Закатная звезда Мирквуда

      Ступая по каменным ступеням, Андунээль улыбалась в ответ на приветствия попадающихся на пути придворных и стражников, в то время как мысли её текли неспешным потоком. С каждым шагом в сердце крепла уверенность – именно теперь она вернулась домой. Что бы ни случилось в большом мире за пределами Мирквуда, здесь она будет счастлива, ибо горечи и боли было пережито уже слишком много. Кирдан был прав, твердя ей об этом. Он всегда был прав. Ни один корабль не увезёт ни её, ни Трандуила из Эннора¹.       Ароматы жасмина и кленового сиропа были первым, что она ощутила, переступив порог своих покоев. Это тут же вызвало задумчивую улыбку на красиво очерченных губах, ибо поведало о том, что пока она странствовала по Средиземью, Владыка тосковал по ней столь сильно, что приходил сюда. Смятое покрывало и подушки выдавали Трандуила с головой, обнажая его слабость, которой она стала. Сколько ночей он провёл здесь, вспоминая редкие моменты их встреч?       Жестоко было уезжать, оставляя его. Но выбор между жестокостью по отношению к нему или ею же к себе и не должен был быть простым. В этой ситуации кому-то всё равно пришлось бы чем-то жертвовать. Трандуил оказался мудрее, отпустив её. Оттого для него был так сладок миг встречи. Впрочем, Андунээль радовалась ей не меньше.       Теперь всё будет хорошо. Уверенность в этом наполняла её. И пусть им никто не мог обещать безбедной вечности, пусть под боком таился Враг, всё это не могло затмить тихой радости эллет. В её груди теплилась уверенность в том, что они всё выстоят. Словно кто-то другой, кто-то бесконечно мудрый и всезнающий, вложил в неё эту крупицу, тем самым даровав надежду и другим.       Вечная жизнь не располагала к спешке и суетности мыслей. Большинство эльдар являлись воплощением этой истины. Андунээль же всегда была исключением. Вот и сейчас, опускаясь в тёплые воды купальни, она хотела быть одновременно в нескольких местах. В одинаковой мере соблазнительными для неё были мысли о том, чтобы отыскать Леголаса и поведать ему о своём путешествии, или же нарушить покой Владыки, придя к нему в кабинет.       И всё же разум победил, когда эллет напомнила себе, что король сам обозначил время встречи. Слишком часто противореча ему, хотя бы в этот раз ей стоило сделать так, как он велел. Хотя, что-то подсказывало, приди она сейчас к нему, возмущений бы не последовало.       Улыбнувшись своим мыслям, Андунээль обратила взор на не разобранные седельные сумки и тут же потянулась к ним. Бережно, словно великое сокровище, она достала большую резную коробку из бука и, опустив на колени, открыла. В главном отделении, обмотанные мягкой толстой тканью, лежали четыре длинные стеклянные банки. В первой хранился засушенный ацелас, собранный на берегу Ненуйал² в пору осеннего новолуния. Во второй золотом блестели колокольчики Альфирина, растущие только в Лебеннине³. На излёте весны ими полнились зелёные поля близ устья Андуина. Ходили слухи, что у народа звёзд, при виде просторных полей альфирина просыпалась жажда морских путешествий, ведь цветы были очень похожи на золотые колокола Валинора. Андунээль признавала их красоту и знала множество снадобий, в которые входил этот цветок, но сердце её оставалось равнодушных к фантомному зову золотых колоколов. В третьей банке находился похожий на альфирин маллос, чьи цветы были в три раза меньше. Миниатюрные колокольцы маллоса были жёлто-золотыми, в то время как альфирин отливал медью. Золотой снег – именно так нарёкли этот цветок синдар. И недаром. Кирдан был очень щедр, когда поделился с ней Гондорскими засушенными цветами из своих запасов, о существовании которых мало кому было ведомо. Андунээль каждый раз при встрече дарила родичу новый вид чайного сбора, подготовленного собственными руками, и он не оставался в долгу. С теплом и безграничной любовью вспоминая Кирдана, она достала четвертую банку, полную аметистовых цветков медоносного вереска, собранных на склонах Синих гор.       Когда стеклянные ёмкости были аккуратно положены на кровать, Андунээль вынула деревянную панель, являющуюся ложным дном, и один за другим достала бархатные мешочки. В один из них Кирдан насыпал жемчуг, перемешав круглый белый с крупным чёрным неправильной формы, и добавив серый, золотой, зеленовато-голубой и нежно розовый. Иронично отметив, что другая эллет сделала бы из них украшения, он знал, что Андунээль большинство из них пустит на противоядия, безжалостно растерев или растворив. Другие мешочки он наполнил янтарём, сердоликами и агатами.       Приводя в порядок лабораторию и раскладывая в ней всё по своим местам, Андунээль не заметила, как наступил вечер. Стук в дверь для неё стал полной неожиданностью. Если бы за ней не послали, она вполне могла бы опомниться только через несколько часов, ну или тогда, когда Владыка или его сын сами бы не пришли за ней.       Поправляя серебристо-серую накидку на плечах, Андунээль представляла, как Легандир отпустил бы какую-нибудь острую шуточку в её адрес, если бы она опоздала. Впрочем, тому, кто веками трудился во благо Мирквуда, это было позволительно. Верность порой приобретала причудливые формы, и не ей было судить конкретно об этой. С другой стороны, советник, будучи старым другом Владыки, в какой-то мере даже характеризовал Трандуила.       С этой мыслью она шагнула в распахнутые двери, сделала несколько шагов и замерла под пристальным взглядом короля, повернувшегося к ней. Он стоял за резным креслом, опираясь на него, и о чём-то переговаривался с Легандиром. Но, стоило ей появиться, как мужские голоса стихли.       — Доброго вам вечера, Владыка, — привычно поклонившись, она скользнула взглядом по его расшитым серебряными нитями льдисто-голубым одеждам, заметила отброшенную на кресло серую мантию и невольно улыбнулась.       Было то лишь случайностью или нет, но уже который раз, выбирая одеяния, они останавливались на тех, что гармонично смотрелись вместе. Не сговариваясь, не имея представления о том, в чём предстанут друг перед другом. Это ли не было знаком? Их было так много вокруг, а она, глупая, всё искала нечто большее, трусливо страшась истинного.        Память услужливо подбросила ей воспоминание об одном из праздников в Менегроте. В тот день Элу Тинол в серебряных одеждах и мудрейшая Мелиан в тёмно-синем, словно бархатная звёздная ночь, платье выглядели единым целым. Вот только их счастье было таким недолговечным.       — Рад видеть вас, брениль Андунээль, — мягкий голос Владыки отогнал картину минувшего, возвращая её в реальность.       — Здравствуйте, аранэн Леголас, — улыбнулась она юноше, после чего учтиво кивнула третьему эллону, — королевский советник Легандир.       При виде тёплой открытой улыбки Леголаса, в Андунээль будто что-то дрогнуло. Походя к столу, она всё смотрела в его чистые зелёные глаза, пока вдруг не услышала в себе его слова:       — Здравствуй, мама.       Глубокий изумлённый вдох выдал её если не пред другими, то перед ним точно. Связь, образовавшаяся между ними во время общения, была довольно крепка, но она не думала, что её хватит для осанвэ.       — Маленький негодник, — укором ответила она за то, в какой момент принц решил прибегнуть к невербальному общению.       Но тот не растерялся и вскинул бровь, до невозможности напоминая отца в этом жесте.       — Мне следовала назвать тебя так вслух? Я могу исправиться.       — Попробуй, и я ничего не расскажу тебе о том, как в золотых закатных лучах солнца ветер медленно колышет высокий вереск на склоне Синих гор, и как сладок мёд, который из него варят.       Заняв предложенное место за столом по правую руку от Владыки, она потянулась к бокалу, в который советник тут же поспешил налить вина. По Трандуилу и Легандиру невозможно было понять, догадались ли они о небольшом разговоре между нею и Леголасом или нет. Мужчины умели делать вид, будто ни на что не обращают внимания. Но было ли это на самом деле так?       Держа изящный хрустальный бокал за тонкую ножку, Андунээль сделала небольшой глоток. Сразу же после этого, внимательно рассматривавший её, Легандир тонко подметил:       — Не сочтите за бестактность, — привычная усмешка зазмеилась на его губах, — но мне кажется, что путешествие преобразило вас.       — Вы правы, — кивнула она, — я нашла в нём то, чего мне так недоставало.       — И что же это? — прищурившись, чуть подался вперёд эллон.       Прежде чем ответить, она подняла взгляд от кроваво-красного вина, тут же обратила его на пронзительно синие глаза, в очередной раз подивившись их насыщенности, и твёрдо произнесла:       — Уверенность, Легандир.       Некоторое время в зале царила тишина. Андунээль кожей чувствовала любопытство аранэна, подозрительный интерес советника и застывшее ожидание короля, но все они молчали, будто не зная, кому из них стоит начать разговор первым и о чём спросить.       — Знаете, что меня удивляет? — ни к кому конкретно не обращаясь, тихо произнесла она.       — И что же? — мягко отозвался Леголас, сидящий напротив неё.       — Я вроде не опоздала, а снова пришла последней, — чуть склонив голову к плечу, эллет окинула их троих взглядом, отклонившись на спинку кресла.       — В этом нет ничего удивительного, — с лёгкой иронией улыбнулся Трандуил. — Легандиру не терпелось использовать своё остроумие на ком-то, кроме тех, кто уже устал на него реагировать. А Леголас… — при взгляде на сына взгляд Владыки потеплел, — будь его воля, он бы ворвался в ваши покои ещё днём. Не представляю, какая сила удержала его от этого. — Усмехнувшись уголком губ, он сделал глоток вина и колко добавил: — уж точно не мои уговоры.       Стойко вынеся скрытый упрёк отца, Леголас сдержанно улыбнулся и объяснил:       — Я просто напомнил себе, что вам лучше отдохнуть с дороги.       Когда тихие и незаметные слуги сменили блюда, и Легандир налил ещё вина в бокал Андунээль, Леголас не вытерпел.       — Так куда же ты направилась после того как бросила меня на окраине леса? — не пытаясь скрыть живого интереса в открытом взгляде, он чуть улыбнулся.       — Так ли бросила? — с явным скептицизмом обронила эллет. — Ты был в безопасности.       — И всё же, — прервал их спор Владыка, выразив едва уловимое недовольство.       Андунээль неспешно повернулась к Трандуилу и спокойно встретила его взгляд, по которому впервые не смогла ничего прочесть. Он был слишком задумчив и будто бы обращён в себя. Должна ли она была тревожиться из-за этого? Эллет не знала. Поэтому, предпочла без долгих предисловий перейти к сути.       — Мой путь пролегал на запад в Форлиндон.       Стоило этим словам прозвучать, как обстановка в зале существенно изменилась. Спокойствие, царившее между эльдар, развеялось мгновенно. Трандуил хмуро сдвинул брови, устремив тяжелый взгляд на эллет. Леголас взволнованно переводил взгляд с неё на отца и обратно. И лишь прищурившийся Легандир, словно нащупав невидимую ниточку, осторожно уточнил:       — Не в Линдон, а именно в Форлиндон?       — Верно, — с улыбкой кивнула внимательному мужчине Андунээль. — Но, как вы понимаете, по дороге я успела много где побывать.       Краем глаза она уловила, как Трандуил отставил в сторону бокал, а когда он вдруг протянулся к ней и накрыл её руку своей, замерла. Не решаясь поднять взгляд на аранэна, и уж тем более на язвительного Легандира, она смотрела на изящные пальцы, с силой сжавшие её кисть. Это было почти больно. Но его тревога, которую она ощущала, как свою, была ещё болезненнее.       Будто не услышав и не поняв уточнение Легандира, он через силу напряжённо произнёс:       — Скажи, что ты не собиралась уплыть за море.       Быть может, ей стоило бы солгать. Сказать что-то, во что он поверил бы, что усыпило бы его страх, убаюкало боль, всколыхнувшуюся в душе, излечило от горечи. Но какой бы дикой ни была истина, она значила куда больше.       — Я хотела узнать, позовёт ли оно меня.       — Ты хотела бросить нас! — возмущение и обида Леголаса острым ножом резанули по нервам.       Вскинув на него взгляд изумрудных глаз, Андунээль не заметила, как ответила вслух:       — Вовсе нет, Леголас. Я ведь вернулась.       — Что удивляет, — тихо отметил Легандир, после чего выпил в пару глотков крепкое вино и налил себе ещё.       Сейчас, когда не было ни его привычных усмешек, ни острых фраз, эллет вдруг поняла, насколько он серьёзен и разочарован.       Ощутив, как едва уловимо дрогнула рука Владыки, она взглянула в его потемневшие льдисто-серые глаза.       — Видимо, я одна из тех немногих, кто глух к зову Валинора, — едва заметно пожала плечами. — Тоска по морю мне чужда. К тому же, — решив, что это уже ничего не изменит, ведь всем присутствующим и без того известно о связывающих их чувствах, переплела свои пальцы с пальцами Трандуила, — мне было ради кого вернуться. И меня печалит, что наши матери не посчитали нас достаточной причиной для того, чтобы остаться, — печально улыбнулась Леголасу, коротко кивнувшему в знак согласия. — Но каждый сам делает свой выбор.       Не желая заострять внимания, да и вовсе лишний раз вспоминать о том, что всё ещё было слишком болезненно для него, юноша спросил:       — Ты расскажешь о том, что увидела в дороге? — отбросив никому не нужный официоз, он будто бы почувствовал себя свободнее. — Какие приключения тебе выпали на этот раз?       Переглянувшись с Трандуилом, закатившим глаза, эллет вдруг весело рассмеялась.       — Ребёнок, — покачала головой. — Какой же ты всё-таки ребёнок. — Выдержав вспыхнувший недовольством взгляд аранэна, она смягчилась, спокойно пообещав: — расскажу. Непременно. Но сейчас нам стоит поговорить немного о другом.       Отбросив веселье, она мягко высвободила кисть из руки короля и потянулась за вином. Прежде чем рассказать то, что им следовало знать, ей нужно было отбросить лишнее.       — И что же за вести вы привезли нам? — вскинул бровь Легандир, всем своим видом давая понять, что догадывается – услышанное ему не понравится.       — Увы, в моих словах будет мало хорошего, советник, — подтвердила его предчувствие Андунээль, выпив несколько глотков дорвинионского. — Моё путешествие по Эриадору овеяли печаль и тревога. Стоило бы привыкнуть к переменам, свойственным Средиземью, но ступая по руинам некогда великих городов, мне до сих пор горько, — покрутив в руке бокал, она задумчиво провела подушечкой указательного пальца по его ободу, отпила ещё и тяжело вздохнула. — Нам нужно готовиться к противостоянию с тем, что крепнет во мраке, таится до поры, ожидая подходящего момента. Время Бдительного Мира⁴ давно подошло к концу. В Туманных горах стало опаснее, чем раньше, — резко усмехнувшись, она не отрывала взгляда от плескавшегося на дне бокала вина. — Хотя, это вам мог сказать кто угодно. Как и то, что Ангмар и большая часть Рудаура давным-давно увязли во тьме. Эттенмурс кишит троллями, и это вполне ожидаемо, учитывая, что проредить их численность некому. — Замолчав, она несколько минут смотрела на пламя свечи, после чего добавила: — но помимо них я видела много искажённых птиц, десятками глаз которых за всем следит кто-то, кто пока желает оставаться неузнанным.       — Что это были за птицы? — прищурившись и склонив голову чуть набок, потребовал уточнений Легандир.       И был тут же перебит Владыкой, поднявшимся из-за стола.       — Меня больше интересует, — ледяным тоном начал он, — какая неведомая сила занесла вас, Леди, в Эттенмурс?!       Гневно возвышаясь над ней, он выглядел внушительно. Но Андунээль не прониклась его недовольством, даже не повернула головы в его сторону. Вместо этого, невозмутимо ответила Легандиру:       — Кребайн⁵, — произнесла, словно выплюнула эллет. — Мне пришлось скрывать свою суть, продвигаясь мимо них. Что до остального, — посмотрев снизу вверх на Трандуила, она продолжила, глядя ему в глаза: — на севере я пересекаю Хита́эглир по одной мало кому ведомой тропе. Тайный проход выводит в Седую Долину к истокам Митэйтель. Оттуда напрямую до Форноста можно добраться за две недели.       Её ответ только ещё больше разозлил его. С противным скрежетом оттолкнув массивное кресло, он тяжелой поступью прошёлся к приоткрытым дверям, ведущим на открытую террасу, а затем обратно.       — Вместо того чтобы в опасной близости от Гундабада переться через проклятые горы, ты вполне могла воспользоваться Кирит Форн-эн-Андраф! — негодовал он, не скрывая страха за неё.       — Высокий Проход привёл бы меня прямиком в Имладрис, — пояснила она, после чего с непередаваемым сарказмом фыркнула: — спасибо, но я лучше предпочту встречу с орками или троллями.       — Ваша нелюбовь к Владыке Элронду поразительна, — усмехнулся Легандир, прервав обмен взглядами Андунээль и Трандуила, после чего они оба посмотрели на него.       — Общение с гномами и нолдор не делают его персону в моих глазах ни величественной, ни мудрой. Как бы о нём ни говорили другие.       Жёсткий, почти грубый ответ оказался неожиданностью для Леголаса. Видимо в мыслях он возвышал Элронда над другими, а Андунээль вмиг перечеркнула его фантазии. Остановившийся за её спиной Трандуил, молча опустил ей на плечо руку, не став ни опровергать подобного отношения к Владыке Имладриса, ни укреплять его. Легандир же, будто предчувствовал в ней это неприятие, поэтому выглядел не удивлённым, а позабавленным. Словно добился того, чего хотел.       Поведя рукой в воздухе, он с усмешкой обратился к ней:       — Вот с вас и спала маска, Леди Андунээль. — Донельзя довольный, советник налил ей и себе ещё вина, в третий раз исполнив роль виночерпия. — За исключением редчайших моментов вы кажетесь такой спокойной, терпеливой, понимающей и полной почтения, тогда как внутри вас бушует опасное пламя.       Прежде чем кто-либо успел оценить сказанное, Леголас обернулся к сидящему рядом с собой эллону и гневно поинтересовался:       — Ты не можешь различить пламя и свет, мудрый советник?       — Не стоит, — с молчаливого позволения Владыки оборвала зарождающийся конфликт эллет. — Лучше вспомните то, к чему я начала этот разговор. — Почувствовав, как Трандуил сжал её плечо, склонила голову и коснулась щекой тыльной стороной его ладони. — У нас есть ещё какое-то время. Я чувствую это. Как чувствую и то, что впереди нас ждут тяжёлые испытания. Мы должны быть готовы отстоять Мирквуд. — С тяжёлым вздохом прикрыв глаза, она нехотя признала: — увы, мне не ведомо, сколько нам осталось спокойных лет. Да и насколько спокойными они будут, учитывая близость Дол Гулдура, постоянные поползновения пауков и орков вблизи наших границ, — накрыв руку короля своей ладонью, она запрокинула голову и посмотрела на него. — Но пока у нас есть возможность, нужно использовать её. Любить тех, кто нам дорог, — тепло улыбнулась ему. — Наслаждаться каждым днём. И, — помедлила, перед тем как сурово добавить: — наращивать войско. Совершенствовать наше оружие и доспехи, оттачивать навыки, тренировать тех, кто пока что не так хорош в бою, как нужно. Мы не можем повторять ошибки прошлого, — намекнув на потери, понесённые войском Орофера в Войне Последнего Союза⁶, вновь обернулась к Леголасу и Легандиру. — Отступать нам будет некуда.       — Вы полагаете, нам стоит готовиться к войне? — деловито уточнил последний.       — Хотела бы я вам ответить нет, — тихо произнесла Андунээль.       — Никто не должен об этом знать, — непререкаемым тоном тут же заявил Владыка.       Отступив от неё, он вернулся на своё место за столом и, опёршись локтем о подлокотник, глубоко вздохнул, обдумывая услышанное.       — Согласна, — кивнула эллет, — но… — наткнувшись на его предупреждающий взгляд, качнула головой и продолжила: — если ваше доверие Орелиону крепко, нужно сообщить и ему.       — Воистину недобрые вести, — глухо шепнул Легандир, залпом выпивая вино.       — Недобрые вести до нас доносятся уже давно, друг мой, — неожиданно признал то, о чём всегда умалчивал, Владыка. Предупреждая попытку советника возразить, он поднял руку. — И не говори, что не догадывался к чему всё идёт, — сверкнув льдисто-серыми глазами, он будто бы пригвоздил Легандира к месту. — Всё, что мы получили сейчас – подтверждение опасений. Но Андунээль права, — в задумчивости прикрыв глаза, он кивнул своим мыслям, после чего посмотрел на неё. — Пока тьма не накрыла нас, мы будем сиять так ярко, как только сможем, отгоняя мрак.       — А тем, кого сломят испытания, Кирдан построит быстрые корабли, что подобно прекрасным белоснежным лебедям с гагатовыми глазами, унесут их в Валинор, — поддержала его Андунээль. Чтобы немного разбавить мрачность обстановки, она припомнила кое-что из слов правителя Линдона: — немногим больше месяца назад, в один из вечеров, во время нашей беседы, он выразил сожаление о том, что слишком давно не был в Эрин Галене.       — Ты говорила с Кирданом? — восхищение в глазах Леголаса вспыхнуло искренним восторгом.       — Отчего мне не побеседовать с родичем? — лукаво улыбнулась ему эллет.       В поряжённой тишине, она поочередно оглядела три пары изумлённых глаз и усмехнулась.       — Это что же, — взволнованный, едва слышно произнёс Леголас, — ты в родстве с Элу Тинголом?       — Едва ли это можно назвать родством, — покачала она головой. — Кирдан был одним из тех, кто пробудился у Куивиэнен. Тем, кто стал одним из Нэльяр. Эльве, Олвэ и Эльмо были рождены у вод озера, — сделав паузу, она дала Леголасу уловить разницу. — Несомненно, все они были спутниками Энеля, но… — неопределённо поведя рукой, она сдалась, нехотя признавая: — как я уже говорила Владыке, отец моего отца был из татьяр, а Кирдан – прадед моей матери.       — Быть на половину нолдор и так их ненавидеть… — начал было Легандир.       — Мой отец искренне раскаялся, что оказался втянут в Резню в Альквалондэ, — резко осадила его эллет. — Он едва не погиб во время неё. Мать нашла его, едва живого и выходила.       Надолго замолчав после упоминания родителей, Андунээль не слушала того, о чём негромко переговаривались эллоны, обсуждая вопросы, в которых веками обходились и без её участия. Когда ужин подошел к концу, она собиралась было подняться и если не уйти к себе, то хотя бы выйти к беседке в конце террасы, поэтому не заметила, как Леголас переглянулся с отцом и обратился к ней:       — Я был бы рад, если бы завтра вы рассказали мне больше о том, что увидели в дороге, — мягко начал он, но потом в его глазах промелькнуло лукавство. — И вы обещали небольшую показательную тренировку для моего отряда, когда вернётесь.       — Во-первых, я не обещала, а сказала, что подумаю, — строго начала она. — А, во-вторых, тренировку не только для твоего отряда. Там было куда больше эльфов, — усмехнувшись от того, сколь мало нужно было аранэну для радости, она кивнула. — Пусть придут все, кто захочет.       — Тогда завтра утром я зайду за вами? — прищурившись, уточнил он, прежде чем подняться.       — Как я могу отказать принцу? — тихо рассмеялась Андунээль.       После того, как поблагодарив за компанию, попрощавшись и пожелав доброй ночи, удалился Леголас, за ним следом ушёл и Легандир. И вскоре эллет и Владыка остались вдвоём.       Ни слова не говоря, Андунээль поднялась и, набросив на плечи серебристо-серую накидку, вышла на террасу. В низком серо-синем небе почти не было видно звёзд. Неслышный, в воздухе кружил пушистый снег, укутывая всё вокруг. Протянув раскрытую ладонь перед собой, эллет стояла, не шелохнувшись, пока на неё не опустился снег.       — Так тихо и так спокойно, — слыша за спиной шаги Владыки, она подняла лицо к небосводу и, раскинув руки, закружилась.       В паре метров от неё, с нежной, чуть задумчивой улыбкой на губах стоял он и любовался единственной в мире эллет, к которой тянулась его фэа. Его завораживало всё в ней: как полузаплетённые в косы волосы горели пламенем в опускающейся на Мирквуд ночи, как сияли изумрудные глаза, устремлённые в бесконечную высь, и как, едва касаясь камня, она кружила легко, будто вот-вот взлетит, упорхнёт от него.       Повинуясь секундному порыву, он потянулся к ней и, схватив за руку, привлёк к себе. Всё так же улыбаясь, она прильнула к его груди и, прикрыв глаза, глубоко вдохнула его аромат. Хрупкая бледная ладонь коснулась широкой груди легко, едва ощутимо. А в следующий миг эллет ахнула от того, как он крепко сжал её в объятиях, зарывшись лицом в волосы.       — Звезда моя, — едва слышный, его голос подхватил порыв ветра.       — Владыка? — тихо позвала его Андунээль, мягко пытаясь высвободиться.       — Подожди, — мягко отозвался он, удерживая её, — позволь мне насладиться этим мигом. Постой так немного.       Чувствуя, как глаза наполняются слезами, она порывисто обняла его за шею и уткнулась в неё носом, чуть выше высокого воротника-стойки. Сдерживать эмоции, которые переполняли её через край, было слишком тяжело. Чтобы как-то отвлечь саму себя от мыслей о том, как сильно она измучила гордого, сильного мужчину, Андунээль зашептала:       — С самого детства я любила играть у небольшого пруда, на берегу которого росли высокие кусты жасмина. Его аромат кружил мне голову. Я могла днями напролёт смотреть на белоснежные нежные цветы и дышать им до умопомрачения, — едва уловимо проведя носом по его шее, она чуть отстранилась и коснулась приоткрытыми губами чувствительной кожи немногим ниже уха, отчего объятия стали ещё сильнее. — А потом я приходила домой, где мама готовила мне облепиховый чай с кленовым сиропом. Ты пахнешь ими, — улыбка изогнула уголки её губ, — жасмином и кленовым сиропом. А ещё самым лучшим дорвинионским и хвоей. Странное сочетание, — задумчиво шепнула она на ухо. — Странное и восхитительное.       Поддерживая Андунээль за тонкую талию прижатой к себе, Трандуил коснулся кончиками пальцев её щеки. Несколько мгновений поглаживая бархатистую нежную кожу, он не выдержал и сорвался – повернул голову и жадно впился в её губы поцелуем. Не давая ни отстраниться, ни вырваться, он сжимал её в объятиях и придерживал за затылок, и терзал приоткрытые губы, то нежно проводя по ним языком, то до боли прикусывая и чуть оттягивая. Не заметно для себя, эллет, пылко отвечая на жалящие поцелуи, зарылась тонкими пальцами в его волосы, бессознательно притягивая ещё ближе, заставляя склониться к себе.       Наверное, они могли бы далеко зайти, забывшись друг в друге там, где их могли увидеть. Но Андунээль опомнилась первой. Распахнув глаза, она попыталась оттолкнуть Трандуила.       — Подожди, — тихо шепнула, в перерыве между его поцелуями. Вот только он не то не расслышал, не то не обратил внимания на слабую попытку. — Стой, — настойчиво повторила она, болезненно потянув за пряди волос. — Остановись, — почти извиняясь произнесла, поймав на себе горящий взгляд серо-голубых глаз. — Есть кое-что, что я должна отдать тебе.       Сделав небольшой шаг назад, как только он отпустил её, она потянула тонкую серебряную цепочку, на четверть скрытую под одеждой, на которой, как оказалось, висело кольцо из митрила. На изумрудах и сапфирах бликами отражалось пламя свечей, льющееся из распахнутых высоких дверей. Сначала Трандуил недоумённо глядел на него, а после в его глазах промелькнуло узнавание. Поражённый, он судорожно выдохнул и протянул руку, несмело касаясь украшения.       — Море отдало его во время сильного шторма за несколько дней до моего приезда, — пояснила она. — Кирдан сказал, что Оссэ передал его тебе.       Не отрывая от Владыки глаз, она сняла его с цепочки и протянула на ладони. Но Трандуил не торопился забирать реликвию своего рода. Восприняв, как знак, факт того, что Владыка Морей вернул его перед приездом Андунээль в Линдон, он сжал её пальцы, накрыв ими кольцо матери. То самое, которое некогда его отец заказал для неё перед их свадьбой. То самое, что являлось символом его бесконечной любви и преданности. Мать никогда не снимала его.       — Отныне оно принадлежит тебе.       — Я буду беречь его, — клятвенно пообещала она, позволяя надеть его на указательный палец левой руки.       Подняв её руку, он поцеловал кольцо на пальце и с затаённой надеждой вкрадчиво спросил:       — А меня? Меня ты будешь беречь?       — Всеми силами, мой король, — не раздумывая ни секунды, ответила эллет.       Взяв его лицо в ладони, она мягко коснулась его губ своими, закрепляя сказанное.       — Без тебя всё вокруг казалось мёртвым, — измученно выдохнул он, проводя рукой по её волосам и обнимая за плечи, тем самым скрывая под своей просторной мантией.       — А теперь? — вскинула она на него взгляд.       — Теперь я больше никуда не отпущу тебя, — твёрдо пообещал Трандуил, чуть сжав пальцами её плечо.       — Даже в мои покои? — лукаво улыбнулась эллет, прильнувшая к его груди. — Уже поздно, завтра мне предстоит показательное выступление перед любопытными детьми, взявшимися за оружие.       — Любопытные дети? — переспросил он. — Вот кто для тебя – мои воины? — вскинув бровь, он недовольно поджал губы, но Андунээль видела, что в глазах его нет гнева. — Оскорбляя подданных, ты оскорбляешь короля.       — Владыка, — мягко обратилась к нему хитрая эллет, глядя на его губы, — вы ведь простите меня?       — Как знать, — задумчиво протянул он.       У Андунээль было одно оружие, против которого Владыке было не устоять. Один точный удар, которым она попала точно в сердце, и без того принадлежащее ей. Удерживая его взгляд своим, затягивая в изумрудный водоворот, она звеняще произнесла, выплёскивая вместе с признанием силу, таящуюся в груди:       — Я люблю тебя, мой король.       Оглушённый ими, Трандуил застыл. Окутанные мягким золотистым светом, который впервые в жизни эллет не знала, как унять, они так и стояли бы всю ночь напролёт, а может и гораздо дольше, если бы не чей-то изумлённый вздох, донёсшийся со стороны леса. Кто-то из Стражей, став невольным свидетелем происходящего между королём и эллет, не сдержал изумления, что помогло королю опомниться.       — Эти слова слаже самого прекрасного звука, — улыбнувшись, прошептал он.       — Тогда я повторю их. — Светло улыбаясь в ответ, Андунээль коснулась поцелуем уголка губ Владыки, прильнула щекой к щеке, приподнявшись на носочках, после чего сладко поцеловала его и, отстраняясь, повторила: — я люблю тебя, душа моя. Всегда буду любить.       Чувствуя, как в груди становится тесно от бурлящих эмоций, она попыталась успокоиться, сделав глубокий вдох и выдох, но это не помогло. Понимающая улыбка Трандуила отозвалась в ней трепетом. Уловив его, Владыка взял её за руку.       — Идём, — мягко позвал он, увлекая за собой, — здесь не место…       Он не договорил, но эллет это и не было нужно. Переплетя пальцы их рук, она согласно кивнула, следуя за ним:       — Идём.