Часть 1
7 марта 2019 г., 04:45
– Блядь, – процедил Мирон сквозь зубы – не от злости процедил, просто рот почему-то шире не открывался.
Нет, такое бывает, конечно, когда все тело затекает и плохо слушается, особенно с утра, но чтобы настолько... Впрочем, ничего удивительного – вчера они нажрались как свиньи. А тут еще и ноги в штанах запутались. Сам виноват – нехер ложиться одетому! А лег – лети с кровати и не жалуйся.
Эпично, кстати, грохнулся, растянувшись по паласу во весь рост. Бывает, чего ж. Ебальник не разбил и то ладно.
Мирон полежал, подумал, мысленно сканируя ушибленное тело: вроде бы, кости целые. Перекатился на спину, вытянул ноги из штанин, поерзав жопой по полу, отшвырнул смятые тряпки в сторону, пощупал рукой лысину – башка раскалывалась немилосердно.
Не поднимаясь на ноги, Мирон осматривался по сторонам, с трудом наводя резкость: и сама кровать, с которой он только что десантировался, и вся комната в целом казались огромными, а это означало, что его еще не отпустило.
Блядь, ну конечно! Мало того, что он запутался в штанах, так еще и, спуская ноги на пол, наступил на чьи-то огромные кроссовки, вот ступня и подвернулась. Хорошо хоть сухожилие не порвал. Сука Рудбой, разбросает вечно свои говнодавы по всей квартире! Разве настолько трудно оставить их в прихожей, как все нормальные люди? Кстати, а где он сам? На диване мирно похрапывал бухой Марик, свернувшись в позу эмбриона и пуская слюну на подлокотник, больше никого в комнате, вроде бы, видно не было. Если Рудбой вышел курить на лестничную площадку, то к бардаку в квартире и адской головной боли теперь еще и добавится выяснение отношений с соседями. Охуительно утро началось. Блядь, он же Ваню еще в прошлый раз предупреждал!
Ладно, с Рудбоем Мирон разберется потом, сейчас главное доползти до туалета, чтобы снова не грохнуться на пол или не врубиться куда-нибудь.
Чего ж башка-то так трещит? До тошноты прямо.
***
Да уж, пили они вчера как подорванные. Если бы Мирон победил, нализались бы еще круче, но и так… не было повода не выпить. Сначала в баре бухали, но ввиду празднующей победу компании Славы делать это было дискомфортно, поэтому гулянка сама собой переместилась в квартиру Мирона. Это ничего, что он проиграл. Ничего, не смертельно. Мирон давно договорился сам с собой: после любой неудачи надо не впадать в депрессняк и не прятаться от всех, жалея себя. С чего бы ему так себя вести? У него все хорошо. Надо просто пережить этот день, в крайнем случае напиться, проснуться утром, сделать выводы и идти дальше. Осенью у него тур. И Дизастер, а это гораздо серьезнее, чем какой-то там Слава КПСС… При мыслях о предстоящем баттле с американцем привычно свело желудок. Пойти поблевать? Вряд ли это сейчас поможет. А вот поссать не помешает точно.***
А вот и Ванек нашелся. Бритый затылок, черная челка… Рудбой как раз стоял, опираясь на края умывальника, и явно целился расфокусированным взглядом на бритву Мирона. Пусть только попробует ее взять! Гаденыш. Здоровый такой – под самый потолок. Он что, с вечера еще подрос, что ли? Ваня пошатывался – его еще не отпустило тоже. – Доброе утро! – не то, чтобы оно было слишком уж доброе, просто Мирон это произнес автоматически – воспитание просто так не пропьешь. – Угу, – промычал Ваня, не оборачиваясь и продолжая довольно безнадежные попытки удержать вертикаль. И тут… Вот только в этот момент… Только тут до Мирона начало доходить… – Я вот сейчас не понял… – в дверях ванной комнаты стоял Марик. Ваня сначала обернулся на голос Марика, увидел его отвешенную до пола челюсть, а уже потом вперился взглядом в Мирона. Мирон никогда не видел, чтобы у Рудбоя были настолько большие глаза! Да еще и так высоко под потолком. – Какого ху…***
До Мирона доходило туго. Он так и стоял с членом наголо, понимая, что, даже приподнявшись на цыпочки, ему никак не дотянуться головкой до ободка унитаза… разве что он сможет подтянуть свой член до уровня грудины…***
– Я сам! – Мирон оттолкнул руки Вани, который пытался ему помочь. – И не пяльтесь. Вышли вон оба! Парни вышли в коридор, а Мирон забрался на принесенный из кухни табурет, выпрямился на дрожащих ножках, приподнимаясь над унитазом. Да, теперь он сможет наконец поссать, только приятная ли это новость? Колокольный звон в голове и яркий вкус кошачьего туалета в пересохшем рту не казались теперь такой уж серьезной проблемой по сравнению с основным последствием вчерашней пьянки. Жить не хотелось – хотелось проснуться. Мирон спрятал член, спрыгнул на пол, неуклюже поковылял мимо задниц друзей в комнату, шлепая по полу босыми ногами. Хорошо теперь, что жопа не мерзнет – розовая рубашка надежно ее прикрывала. Блядь, да она ему как ночнушка теперь, можно вообще без белья ходить! А что теперь делать со штанами? Нет, если их хорошенько подкатить, то… – Твою мать! – а это новость похуже – это не об ванины кроссы он споткнулся, когда наебнулся с кровати. Его, Мирона, белые тапки по сравнению с его же пухлыми ступнями теперь выглядели как корабли! – И куда ты собрался? – Рудбой смотрел с расстояния, как Мирон, путаясь в длинных штанах, пытается хоть как-то зашнуровать обувь, чтобы она не слетала с ног. – Сначала надо решить, что делать. – Что тут решать? – психовал Мирон – пальцы на его руках тоже стали короткими и казались толстыми, как сардельки, и он никак не мог к ним приноровиться. – Я его просто убью и все! Сейчас же поеду и вырву ему его поганый язык! – Да кому, Миро? – не понимал Ваня. – Гнойному, кому же еще! Это же он вчера назвал меня лысой карлицей! И вот результат. Спасибо, хоть член оставил, тварь… Слава похмелью! Мирону все еще было не столько страшно от того, что с ним случилось, сколько обидно: все теперь от него шарахаются, как от прокаженного – Ваня на два метра не подходит, засунул в рот сигарету, да так и не подкурил. Марик отводит взгляд, когда Мирон оборачивался в его сторону. Лил Хесус и тот забился под кровать и шипел оттуда, не узнавая обновленного хозяина, и даже любимый корм не смог выманить его оттуда. Охуели все, бедные. А как он сам-то охуел! Еще бы, за ночь уменьшиться раза в три! – Так ты думаешь, что это он тебя проклял? – А кто? – Мирон наконец смог кое-как зашнуровать один кроссовок и приступил ко второму. – Или ты думаешь, что я сам собой, по собственному желанию, усох за эту ночь? Даже если это Замай навел на меня порчу, этот шаман недоделанный, один хер убью Славу: Замай без Карелина – мыльный пузырь, пустышка ебаная! Марик хотел пошутить насчет «порчи и Порчи», скаламбурить, так сказать, и даже успел открыл рот. Но тут очень вовремя зазвонил телефон. Мирон схватил трубку, пялился на экран, выпучив совершенно сумасшедшие глаза: – Гнойный? Гнойный!!! Эта тварь мне еще и звонит? Ну, блядь, я ему сейчас задам! Ну, блядь… Алло, Гнойный, сука! Чтобы ты сдох в адских мучениях, пидор! Я не чеченец – от меня в Питере не спрячешься! Я тебя найду, ты слышишь? Найду и убью, но сначала накормлю твоим… Чего молчишь? Зассал, да? Гной… Нет, он сбросил сигнал! Он… Еб же твою мать!!! Мирон в бешенстве набирал номер, с трудом попадая негнущимися сардельками по кнопкам. Ждал. – Ах ты ж, ебаный кретин! Ах… ты чего стучишь, ебанулся? Чем ты обдолбался, говнюк… Снова сбросил. Ну я его сейчас!***
Парни понуро наблюдали, как уменьшенная копия Мирона еще три раза набирала номер Славы – с тем же результатом. После последнего раза Мирон вскочил, помчался в прихожую: – Где мои ключи? – прыгал, пытаясь дотянуться до полки. – Все, пизда Гнойному. Вы со мной, нет? Я сейчас поеду и… Ваня подошел ближе, достал ключи, протянул их Мирону, тот выхватил их, повернулся к выходу. Марик выглянул в окно: – Как, интересно? – На такси, дебил! – орал Мирон, прыгая теперь уже возле входной двери и тщетно пытаясь попасть ключом в замок. Марк скривился: – И как выйдешь? Там полон двор мамаш с колясками и любопытных бабушек. Это твои соседи, между прочим… – Вот блядь!***
Беспалевно выйти с крохотным Мирончиком оказалось не так и сложно: на Мирона набросили курточку, на лысину хорошенько натянули капюшон, Рудбой взял его на руки, как ребенка, и спокойно вышел во двор, преодолевая церберов в юбках и даже смог обворожительно улыбнуться старушкам у соседнего подъезда. Марк прикрывал Ваню с тыла как мог – открывал-закрывал двери, обогнал его на выходе из двора, быстро поймал такси, помог в него забраться. Доехали тоже без приключений. А вот возле квартиры Гнойного их ждал сюрприз: в дверь Славы стучал… Замай. – Ебать! – только и смог произнести Замай, едва удостоив беглым взглядом Марка и Ваню и вперившись в Мирона. Мирон скривил кислую мину: – Я тоже рад тебя видеть… Ваня, опусти меня уже! – Ебануться, – Замай провел ладонью по глазам, – это правда ты? – Нет, это мой аппендикс, блядь… Он там? – Там. Бррр... – Замай потряс головой, повернулся к двери и снова начал стучать. – Слава! Слава, открой, пожалуйста! – Может, его нет? – Марк тоже решил постучать, прислушиваясь. – Есть. Я его под утро сам домой отвез, пьяного в жопу. И там, внутри, кто-то сейчас стучит и скребется. Теперь все затихли и прислушались. Из-за двери явно слышался стук и скрежет – будто когтями или детскими грабельками царапали пол. Марик хмыкнул: – Может, кот? Замай закатил глаза к потолку: – И стучит тоже кот?.. Смотрите, – Замай набрал номер на своем телефоне. В тишине из-за двери послышалась мелодия вызова. – Видите? И телефон его внутри... Слава, Слав! Скажи что-нибудь! Блядь, вроде и трубку берет, но только мычит и скребется… – Тогда почему не открывает, если он внутри? – не сдавался Марк. – Откуда я знаю? Может, сильно плохо ему. Может… двигаться не может, инсульт случился или еще что, – в голосе Замая послышались истеричные нотки. Мирон отодвинул Замая рукой: – Бро, давай без паники... Слава, постучи два раза, если это ты. – Тишина. А потом четкое двойное «тук-тук». – Постучи три раза, если твоя настоящая фамилия не Карелин. – «Тук-тук-тук». – Слава, держись, мы сейчас вызовем спасателей… – «тук-тук-тук». – Мирон прильнул ухом к двери. – Я не понял. Не вызывать? – Тишина. – Постучи два раза, если не нужно вызывать спасателей. – И снова четкое «тук-тук». – Как это не надо? – растерялся Мирон. – Ничего не понимаю. Замай, как открыть эту ебаную дверь? – Ключами, умник! – скривился Замай. – А ключей у меня нет. Я Славу отвез ночью, на кровать сгрузил, а дверь захлопнул. Марк налег на двери плечом: – Выбить сможем? – Куда там! Она бронированная, – хмурился Замай. – А если вчетвером налечь? – не сдавался Марк. Тут Рудбой даже сигарету изо рта вытащил: – Так, я в этом участвовать не буду. – Почему это? – Марк снова попробовал толкнуть двери плечом – та даже не дрогнула. – Потому что, блядь! Как мы объясним соседям, что четверо здоровых мужиков… то есть, трое мужиков и один татуированный ребенок, выбивают дверь чужой квартиры посреди Питера, белым днем, не имея вразумительной причины? Мне в обезьянник попадать нельзя… Марк осклабился: – Ну да, с бабочкой-то на пояснице… Мирон перебил: – Все, ебальники завалили, время теряем… Вань, неси меня! – Куда? – Рудбой поднял брови недоуменно. – На крышу.***
– Миро, может, не надо? Я паркуром когда-то занимался… – Ваня придерживал Мирона за капюшон куртки. – И что? – Мирон уже спускал ноги с козырька. – А в форточку протиснешься? Она крохотная… Парни, держите меня крепче! Мирон обмотал конец ремня вокруг ладони, за другой конец держался Ваня, а Ваню страховал Замай. – А я? – Марк сглотнул нервно. – А ты на стреме стой.***
Парни вздохнули облегченно, когда снизу послышалось: – Все, отпускайте, я внутри. Сейчас на подоконник спу… Еб-ба-а-ать! – Что? Что там?! – Андрей и Ваня произнесли это одновременно. – Спускайтесь в подъезд, сейчас увидите…***
– А почему у него уши остались? Он же… журавль, кажется… – Марк чесал затылок в раздумьях. – Мирон, ты же у нас самый умный. – Откуда я знаю! – огрызнулся Мирон. – Я же тоже не с пиздой. Неполное превращение, наверное... И не журавль он, а серая цапля… Ваш шаман – лох! – Это не я, я же сказал! – обиделся Замай. – Если бы я был шаманом, я бы тебя заколдовал, но Славу – никогда, он же мне как брат! – И что будем делать теперь? – подал голос Ваня. – Хер его знает! – Мирон покачал головой. – Я не Гугл, чтобы знать все на свете…***
– Кружок «юный хакер», блядь! – ворчал Мирон, но сам тоже не отлипал от телефона. Все, кроме Славы, конечно, сидели кто в телефоне, кто в планшете, кто вперился в ноут. В дверь позвонили. Мирон чертыхнулся: – Кого еще принести могло? Андрей, глянь, только чужим не открывай – ты же понимаешь… – Не идиот, – огрызнулся Замай. Подошел к двери, посмотрел в глазок. – Ебать! – Кто? – Фаллен. – Спроси, что ему надо, но не открывай. – Вот ща возьму и послушаюсь, – пробурчал Замай, щелкая замком. – Привет, Ванек… – Привет! Я тут вчера, кажется, забыл… А что это за пти… Еба-а-ать!***
Фаллен все еще сомневался: – А Славка точно еще там, внутри? Или уже озверел… ну, вы поняли о чем я. Замай вздохнул: – Я же тебе говорил – он телефон брать пытался, и на вопросы отвечал адекватно. Ну как отвечал – стучал клювом… – Может, рефлекторно стучал?.. Надо его проверить. Марк хмыкнул: – Еще один экспериментатор, блядь! Фаллен пожал плечами: – А что? Может, вы надо мной приколоться решили – натянули на цаплю славин вчерашний свитшот и… – …и прикрутили славину башку, – скривился Замай. – Не тупи, Вань. Но Фаллен продолжал сопротивляться: – Это дело одной минуты. Как по мне, не сходится нихера. Как он телефон брал такими граблями? Вот пусть сейчас возьмет, и тогда я вам поверю, – Ваня достал трубку, набрал номер, ждал. Когда зазвучала мелодия вызова, все посмотрели на Славу. Цапля вздохнула, глянула на вибрирующий на полу телефон, обвела всех грустными голубыми глазами, покрутила у виска крылом, каким-то чудом сложила из маховых перьев «фак» и протянула его Фаллену. Рудбой сложился пополам и пополз ржать на диван, а Мирон спокойно кивнул: – Достойный ответ. Теперь ты убедился, что это Карелин, Вань? Еще вопросы есть? Вот и славно!***
Рудбоя вдруг будто подбросило: – Получил, гад?! Глумился над Мироном, что у него нос большой, а теперь посмотрите на его клюв! У самого теперь нос длиннее члена! – он взмахнул рукой, показывая болт и чуть не зацепив голову Мирона, стоящего рядом. Мирон едва успел уклониться от кулака, скривился: – Успокойся, Вань, у меня и правда большой нос, над ним не глумился только немой или мертвый. Не размахивай больше руками, хорошо, меня теперь не только тошнит, а еще и укачало… М-м-м, в этом доме есть что-нибудь от головной боли? Башка раскалывается… Замай молча порылся в шкафчике, нашел аспирин, подошел к Мирону, подумал. И поломал таблетку пополам. Потом снова посмотрел на Мирона и половинку таблетки разделил еще раз пополам. Мирон попытался схватить Андрея за руку: – Да блядь, давай уже, не издевайся. И стакан воды, если можно. Замай заулыбался, поднимая руку повыше. Мирон злился: – Ща как въебу! – Я прямо испугался до усрачки, – лыбился Андрей, – ты же на четыре пальца ниже моих яиц! Мирон: – Вот по ним и въебу, урод тупой! – В прыжке или как? – лыбился Замай. Вмешался Рудбой, отобрал таблетки у Замая, угрожающе наклонился к самому его лицу: – Мне прыгать не надо. Еще раз так сделаешь, коротышка, лично я тебе ебальник подправлю. Марк влез между парнями: – Йоу, йоу, остыньте, ковбои! Может, для разнообразия вместо того, чтобы продолжать сраться, станем командой и начнем уже искать выход из сложившейся ситуации? Мирон кивнул: – Первая разумная мысль за сегодня. Но только после аспирина – башка сейчас лопнет нахуй!***
Мирон тер слезящиеся глаза – тут и так херово, а еще и в экран впериваться надо, да и голова не варила совсем. Вздохнул: – Кто-нибудь нашел что-нибудь стоящее? Замай покачал головой: – Только какой-то бред, ничего толкового. Рудбой тоже покачал головой: – Та же хуйня. Миро, а может, оставим его как есть? Удивительно, как из такого говна могло получиться такое милое существо? Смотри: молчит, не злословит, говенные треки не читает… Эй, перестань, козлина, в глаз попадешь! – Рудбой едва смог увернуться от клюва Славы. Мирон только нахмурил брови: – Ваня, Слав, успокойтесь. Как дети в натуре! У тебя что, Фаллен? Ваня оторвал взгляд от телефона: – Пока только ненаучные источники. В книгах, кинематографе и анимации про подобную херню очень много, но тебе, Миро, мои находки не понравятся. Я сейчас про поцелуй истинной любви и прочую подобную херь. «Красавица и чудовище», например, «Холодное сердце», а еще… Мирон вздохнул: – Ну да, целовать птицу в клюв точно никто не будет, да и какой в этом смысл… Фаллен, что ж ты бесполезный-то такой? Хотя, нет, ты в супермаркет слетать можешь – жрать охота… – Раскомандовался, блядь, – шипел Замай на Мирона. – Я же не выгоняю вон твоего Марусю, хотя он тоже никакой… Мирон уступать не собирался, повернулся к Марку: – А у тебя что? Марк пожал плечами: – Сериал смотрю, «Сверхъестественное» называется. Замай заулыбался победно, а Мирон закатил глаза к потолку: – Марик, там же одиннадцать сезонов, если я не ошибаюсь. – Тринадцатый снимать начали... Там много разного, про колдовство тоже. – Марк… – Нет, погоди, Миро. Там серия есть про ведьм. Короче, если тебя заколдовали, надо ведьму найти и грохнуть ее, тогда волшебство рассеется… теоретически. – И как мы ее найдем? – вздохнул Рудбой. Мирон покачал головой обреченно: – А не нужно искать. И грохнуть никого не получится… – В смысле? – Думаю, нет никакого колдуна. Вспомни, Слава назвал меня вчера на баттле лысой карлицей, и я стал карликом. А я Славу… – …беременной цаплей, – продолжил Рудбой, оглядываясь на Славу. – Охуеть! – То есть вариант ебнуть ведьму – не вариант, – подытожил Марк серьезно. – Гений! – Замай улыбался победно. – Гы-гы, – вдруг обрадовался Марк. – Заебись! Шипперов бы сюда, вот они бы обосрались от счастья! – В смысле? – нахмурился Мирон, не отрывая взгляда от телефона. – Ну смотри, Миро, три пейринга в одной хате собрались: Ваняцест, Оксигнойный… – Стоп-стоп-стоп! – Замай замахал руками. – Пейринга Замай/Маркул не существует. – Потому что правильнее Маркул/Замай, – лыбылся Марк. – Слышь, ты! – Андрей негодующе поднялся со своего места. – Я сказал, нет такого пейринга, значит, нет! В смысле, не попадался пока… – Блядь, заткнулись оба! – рявкнул на них Мирон. – Вы бы лучше музло нормальное ночами писали, а не фанфики! Фикрайтеры хуевы… – Мы не… – начал Марк, но взглянул на злого Мирона и осекся: – Все, молчу… Замай, тоже красный и тоже молча, снова уткнулся в монитор ноута. Фаллен улыбался в усы, а Рудбой схватился за живот и выполз ржать на кухню…***
– Так он че, еще и беременный? – Марк снова поднял глаза на Славу, с любопытством рассматривая его округлый живот. Мирон хмурился: – Откуда я знаю! Я вам что, УЗИ? У меня было «телосложение как у беременной цапли», а не «беременная цапля». Откуда мне знать, как это работает, насколько дословно… – А он тебя назвал «ебаной лысой карлицей», – уточнил Марик задумчиво. Поднял глаза на Мирона, осекся, – но я вообще-то молчу. – Действительно помолчал. Пару минут. А потом снова: – Интересно, а какой мужской вариант слова «цапля» – «цапел»? Замай не выдержал: – Да завали уже ебало, достал! Мирон перебил мрачно: – Дупел, блядь. А в случае со Славой – дятел… Угомонись уже, Марк, реально заебал.***
– А чего ты не позвонишь своим этим… иллюминатам? – Кому?! – Мирон аж выронил телефон от неожиданности. – Иллюминатам, – повторил Замай. – Они же, сука, умные, знают все секреты вселенной, вот пусть и вытаскивают тебя из этого дерьма. Заодно и Славу выручат… – Замай, ты охуел? При чем тут я вообще? Один в сказки верит, другой этому бреду про илюм… Но тут неожиданно высказался Рудбой – задумчиво так: – А это мысль, между прочим. Я не про иллюминатов, конечно. – Ты сейчас о чем?! – не понял Мирон. – Ладно этот, ебанутый на всю голову, ну а ты-то! Ты головой сегодня не ударялся, Вань? Может, тебе неотложку вызвать? И вообще, если ты тоже про поцелуи, то забудь сразу, целоваться с ним я не буду, лучше останусь карликом навсегда! – Мирон надменно задрал в потолок носяру и состроил обиженную физиономию. – Не ори, Миро, я не об этом, хотя сказки тоже не на пустом месте слагали. Я о другом. Ты все пытаешься объяснить рационально, даже мистическое – такой склад твоего ума. Но нагуглить такое не выйдет, мы не там ищем – тому, что с вами двумя произошло, нет никакого рационального объяснения. Его просто нет, понимаешь? Когда такие странные дела творятся, думаю, все средства хороши, даже самые бредовые. Хуже-то все равно уже не будет. – Я ничего не понял, – Мирон нетерпеливо передернул плечами. – Но жги, Ванек, делай что задумал. Мне похуй что, лишь бы все это уже закончилось…***
И началось. Приглашенный Фалленом батюшка при взгляде на Мирона сказал, что карлики – тоже божьи твари. Зато взглянув на цаплю с прической Славы, смачно рыгнул и тягучим речитативом зачитал (хоть на бит клади!), что это уже бесовщина от лукавого. После чего сообщил, что изгонять дьявола из карликов опыта не имеет, с птицами он не работает, а вот освятить квартиру может. Долго рядился в свои поповские атрибуты и красиво раскладывал по рясе седую бороду, чем начал уже не на шутку бесить всех присутствующих. Наконец, приступил к делу: раздал всем по свече, почитал молитвы, помахал кадилом, провонял всю квартиру ладаном и чесноком, забрызгал водой и, продолжая икать перегаром, посоветовал покаяться и молиться, а лучше покрестить раба божьего Мирона, за что был торжественно послан рабом божьим нахуй. Выплыл в подъезд гордо, деньги за обряд не вернул. – А зря мы Мирона не покрестили, – заметил Фаллен, когда за оскорбленным попом закрылась дверь. – Нам-то это нахуя? – не понял Замай. – Ну… купелька и все такое... Узнали бы наконец-то обрезанный он или нет… Марк открыл было рот, но Мирон так на него зыркнул исподлобья, что Марик тут же захлопнулся: – Все, молчу-молчу… А Рудбой сложился пополам от смеха.***
Следующим Маркул вызвонил какого-то ведьмака, говорящего с жутким акцентом – латышского колдуна, финалиста одного из сезонов «Битвы экстрасенсов», владельца хрустального шара и хрустального третьего ока, и прочая, прочая. Черный маг, сверкая перстнями с черепами и напялив на себя черный атласный плащ с алым подбоем, сразу приступил к делу: начал раскатывать на столе скатерть с вышитым на ней пентаклем и разными непонятными знаками, разложил карты таро, мощи крысы, разноцветные кристаллы и… тут только увидел Славу. Великий маг, прямой потомок Мерлина и феи Морганы, друид и чернокнижник, перекрестился, попятился к выходу и, бросив весь свой бутафорский хлам, выскочил в подъезд с криком на чистом русском «Пресвятая дева Мария, спаси и сохрани!» – Еще один пострижется в монахи – и в Афон! – Мирон перекрестил остывающий инверсионный след мага и пропел: – Ами-и-инь.***
А вот кыргыз, которого притащил Андрюха, оказался не такого робкого десятка. Славу ему показали сразу и кратко пояснили, что произошло. Шаман Замая молча облачился в шкуры, меховую шапку и разноцветные бусы, усадил всех в круг, разжег посреди круга сухой веник с травами, долго мудел басом и стучал в бубен. Едкий дым разъедал глаза и заставлял присутствующих прилагать титанические усилия, чтобы подавить рвотный рефлекс. Когда дым стал совсем уж густым и непрозрачным, шаман в последний раз закружился волчком… и растворился в воздухе. – Классный фокус, – хмыкнул Мирон спокойно и повернулся к Замаю с Фалленом: – Я бы на вашем месте проверил бумажники, телефоны и золотые коронки – на всякий случай. А вот трава у него ничего, забористая – не знаю, как вам, а мне вставило.***
Под занавес этого парада мракобесия Рудбой привез на такси пожилую женщину-экстрасенса – ничем не примечательную, невысокую, в обыкновенной серой юбке и блузке в горошек. Она сразу обвела взглядом присутствующих: – Хорошо, что вас много, мне может понадобиться энергия каждого из вас. – Кивнула Рудбою: – ты очень сильный, ты справишься. Встань по правую руку, ты нужен мне здесь. Потом уделила внимание остальным. Осторожно взяла маленькую ручку Мирона, помолчала, будто сканируя, и произнесла: – Веришь в судьбу, но постоянно стараешься ее обмануть? Интересно… Потом подошла к Славе. Посмотрела печально, погладила по сутулой спине и лохматой голове, вздохнула: – Не тот, кем кажешься. Впрочем, как всегда. Вы, двое, встаньте напротив меня. Мирон и Слава переглянулись, но подчинились. Потом взяла за руку Фаллена, нахмурилась: – Слишком слабый и слишком скрытный. Не подходишь. Повернулась к Замаю, тоже взяла его за руку, нахмурилась еще больше: – Слишком упертый и слишком прямолинейный… Вы двое, встаньте по сторонам, закройте рты и не мешайте мне. Последним повернулась к Маркулу, подержалась за его руку, подумала немного: – Гм, все еще ребенок… но в целом энергетика у тебя неплохая, можешь пригодиться. Встань по левую руку. – Женщина развернула посередине круга белый льняной платочек, в котором оказалось несколько веточек сухих трав, зеркало и небольшая восковая свеча. Зажгла свечу. – Пока я буду работать, не перемещайтесь, не разговаривайте и не пытайтесь заглянуть в зеркало. Женщина с минуту что-то тихо пошептала и наклонилась к зеркалу: – Гм, очень интересно. Вас никто не проклинал – вы сами навлекли на себя проклятие. А это значит, что только вы можете себе помочь… – И как, интересно? – хмыкнул Мирон скептически. – Любовью… – И вы туда же? Эти сказочки я уже слышал: поцелуй истинной любви и прочее дерьмо… В таком случае, мы останемся в таком виде навсегда, потому что мы ненавидим друг друга… Женщина улыбнулась: – Любовь может надевать разные одежды… Марк вдруг улыбнулся тоже: – Я всегда это знал – все знали. – Да достали вы уже! Вот! – тут Мирон повернулся к Славе, то есть к цапле, взял его за шею, притянул вниз. И смачно чмокнул в клюв. Парни ахнули, а цапля осталась стоять с открытым клювом. Мирон упрямо нахмурился: – Вот, все видели? Ничего не произошло! Это обычные отмазки шарлатанов – мол, если ничего не выйдет, значит, вы плохо старались, а я не при чем… Простите, уважаемая, ничего личного. Старушка нисколько не смутилась: – Это не поцелуй истинной любви – это было позерство и мальчишество. А любовь – самая большая сила во вселенной, не надо ее недооценивать. – Еще бы! – хмыкнул Мирон. Женщина улыбалась: – Ты можешь верить или не верить – это твое право. Земля вертится независимо от того, веришь ты в это или нет… – Вращение Земли – это не вопрос веры, а научно доказанный факт. Это подтверждается расчетами, это видно из космоса. А то, что произошло со мной и с… Черт, да я вообще не знаю теперь, во что верить, – Мирон качал головой в задумчивости. – Этого всего не может быть… – Но есть. Ты не веришь в любовь, не веришь своим глазам. Во что же ты тогда веришь, парень? Мирон нахмурил брови: – Я не верующий, если вы об этом. Женщина продолжала мягко улыбаться: – Высшим силам это все равно… Ладно, меня позвали сюда не для пустых разговоров, ведь так? Закройте глаза и…***
Рудбой очнулся первым, почувствовав, как теплые пальцы старушки коснулись его руки. – Ваня, открой глаза. Ты меня сюда привел, ты и выведешь. Возьми это и спрячь, – женщина протягивала ему свернутый в плотный узелок платочек. – Сделать надо будет все в точности, как я скажу…***
– И че изменилось? – голос Замая вернул всех из небытия. Мирон открыл глаза, огляделся: вокруг все та же хата Гнойного, рядом четыре здоровых долбоеба и понурая серая цапля. – Тьфу! – сплюнул Мирон. – Только время зря потратили. Эта тоже дематериализовалась? Или ушла в Зазеркалье? Рудбой пожал плечами: – Ни то, ни другое. Я выпустил ее через дверь. – Какая банальщина! Ну, после всех остальных клоунов, конечно… Ладно, хуйня все это. А вот жрать уже хочется. Замай повернулся к Марку: – Он всегда хавал как не в себя? Это побочный эффект карликовости или тупо глисты? – Слышь, – Мирон стукнул Андрея по колену кулаком, – ты лучше подумай, чем друга накормить. Он тоже голодный с ночи, только сказать об этом не может. – Хер его знает, – Замай почесал затылок. – А что цапли едят? Марик осклабился: – Лягушек ему в зоомагазине купи… Ай! Ай! Хватит, больно же! – он отбивался от клюющего его Славы. А Мирон улыбнулся впервые за весь день: – Спасибо тебе, Славик, я весь день хотел это сделать…***
Стол накрыли в комнате. Рудбой вытаскивал из пакета продукты, потом бутылку коньяка, потом вторую… Мирон закатил глаза: – Ну конечно! Замечательная славянская традиция: если проблема не решается, надо что? Правильно – нажраться в хлам! Замай скривил кислую мину: – Когда это ты трезвенником успел стать? – Сегодня утром, когда увидел свое отражение в зеркале! – злился Мирон. – А потом еще раз, когда увидел Славин клюв. Брошу пить, сука, пидором буду, а брошу! – Чего ты так завелся? Тебя пить не заставляет никто… А вот Славе я налил бы. – Ты дебил, Андрей? Животным алкоголь противопоказан! Замай пожал плечами: – Тогда Славе можно – он не животное, он птица. – А птицы – растения? Ты в школе учился вообще? – бушевал Мирон. – Не придирайся, не будь задротом… – Хватит! – прервал спорщиков Фаллен. – Лучше придумайте, как его накормить, философы. Парни повернулись к Славе. Тот пытался клювом подцепить с тарелки немного салата, но у него не получалось. – На, не мучайся, – Замай протянул Славе дольку помидора. Слава взял, но только беспомощно мял овощ клювом, а попытавшись проглотить, начал давиться. Мирон спрыгнул с дивана, неуклюже поковылял вокруг стола на искривленных ножках: – Ну, блядь! Чем ему жевать-то, кретины – у птиц зубов нет. Слава, выплюнь это дерьмо! – Мирон притащил из ванной ведерко с водой, бросил туда кусочек рыбы. – Ешь! Слава попробовал. Получилось не с первой попытки – он же только осваивал свой клюв. Но когда получилось, мокрая еда пошла в горло легче, рыбу Слава проглотил. Мирон снова забрался на диван с ногами: – Кто там рядом? Бросайте в воду по кусочку, а ты, Слава, не торопись, потому что как применить к цапле метод Геймлиха, я не знаю… – Задрот, – процедил сквозь зубы Замай. И влил в себя стопку коньяка.***
– Раньше же ему маленький рост не мешал! – лыбился уже довольно теплый Маркул. – Ну да, – кивал Замай, – не мешал. Только раньше, если Охра случайно наступал на него на сцене своим сорок пятым, Мирона не надо было потом соскребать с его кроссовка… Мирон даже не огрызался, пусть зубоскалят, он хотя бы остался человеком, а вот Слава… Пока они целый день занимались бесполезной поебенью, их тела продолжали постепенно меняться: Мирон еще сильнее уменьшился, его розовая рубашка, если выпустить ее из штанов, доставала уже до пола, штаны тоже пришлось сильно подкатить и подвязать шнурком, чтобы не падали. Кроссовки Мирон уже не пытался надевать – на его крохотных ножках они теперь крутились во все стороны, как если бы их попытались натянуть на палки. У Славы дела были несравнимо хуже: если утром на его голове еще красовалась обычная славина стрижка, то теперь волос почти не осталось, они заменились на серые перья, подбородок почти полностью сгладился, уши уменьшились, а глаза, которые утром еще были похожи на человечьи, к вечеру стали вполне птичьими, только голубой оттенок из них еще не исчез. Говорят, когда пропадает человек, первые сутки поисков самые критичные: если его не нашли в первые сутки, шансы найти пропавшего с каждым новым днем уменьшаются в геометрической прогрессии. То же самое с людьми, погребенными под разрушенными домами после землетрясения… Видимо, с колдовством так же – если не удалось помочь человеку в первые сутки, дальше все осложнялось вплоть до полнейшего тупика. Мирон вздохнул: – Хуйня это все. А вот что с ним делать будем? – и кивнул на Славу. Все повернули голову к Славе, который торчал на одной ноге в углу комнаты. – Может, в Хабаровск его отвезем, к родным? – предложил Фаллен. Мирон покачал головой: – И что скажем? «Мамаша, это чмо в перьях – ваш сын, просим любить его таким, какой он есть»? Она не поверит. – Материнское сердце подскажет. – В эти сказочки я тоже не верю, – вздохнул Мирон. – А вот в то, что она вызовет санитаров, верю свято! – И ментов, – добавил Рудбой. – Я бы вызвал. – Может, в зоопарк его сдадим? – предложил Замай. Фаллен подхватил: – Тогда уже сразу в кунсткамеру… Мирон снова покачал головой: – Какие добрые у тебя друзья, Слава. Теперь ты видишь, кого пригрел на своей груди? Слава молча сложил из перьев фак и показал его Мирону.***
Парни налакались даже похлеще, чем вчера, кроме пернатого Славы, конечно. Оба Вани отрубились первые – заснули романтичной парочкой на славиной кровати. Рудбой спал, широко разметав длинные ноги, а Фаллен скромненько на боку и подложив под щеку руку. Мирон даже улыбнулся, вспоминая разговор Замая и Марка про пейринги. На телефон их что ли, голубков, сфотографировать? Ну да ладно… Марик тоже вскоре вырубился, умостившись на диване в позе эмбриона. Похрапывал и вертелся беспокойно. Последним отключился самый стойкий – Андрей. Он долго заливал зенки алкоголем, потом полез обниматься со Славой, но Слава осторожно высвободился и сбежал от бухого друга в санузел. Замай еще немного погрустил в одиночестве, бесцеремонно отобрал у спящего Рудбоя одеяло, бросил его на пол и уснул по походному – хану спать на земле, как воину, не зашквар. Мирон был почти трезвый – алкоголь не лез ему в горло. Мирону не спалось. У них ничего не вышло – это было обиднее всего. Полнейшая катастрофа! Короче, пиздец. Мирон вздохнул, поплелся в туалет. Слава стоял на одной ноге в воде – наверное, Фаллен набрал ему в ванну воду. Слава не спал. – Слав, ты еще здесь? Слава понял, что Мирон имел ввиду, кивнул длинным клювом. Мирон топтался рядом виновато, вздыхал: – Слав… ты прости, что я тебя цаплей назвал, я же не думал, что потом вот эта вся хуйня произойдет. В конце концов, я в гораздо лучшем положении, чем ты: я могу продолжать писать треки – не для себя, так для кого-то еще. Ваньке, например, могу что-то стоящее сочинить, перестану быть эгоистом. Продюсировать могу – того же Марика. Или Охру раскручу как сольника. Мерчем заниматься могу… Мало ли что еще я могу делать! Да и почему не для себя? Голос у меня боженька не отнял, мозги тоже, ну а то, что я стал еще меньше, чем был, и еще лысее… хуйня это все! Может даже наоборот – стану сенсацией. Прикинь, первый карлик-рэпер… первый русский карлик-рэпер уж точно! А ты… эх, бедная ты птичка. Знал бы я, что такое может случится, никогда бы тебя так не обозвал… Давай я тебе помогу эти тряпки сраные снять, тебе же в них жарко, наверное. – Мирон помог Славе раздеться, осторожно высвобождая из рукавов крылья. – И из воды выбирайся, не надо уподобляться животному, а то и правда скоро полностью перевоплотишься… Бросил на пол полотенце, чтобы Слава мог вытереть об него когтистые птичьи пальцы, принес из кухни тарелку: – Я тут в холодильнике мидии нашел, думаю, раз ты ими и раньше не брезговал, то и теперь не будешь против. И это не птичья еда, а вполне человеческая, и жевать их не обязательно. Чистил для Славы мидии, бросал их в воду, наблюдал, как Слава вылавливает их клювом и уже довольно ловко глотает, задирая голову вверх, хмурился: – А сейчас спать пойдем, заебался я сегодня, сил моих больше нет… Мирон покопался в шкафу, нашел куртку и еще какие-то тряпки, бросил их на пол. Говорил не шепотом, разбудить парней не боялся: их, измотанных и пьянючих, сейчас даже новогодним салютом разбудить было бы невозможно. – Ложись… черт, как же это птицы делают? – помогал Славе сложить пополам его длинные ноги, чтобы хоть как-то умаститься на куртке и отдохнуть. Накрыл Славу свитером, улыбнулся: – Представляешь, а мне эти долбоебы в кресле постелили. Сказали, что на мне теперь в туре экономить можно – не покупать лишний билет, а возить меня контрабасом в чемодане. Старые добрые друзья… Говнюки долговязые!.. А с шеей что делать? Птицы спят, сложив голову под крыло. Не удобно? Ладно, давай сделаем так… – Мирон придвинул кресло поближе, забрался в него с ногами, кое-как умастился, а голову Славы положил себе на колени, ласково гладил его по остаткам каштановых волос и улыбался: – У тебя волосы мягкие, как шелк … Жалко, к утру их, наверное, совсем уже не будет. Но и перья тоже ничего, приятные… Что ж за беда такая с нами произошла? Слав, ты же тоже понимаешь, что тебе в Хабаровск нельзя? Придется Вячеславу Машнову просто исчезнуть. Жалко твоих родных, даже не знаю, что было бы, если бы моим сказали, что я пропал… Но ты не бойся, Слав, ни в какой зоопарк я тебя сдать не позволю. Утром Ванек проспится и отвезет тебя ко мне. Проживем как-нибудь, уж на тарелку мидий и свежую рыбу я тебе точно заработаю… – и нежно поцеловал цаплю в мягкий хохолок…***
– Я вот сейчас не понял… – голос Марка похлеще будильника вырвал Мирона из беспокойного сна. Открывать глаза не хотелось, как и жить в принципе. В голове гудело, а тело затекло, и ломило поясницу. Как он ухитрился заснуть в… кресле? Вроде и не настолько много выпил вчера. Или настолько? Но просыпаться все равно придется, хоть сколько угодно тяни время – от неизбежного никуда не деться. Мирон приоткрыл один глаз. Марк сидел на диване и щурился от яркого света, бьющего в окно. Смотрел он на Славу… который присел на полу, прикрывая свой пах курткой. Марк икнул: – Ик! Мы что, дома у Карелина? И почему Карелин без штанов? Хуйня какая-то... Вани тоже медленно просыпались и шевелились на своей кровати. Замай застонал с пола с другой стороны комнаты: – Ебать, а мне такая хуйня приснилась... Лучше вам не знать, какая. Приснилась? Мирону тоже такое что-то несусветное… Приснилось! Мирон рывком поднялся, и хотя затекшее тело не давало двигаться как надо, все же нашел свой телефон, быстро разблокировал и… На экране светилось «07 авг». Седьмое августа, не восьмое? То есть… баттл был вчера, а не позавчера? И вся эта хуета… ему просто приснилась? Нет, у Мирона и раньше бывали очень яркие сны, но чтобы настолько… Блядь, а что они тогда делают в квартире Карелина? Нажрались вчера после баттла до такой степени, что поехали толпой к Славе? И, судя по накрытому столу и пустым бутылкам, продолжили нажираться еще и здесь, а потом… И что потом? Ничего потом – завались бухие спать кто где смог, умные на кровати и на диване, а тупые свернулись калачиком в кресле, чтобы потом весь следующий день не двигать шеей и ахать, держась за поясницу. Блядь, странно… Такое подозрительное ощущение в пальцах, будто он полночи гладил что-то мягкое, шелковистое, теплое, прижимал к своей груди… Немного похоже на то, как вчера Мирон взял Славу за голову, в смысле вчера на баттле… Было приятно… Пока Мирон пытался припомнить, что бы это такое могло быть, Слава поднялся, пошатываясь, запахнулся ниже пояса в куртку и потерянно рыскал по комнате: – Куда вы дели мои штаны, уроды? Что за ебаные приколы… Марик подал голос: – Гы-гы… Слава показал ему фак: – Лучше затухни сразу, ясно? Замай тер пальцами виски: – Нихера не помню. Кто что помнит? – Я помню, – осклабился Слава, вытаскивая свои мятые штаны из-под кровати, – я вчера выебал Оксимирона...***
«Ну да, это и я помню... Надо же, какая хуйня приснилась! Надо бы опохмелиться», – подумал Андрей. «Как же голова болит, – думал Фаллен, – опохмел и правда не будет лишним. Наверное, поэтому сон был такой странный. Хорошо, что это все неправда». «Конечно, неправда, – думал Марк, сам себе улыбаясь, – такое правдой быть не могло. Но сон был прикольный. Слава – цапля, надо же!» «Руки, ноги, член на месте, – думал Слава, закрываясь в ванной и осматривая себя. – Слава богу! Слава богу, что мне это все привиделось… Хотя мини-Окс был прикольный, на это я бы еще раз посмотрел…» Мирон помотал головой, прогоняя остатки сна: «Карелин – цапля, а я сам – карлик? Сон разума рождает чудовищ? Воистину, блядь, надо завязывать с алкоголем». А вслух произнес: – Карелин forever, тролль ебаный… Вань, а что ты там ищешь? Рудбой сначала пошарил у себя по карманам, отчего-то побледнел. А потом начал заглядывать под кровать, что-то торопливо собирал на полу, рассовывая это по карманам, озирался по сторонам воровато и выглядел еще более растерянным, чем все остальные: – Я… носок потерял… и мелочь рассыпал. – Правильно, Вань, – Мирон согласно кивнул. – Надо все свое отсюда забрать, даже окурки, чтобы точно никогда больше сюда не вернуться… – Великий Окси верит в приметы? – оскалился Замай. – Хер меня знает, во что я уже верю… Все, парни, съебываем отсюда. Марк, Ваня? – Я сейчас, – отмахнулся Рудбой. И торопливо выскочил вон из квартиры.***
Крыша уже начала разогреваться на солнце, но это ничего, это хуйня – Ваня рухнул на колени прямо на горячий металл. Достал из кармана сверток, развернул платок, к воску и сухим травам добавил еще комок чего-то серого из другого кармана, снова тщательно все завязал. Достал зажигалку. Старушка, уходя, шепнула ему, что нужно будет собрать их все до единого и сжечь, только тогда проклятие исчезнет полностью. И все забудут день, которого не было. Все, кроме Вани. Руки тряслись так, что зажечь огонь удалось не с первого раза. Сначала узелок не хотел гореть, потом синее пламя несмело начало подниматься по ткани вверх. Узелок занимался все сильнее и сильнее, внутри него что-то искрило и шипело, пламя стало оранжевым, а потом золотым. Серый дымок, поднимающийся от свертка, распространял по ветру явственный запах паленых перьев... (Конец)
