родившихся и живших в Амане. В текстах говорилось, что у них были неестественно яркие, словно звёзды, глаза. Якобы в гневе они сияли подобно очам Валар. Он понимал, что Андунээль не имела отношения к родившимся в Валиноре. Она казалась ему юной, но только до тех пор, пока он не разглядел в зелени её глаз пустоту порождённую временем. И, тем не менее, эллет была полна жизни, настойчива и даже в какой-то степени бесцеремонна, что свойственно только молодым эльфам. Чередуя в себе несовместимые грани характера и подстраивая поведение под обстоятельства, она являлась интересной головоломкой. А адар всегда любил сложные загадки.