Временами любовь бывает жестокой

      Они пытались расстаться несколько раз, но снова оказывались в объятиях друг друга, смотрящие в глаза опасности и готовые отдать друг за друга свою жизнь. Скотт не мог отделаться от привычки слушать её сердцебиение, прибегая всякий раз, когда оно начинает колотиться, оповещая его об опасности.       Волк и охотница — это неправильно, ненормально, против природы. Она должна убивать таких, как он… но, черт возьми, кто сказал, что она что-то кому-то должна? Она любит своего волчонка, своего Истинного Альфу. Он очень любит свою маленькую охотницу, праправнучку* самой Мари-Жанны Вале.       Эллисон привязалась к нему. Привыкла, что иногда его глаза светятся, что он обнимает её так сильно, как только позволяет сила оборотня. И он привык. Скотт уже не удивляется, когда стягивая с неё одежду, обнаруживает потайные карманы для клинков или электрошокеров.        Они тихо посмеиваются, когда МакКолл не сдерживается и поскуливает, когда в каком-нибудь фильме наступает очень грустный момент. Они никогда не смотрят «Дневник памяти», ведь, оба — в тайне от Лидии, разумеется — ненавидят этот фильм. Скотт даже ревнует в те моменты, когда Элли, вместе со Стайлзом, разговаривают о супергероях, споря, что лучше — Марвел или Дс.       Скотт частенько стремительно краснел, когда Крис Арджент замечал на шее дочери — пусть и хорошо замазанные — засосы. Разговоры о том, что нужно предохранятся стали обычными для Эллисон. Девушка каждый раз психовала, смущалась и тянула громкое: «Па-а-а-а-па!»       Им не так часто удается побыть вдвоем, когда в Бейкон Хиллс начиналась очередная хрень, поэтому Скотт при любой возможности хватает девушку в свои объятия. Плевать, объясняет Дерек новый план, бормочет что-то Стайлз или еще что-нибудь, не такое важное, как его Элли.       Они ссорились, чего скрывать. Бывало, кричали — МакКолл рычал, да ну, какая разница! — но заканчивалось все одинаково. Один из них дулся, обижался, а второй сразу становился нежным и ласковым, распинаясь в извинениях.       А сейчас они сидят в комнате Скотта, решая надоевшую домашку. Эллисон сосредоточенно кусала губы и быстро строчила решения уравнений в тетради. МакКолл, в свою очередь, сидя на подоконнике, совершенно забил на учебник географии в своих руках и просто пялился на Арджент. Она была слишком красива в этих узких джинсах и серой блузке, две пуговицы которой были расстегнуты. Её глаза горели огоньком.Так было всегда, стоило ей заинтересоваться каким-либо процессом. — Ну, как там экспорт и импорт Южной Америки? — спросила Эллисон, поднимая голову, но наткнувшись на взгляд Скотта, закатила глаза и усмехнулась. Ну, а что? У него серьезный проект, а он даже абзаца прочесть не может. — Ско-о-т! — А? — переспросил оборотень, вскидываясь. Брови его поползли вверх, то ли от смущения, то ли от удивления. — Ну,чего ты так смотришь? — лукаво произнесла охотница, отбрасывая тетрадь куда-то в сторону. Скотт взъерошил волосы, думая над ответом. Она еще помнила то время, когда на голове его творился полнейший кавардак, но сейчас его черные, как смоль волосы, были аккуратно пострижены. — Люблю я тебя… — пробормотал МакКолл, преодолевая расстояние между ними, притягивая девушку к себе.       Все в этой девушке сводило его с ума. Её глаза, волосы, руки, губы, изгиб талии, впадинка за ушком, точенные ключицы... он так болен ею. Он так влюблен. — Я тоже люблю тебя, — тихо сказала Элли, зарываясь тонкими пальчиками в густую шевелюру Скотта.       Они действительно часто причиняли друг другу боль. Часто пытались оттолкнуть друг друга, часто хотели расстаться и забыть. Не получалось, ведь, порознь намного хуже. Когда они расстаются, Скотт не может встать с кровати, а Эллисон замазывает красные пятна на лице — слезы отказывались останавливаться.       Он постоянно боялся, что она уйдет, а она страшилась, что надоест ему, но когда Эллисон обнимает его, когда Скотт целует её, оба понимают - это навсегда... или даже дольше. Временами любовь бывает жестокой, но в моменты своей благосклонности она дарит неимоверные момент счастья и радости, ради которых стоит терпеть все любовные неудачи.