Restart life

      Утро всегда начинается с кружки хорошего бодрящего кофе, но наше утро началось с телефонного звонка. Мне позвонила мама и сообщила о том, что они прилетят сегодня днём. Мы еще не решили проблему с лордом, стариком и другими проблемами, а они уже будут дома в три часа дня. От этой новости Какёин, перепугавшись, уронил тарелку, разбив её вдребезги. Он сразу же опомнился и принялся собирать осколки с пола.       — Прости за тарелку. Просто, не ожидал такого. Что же нам делать с Джотаро-саном, Лордом, другими стенд-юзерами? Как же я переживаю. Они могут пострадать из-за нас. Нам повезло, что они не нашли моих родителей, — запереживал он.       — Не волнуйся. Вопрос с моим двойником решим. Звоним моему деду, говорим обо всём ему и просим денег на квартиру. Насчёт остального, решим со временем. Прошу, оставь это на меня.       — Точно, Джостар-сан! Нужно срочно сообщить ему! — соскочил с места Какёин и побежал к телефону.       Я схватил его нежную руку и притянул к себе:       — Я сам это сделаю. Не переживай.       Тишину пронзил очередной громкий раздражающий звонок. Нориаки выдернул руку и подбежал, сняв трубку:       — Дом Куджо, Какёин Нориаки слушает.       — Привет, сынок, как дела? Ты что-то в последнее время нам не звонишь. Слишком занят? — это оказался звонок от миссис Какёин. А я уж за переживал, что родители уже приехали.       — Привет, мам, извини, скоро выпускные экзамены и много работы навалилось. Ты меня извини, пожалуйста.       — Сынок, не переживай так сильно насчёт этого. Я всё понимаю, ещё же домашние дела. Джотаро тебе помогает?       — Мам, ну конечно помогает, — послышался лёгкий смешок и он расплылся в улыбке. Его короной улыбке, когда счастлив.       — Вот и славно. А то твой папа так обленился, — она сказала это так, словно хотела по-доброму задеть струны души отца Нориаки.       — В каком смысле?       — В прямом, Тацуми. Всё, не мешай с сыном разговаривать.       — Мам, мам, успокойся. Папа ничего же не сделал.       — В том-то и дело, что ничего. Ну не суть. Я позвонила кое-что тебе сказать.       — Я слушаю, мам.       — Мне сегодня позвонила мама Джотаро, — я насторожился. — Она хочет собрать наши семьи вместе. И мы с отцом, решили собрать их у нас. Сегодня выходной так что, пожалуйста, приди и помоги.       — Конечно, мам! Я приеду прямо сейчас!       — Спасибо.       — Всегда пожалуйста! Пока.       — До встречи.       Какёин повесил трубку и побежал собирать вещи, потому что он, похоже, останется у родителей на ночь. Мне так не хочется. Снова ночь без секса. После того случая Какёин стал отказываться от этого дела. Чёртов старик.       Допив свой кофе, я пошёл проведать Какёина. Он бегал по всей комнате, собирая небольшую сумку, он туда кидал пижаму, футболки, нижнее бельё. Нижнее бельё? Зачем оно ему?       — Какёин, зачем тебе бельё? — Нориаки вздрогнул от неожиданности и смущения. Он долго смотрел на меня, потом, оправившись, выпрямился и подошёл ко мне вальяжно, словно кот. Он обвил мою шею и прошептал.       — Может, мы останемся наедине, в моей комнате, и сделаем все дела.       Я прижал его к стене:       — А может сейчас? Пока старика нет.       — Сейчас мне надо идти. Раз ты не хочешь, то тогда не будем. Ну, я пошёл, — он поцеловал меня и выбежал из комнаты, помахав мне рукой и послав воздушный поцелуй. Я облокотился и улыбнулся ему в дорогу.       Уже вечер. Фонари тусклым светом освещают небольшие участки дороги. Цикады играют свою излюбленную мелодию, бабочки и моль читают у лампочек, приманенные светом и теплом, словно к небольшим солнцам. Мама что-то щебетала себе под нос, напевая о своём счастье. Отец что-то ей говорил в ответ. Я просто шёл рядом, не вслушиваясь в их беседу, потому что мне плевать на их догадки. Правда, заставили снять мою обычную одежду и нарядиться по-праздничному. Белая рубаха, чёрный галстук, волосы убраны назад, обычные брюки. Мать столько времени потратила, чтобы вывести меня из себя. Мама нарядилась тоже, как на праздник. Вечернее платье, сшитое из красного шёлка с вырезом на спине, серёжки с бриллиантом. Мы как будто не в гости идём, а на мероприятие государственного масштаба. Что семья Какёин подумает? Индюки пришли показать себя, какие мы элитные? От этих мыслей аж блевать захотелось. Но вместо этого я харкнул, за что получил подзатылок от отца и строгий взгляд его карих глаз.       — Сколько раз тебе говорить не харкать? Уже со счёта сбился. Мы должны понравится родителям твоего… — он закрыл рот и не мог сказать одно слово.       — Моего парня. Можешь не благодарить.       Тут бы завязалась перепалка с отцом, но выкрик мамы умерил нас:       — Садао! Джотаро! Хватит! Мы идём в гости к любви нашего сына. Или ты себя не помнишь? Вы там чуть Третью Мировую не развели. Так что молчи в тряпочку насчёт малыша Какёина. Поверь, он тебе понравится.       — Что ж, с тобой спорить не буду. Если это так, то перенесу.       На эту фразу я лишь цыкнул и продолжил идти, не обращая на них внимания, к тому же мы пришли. Дом Какёин не такой огромный, как наш, но и не маленький, как у обычных японцев. Построен в традиционном стиле. Небольшой дворик с бельевыми верёвками и барбекю. Дом из тёмного дерева с большими окнами, выходящими на главную дорогу. Кремовые занавески скрывали всю суматоху в доме. Были видны лишь тени, бегающие по дому, меняя свою форму, и исчезая из поля зрения. Мне бы углядеть Нори, но его не было. К счастью его окна выходили на нашу сторону, но, к несчастью, комната на втором этаже. Тут промелькнул его силуэт в окне. Видно, что он что-то снимал, оголяя своё тело. Тряхнув головой и разлохматив волосы, он ушёл в глубь комнаты. Видать, заметил нас и смутился. Меня оттянула мама, вырвав меня из размышлений, и подвела к двери, отдав мне торт.       — Садао, звони.       Отец нажал на кнопку дверного звонка. И через пару секунд к нам вышла молодая стройная женщина средних лет с пышными алыми волосами. Она была одета в повседневную одежду. Белое худи, чёрные брюки, висячие серьги в виде изумрудов сочетались с рубиновым ожерельем. Её глаза цвета охры осмотрели нас. Через несколько мгновений она улыбнулась и позволила нам войти.       — Мы так рады с сыном и мужем, что вы решили заглянуть к нам в гости. Тацуми скоро придёт с работы, и мы можем начать трапезничать.       — А Какёин? — спросил я.       — Какёин подойдёт чуть позже.       — Так он же дома.       — Он попросил сообщить тебе об этом. Они что-то с мужем затеяли, но мне не сообщили. Прошу прощение за его ожидание. Но насчёт только Какёина, а насчёт Тацуми нет. Он уже пришёл.       Я повернулся к двери. По дорожке шёл высокий мужчина тоже средних лет. Он снял свою бежевую шляпу, показав короткие каштановые волосы. Отец Нориаки поправил очки и пожал руку отцу.       -Тацуми Какёин, приятно познакомится. Ваше имя?       — Садао Куджо, взаимно, — холодно ответил отец.       Тацуми — сан повернулся к моей матери и поцеловал её руку в знак приветствия:       — Как вас зовут?       — Холли Куджо.       — Какое прекрасное имя, — задумчиво протянул мужчина, но через пару мгновений нервно рассмеялся. — Что это мы всё у порога стоим? Дорогая, ты ужин приготовила?       — Конечно.       — Вот и отлично! Проводи наших гостей в столовую, а я к сыну пойду, — он снял пальто и пошёл вверх по лестнице. Я остановил его, схватив за кисть руки.       — Можно пойти с вами в его комнату? Он потупил взгляд и смотрел на меня так минуту, но потом улыбнулся и сказал, опустив мою руку:       — Извини, молодой Куджо, но нельзя. Так мне сказал Нориаки. Он скоро выйдет, не переживай, — он замолчал и сжал губы. Они затряслись, но он смог сказать, с нотками грусти и сожаления. — Хочу попросить прощения за тот день. Сын, поди, уже всё рассказал. Я многое наговорил и сделал тогда. Сейчас я хочу всё исправить. Джотаро, можешь меня не прощать, но сделай вид ради сына. Он очень переживает. Хорошо?       На это я кивнул и пошёл за миссис Мураками. Она с удовольствием рассказывала о своей семье. Он прекрасном сыне, муже. Мама посадила отца за стол, а сама пошла смотреть старые фотографии. Ну, я решил составить компанию отцу, ибо разглядывать маленького голенького Какёина желания не было. Мне больше нравится взрослый голенький Какёин.       Через десять минут, Нориаки-сан спустился со второго этажа и позвал всех к столу. Женщины пришли из зала в столовую, после чего все расселись по местам и принялись кушать. На столе были как закуски, так и горячее. Старики подливали себе дорогого вина, обсуждая свои профессии. Оказывается Тацуми-сан сшил один из костюмов моего отца на его дебютное выступление, где он и прославился. Они договорились о просмотре новых работ отца Нориаки. Мамы обсуждали обычные бытовые вопросы: дети, дом, работа. Хотя моя не работает, в отличии от миссис Какёин. А моего собеседника всё не было. Может пройти в его комнату через окно, словно грабитель, но только чтобы украсть самого Какёина.       — Извините за ожидание, — наконец я услышал этот прекрасный, мягкий, спокойный голос Какёина. Он поклонился, прося прощения. На сегодняшний вечер Какёин сменил наряд. Вместо зелёного гакурана была кофта-лапша дымчатого цвета, заправленная в джинсы с высокой посадкой с подворотами. Отросшие волосы заплетены в небольшую шишечку. Я встал из-за стола, прошёл к Нориаки. Протянул свою широкую ладонь, как истинный джентльмен, поцеловал протянутую маленькую мягкую нежную ручку со словами:       — Ты сегодня прекраснее цветущей вишни в раннем апреле. Твой свет ослепит любого, — я вновь поцеловал его руку.       — Джотаро, ты мне льстишь. Может, пройдём к столу, а то меня и так вы заждались, — он поцеловал меня в лоб и прошёл к столу со мной. Я выдвинул стул и посадил Нориаки. Отец что-то прошептал маме, но она его угомонила.       — Джотаро-кун, чем планируешь заниматься? — спросила мама Какёина.       — В последнее время меня привлекает океан. Планирую связать жизнь с ним. Поступлю на океанолога, — сказал я, отпив имбирного чая.       — Это так здорово! Океан и правда так завораживает, что так и хочется остаться там навсегда, — замечталась она.       — А что насчёт отношений с нашим сыном?       — Как что? Как стукнет восемнадцать, так сразу выйду замуж, — я это так сказал, будто делаю это в сотый раз.       Какёин покраснел, отец подавился, а родители Нориаки порадовались за сына.       — Это так прекрасно! Какёин всю жизнь один. А тут сразу нашёл свою любовь, готовую на всё ради его счастья.       — Это так, — улыбнулся я. — Не выношу его слёз, если это не слёзы счастья. Те, кто заставил его рыдать, становятся моими врагами и им не избежать моего гнева.       — Вот что значит настоящий мужчина. Учись, Тацуми, — из-за этой шутки он аж подавился и нервно усмехнулся.       — Ладно-ладно, поучусь.       Мы уединились от родителей в комнате Какёина. В его небольшим мирке, опустевшем после его переезда. Мы страстно целовались, обнимаясь крепко. Он целовал мои скулы, виски, губы жарким прикосновениями чудесных губ, сводившими меня с ума. Я провёл нас к кровати. Он сел на мои колени, но потом улыбнулся и отошёл к комоду. Он достал какой-то свёрток, замотанный в красочную подарочную бумагу.       — Джотаро, я не успел подарить тебе это ко дню рождения, но лучше поздно, чем никогда. Это мой подарок тебе, — он поцеловал меня в щёку.       Я открыл свёрток, в котором оказался новый комплект одежды. Точнее плащ, брюки и фуражка. Плащ тёмно-синего цвета с тремя застёжка и в виде небольших цепочек, на рукавах запонки-звёзды, карманы расшиты золотыми нитями, на спине надпись JoJo, есть два внешних больших кармана и один внутренний. Штаны, словно сшиты из звёзд. Они сшиты из ткани цвета космоса, а ремнями служили цепи. На кепке были золотые значки буддийского спокойствия посередине, с одной стороны была звезда, а с другой вишня.       — Нориаки, это прекрасно! Как же я тебя люблю! — в порыве чувств я повалил его на кровать в жарком поцелуе. Он захихикал и обнял меня.       — Дурашка мой любимый. Может станцуем?       — А что?       — Давно хотел предложить медленный танец. Давай потанцуем? — он подошёл к магнитофону и включил песню Bohemian Rhapsodу группы Queen. Это реальность или иллюзия Я просыпаюсь и снова виню себя. Открой глаза может быть и ты поймёшь Я соглашался с тем что давала жизнь Любые взлеты, падения И поражения И уже неважно куда нас несут ветра… Ветра       Мы слились в медленном и романтичном танце. Он прижался ко мне и напевал песню. Его голос так успокаивал меня. Его руки обвили мою шею, и ему приходилось стоять на носочках, пытаясь дотянуться до меня. Но я его подхватил на руки, положил голову на грудь и потихоньку начал засыпать. Всё на самом деле просто суета… Это всё неважно… Это всё неважно так…       Нориаки пропел последние строки и поцеловал меня нежно. Краем глаза я заметил, что из щели в двери на нас смотрели родители. Они явно были рады. Я им улыбнулся и поцеловал шею воздушным поцелуем.       — Джотаро, какая змея укусила, что ты так ласков?       — А разве я не всегда такой?       — Редко, — он надул губы и закрутил вылезшую прядку. — Ты обычно только любовью занимаешься.       — Тогда буду почаще ласкать тебя, — я положил его на кровать и начал щекотать его носом, но ему было очень щекотно. Он взял мои щёки и протянул к себе, покрывшись румянцем:       — Джотаро, как же я хочу, чтобы этот вечер не кончался. А ты?       — Я хочу жить дальше, чтобы их было больше.       — Романтик ты мой… POV Какёин       Из царства Морфея меня вытащил чей-то оглушительный крик боли и ужаса. Может, родители забыли выключить телевизор? Послышался режущий скрежет, доносящийся, по-моему, из подвала. Так, а это уже подозрительно. Обычно отец в подвале хранит только старые работы и архив, но чтобы что-то мастерить и ремонтировать? Пожалуй, проверю.       Выйдя из комнаты и шагая по лестнице, я не заметил ничего подозрительного, только сердце стучит безумно быстро, казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Атмосфера давила на меня. Меня что-то настораживает, вгоняет в страх. Я не мог нормально дышать. В доме свет не горел. В темноте ничего нельзя разобрать, так что шёл на ощупь, опираясь рукой на стену.       Когда я уже спустился на первый этаж, то на что-то наступил. Какая-то странная пахучая жидкость. И на стене она тоже была. Я вспомнил, что рядом с лестницей есть выключатель. Включив свет, я свалился с ног от страха и удивления. Повсюду разбрызгана кровь, чьи-то руки зацепились за стол и оставили царапины, даже ногти. В луже крови, в которой я стоял, были чьи-то розовые волосы. Мамины! Голова закружилась от такого зрелища. Мысли сливались воедино, не соглашаясь на спокойствие, а перечисляя все теории сразу. В глазах плыло, ноги не хотели меня слушать. По спине прошёл нервный холодок. Меня тянуло блевать, но я держался. Может тот скрежет вина всей этой кровавой картины? И сейчас мои родители умирают от боли и страха?! Ни минуты не теряя, я сорвался с места. Неважно, что меня там может ждать смерть! Главное спасти их! Не дать им умереть! Мама! Папа! Держитесь! Я уже бегу!       Я побежал в подвал по кровавому следу. Пробежав перегородку, я увидел висящих на цепях измученных родителей. Мои глаза полезли на лоб от ужаса. Время замедлилось для меня. Они все в крови, порезах, раздетые. У мамы отрезана одна грудь, если же не обе. Отца я не мог разглядеть. Рядом с ними стоял мужчина ростом с Джотаро, из окровавленного медицинского халата он достал пистолет и направил его на меня. Прозвучал выстрел. Громкий, пронзающий выстрел. Пуля ранила мою ногу, и я, потеряв равновесие, упал с лестницы, ударившись затылком о шкаф. Этот человек подошёл ко мне, сняв очки:       — А вот и наша звезда пришла. Долго ты спал, основное веселье пропустил. Их крики, слёзы, страх в глазах. И всё это ради тебя. Мне велено не соваться в это дело, но я так заинтересовался твоим телом, что захотелось его изучить.       Меня припечатали в стену. Руки и ноги прибили гвоздями к стене. Эта ужасная острая боль выдавила из меня пронзительные крики и слёзы. Я бился головой о стену, пытаясь приглушить её. Я прокусил губу до крови. Этот человек придерживал меня за горло.       Он, наконец, закончил своё дело и заговорил вновь:       — Ты сейчас думаешь, в чём прелесть твоего тела, чтобы я специально ослушался главного и пришёл сюда для исследования? Красота твоего тела в том, что ты сочетаешь в себя организм мужчины и женщины, — я заметил, что из тканевой маски, прикрывавшая его рот, побежали слюни. Он стал лапать меня, разрывая одежду. — Грудь мужчины, талия женщины, лицо мужское, а причёска и волосы женские, — он понюхал мой живот. — А самое главное, ты можешь выносить человеческий плод в животе, чего другие мужчины не могут. А также оплодотворять.       — Ч-что т-ты собираешься делать с моим ребёнком? Не трогай его! — полумёртвым голосом пригрозила мама.       Этот мужик махнул рукой, и их тела повернулись ко мне. На мгновение сердце остановилось, дыхание прервалось. Мамина нога висела на одном сухожилии, одного глаза нет. Не было двух грудей. Всё тело истекло кровью. У отца не было половых органов, живот разрезан крестом. Оба родителя имели многочисленные порезы и ожоги.       — Малыш Нориаки, посмотри какая красота. Разве человеческие тела не прекрасны? Гиппократ счастлив. Гиппократ доволен. А теперь, — он достал из кармана скальпель, — пора вскрыть и тебя. Понять твой секрет.       — Не смей приближаться к моему сыну, урод! — крикнул отец.       — Что-то вы раскричались, — он подошёл к отцу. Он плюнул в него и ударил с ноги по лицу, точно попав по нему.       Глаза Гиппократа покраснели и выпучились. Изо рта выходил пар:       — ЧТО Я ВАМ ГОВОРИЛ О САМОДЕЯТЕЛЬНОСТИ?! — скальпель превратился в болгарку. Мужик включил её на полную мощность и поднёс к груди отца. Потоки крови и мяса разлетались по всему подвалу. Отец кричал от боли, мама кричала от горя, я кричал от боли, страха и горя. Через несколько секунд диск болгарки прошёл насквозь. Тело папы упало замертво, облив ещё одной порцией крови пол. Мы с мамой не могли остановиться. Из глаз бежали ручьи слёз. Мы звали его в порывах последней надежды на то, что он жив. Но я думаю, мы кричим от горя потери родного любимого человека. Ведь только сегодня он смеялся со всеми, танцевал с мамой, а сейчас лежит мёртвый разрубленный на холодном кровавому полу.       Незнакомый голос в голове кричал мне, чтобы я призвал стенд и убил его. Он так и кричит убей. Заставь его страдать! Пусть горит в аду! В руках и ногах появилась неимоверная сила. Я вытащил один гвоздь из руки, но мужик увидел это, и гвоздь сам вошёл в меня обратно. Пока он отвлёкся на меня, я освободил маму. Она упала на пол и не шевелилась.       — Если ты так хочешь, то пусть идёт. Она мне не нужна. Ты главная звезда шоу! — из кармана он достал длинный нож и побежал на меня. Я смог освободиться из плена гвоздей, но он уже был у моего носа. Секунда. Я не почувствовал удара. Я открыл глаза и увидел, что он попал в спину моей мамы. Она дрожала от страха и боли. Зажав остатки моей пижамы, она подняла голову и улыбнулась, плача.       — Прости, сынок, мы не были идеальными родителями. Много воды утекло. Мне недолго осталось. Я рада, что ты у меня родился, что я смогла тебя воспитать, поставить на ноги. Успела увидеть твою любовь. Жаль, что не увижу вашу семью, не поняньчу внуков. Какёин, будь счастлив. А мы с отцом будем на том свете болеть за вас и держать кулачки. Ещё раз…. из-ви-ни, — она закрыла глаза. По щеке пробежала последняя слеза. Её тело стало охладевать.       — Ма… ма. Мама? — я стал её трясти. Она не откликалась. На её лице застыла улыбка. Из глаз слёзы потекли быстрее. — Мама, не умирай! Мама, останься со мной! Не уходи! МАМА! НЕ УМИРА-А-А-АЙ! НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!       «Моя мама мертва! Папа и мама умерли из-за меня! Почему я родился?! Почему меня воскресили?! Чтобы страдать?!»       — И ты намерен это терпеть? — время остановилось. Этот мужик как смеялся, так и стоял, смеясь. Всё приобрело серые краски. Рядом со мной стоял Hierophant Green, глядя на меня.       — Не намерен! Что мне делать?! Что я могу сделать?! Я слаб и не могу противостоять ему! Из-за меня все умирают и страдают!       — Тогда позволь мне стать единым целым с тобой. Позволь мне поглотить тебя.       — Я согласен.       Тело стало покрываться щупальцами стенда. Они окутали и сдавили меня. Конец POV Какёин       На мгновение всё замерло. Кокон выделял странную зелёную жидкость. Гиппократ просто стоял, насторожившись. В коконе появились движения. Он медленно принял форму тела Какёина. Субстанция потрескалась, из трещин выходил яркий зелёный свет. Кокон разлетелся на миллионы кусочков. Из него вышел поглощённый Какёин. Волосы стали длиннее и побледнели. Рубцы и шрам на животе превратились в чистый изумруд, как и руки, тело и ноги экипированы в доспехи HierophantиGreen, как и маска на лице. Глаза почернели, только радужки глаз переливалась зелёным цветом.       — ПРИШЛА ТВОЯ СМЕРТЬ! — яростно закричал Нориаки. Его руки превратились в щупальца и разломал полы в доме, подбросив врага в небо, сломав крышу. Он также сломал проводку и газовые трубы. Первый и второй этаж загорелся, но ему плевать. Он пролетел сквозь жаркий огонь на крышу. Гиппократ бросил в Нориаки все острые предметы, но он превратил их в драгоценные камни и разломал их, сжав в кулаке.       — Почему я не вижу ауру твоего стенда? Почему он слит с тобой? — спросил Гиппократ.       — Потому что я и есть стенд. Я вселился в этого человека, когда я лишился хозяина. Наша жизнь — естественный отбор. Слабые умирают, а сильные живут. Каждый выживает как может! — он подбежал и решил нанести удар, но Гиппократ схватил его кулак. Через секунду его рука стала покрываться изумрудной коркой. Он завопил от боли, но когда боль стихла, он засмеялся. Какёин почувствовал, как из него что-то выходит. Из его тела вылезли ножички, скальпели, ножницы. Раны не серьёзные, да и к тому же он быстро залечил их. Произошёл взрыв, огонь достиг крыши. Весь дом окутан игривым жарким огнём. Но парням не грозил угарный газ. Они сражались в этом дыму, жаре, огне. Крыша обвалилась, образовав огромную яму. Из неё торчала заточенная железная палка. Какёин придумал, как убить врага. Он схватил ворот парня и прыгнул с ним в горящий дом. Он вытянул его голову и насадил на эту палку. После произошёл взрыв, и Нориаки выбросило на улицу. Поглощение сходило. Всё покрытие сошло, и весь в крови он упал в мусор на заднем дворе. Он, словно брошенный котёнок, никому не нужный лежал полумёртвый. На щёку упала капля дождя, а за ней ещё и ещё. Настал ливень. Холодные капли разъедает кровавые раны, делая ещё больнее Какёину. В его голове вертелась лишь одна мысль, чтобы этого дня не существовало, как и самого Нориаки. Последнее что он видел это то, как души родителей прощались с ним, улыбаясь. Это последние улыбки его родителей. Отец обнял мать, и они растворились в воздухе…       Приехали пожарные, полиция и скорая помощь. Врачи нашли бессознательное тело Нориаки и привели его в чувство. Тут же прибежал Джотаро и стал осматривать его, правда его отталкивали медицинские работники.       — Молодой человек, уйдите от пострадавшего. Так вы говорите, что ночью на вас напали в доме?       — Так и есть. Родителей убили, пока я спал, потом, когда я проснулся, на меня тоже напали, но я успел убить убийцу. Если я должен понести наказание, то я приму его.       — Нет. Это была самооборона. Не волнуйся, Нориаки, — сказал детектив, сев рядом с ним. — А вы кто?       — Джотаро Куджо, его друг. Мы сегодня сидели у него дома. Не думал, что вот так всё произойдёт.       — А когда вы ушли?       — Где-то в десятом часу вечера.       — А на нас напали в третьем часу ночи.       — Мы нашли трупы! Вывозим, парни! — пожарные вывезли три чёрных мешка с трупами. Двое родители, а один убийца. Какёин обнял Джотаро и заплакал. Он не мог больше сдерживаться. Нориаки кричал в грудь, вопил от гори и грусти, а Джотаро мог только гладить его голову и плакать вместе с ним. Он впервые ничего не мог сделать. Он не может помочь своему любимому. Не может остановить его слёз.       Всё оплакивающие уже разошлись из-за дождя. Стояли лишь двое. Их сын и его любовник. В чёрных костюмах. Капли дождя сливались со слезами. Они смотрели на надгробия семьи Какёин. В один день погибли два любящих сердца. Для кого-то умереть в один день так романтично, но не в этом случае. Погибли мучительной, долгой смертью. Джотаро молча смотрел на Какёина, гладя его за плечи.       — Нори, идём, — сказал Джотаро.       — Хорошо. Мам, пап, до встречи. Извините, что вы погибли из-за меня. Простите ещё раз. Обещаю, что буду приходить к вам. А вы будете молиться за нас.       Двое парней направились в сторону выхода с кладбища, но Какёин зашатался и упал без сознания. Джотаро сразу подхватил его. Его тело горело, из носа побежала кровь, как и изо рта. За день до похорон Нориаки заболел. Температура поднималась до 40°, но он всё равно пошёл. Видимо, болезнь оказалась сильнее. To be continued