peonies

Приступ сильного кашля появляется у юноши, и он чувствует нечто странное. Пятый медленно прикасается пальцами к груди, чувствуя что-то странное, а в комнате словно стоит сладкий привкус цветов. Его кожа мгновенно покрывается мурашками, и судорожно сплюнув что-то, Пятый хмурится. На пол медленно падают пара розовых лепестков. Юноша ненавидит цветы. Слишком слащавые, слишком приторные и мертвые. Лишь отвод взгляда от чего-то более важного, трата времени. И какая ирония, ведь теперь они вылетают из его рта. Мерзость. Парень выпрямляется, все ещё чувствуя дрожь в теле. Пятый наступает на жалкий кусок цветка, покручивая носом туфлей, чтобы скрыть это недоразумение. Только этого ему ещё не хватает. Это никак не входит во все планы, и назревает единственный вопрос: «Какого черта?» Пятый начинает захлебываться лепестками внутри, и будто цветы в его лёгких вот-вот начнут просачиваться через кожу, разрезая ее, словно спешат увидеть мир. Они разрастаются и находятся в постоянном движении, начинают больно врастать в вены и, похоже, зацепляются за ребра. Пятому кажется, что он рассыпается. А после разлетится мгновенно противными лепестками пионов. Юноша поглядывает на Долорес, которая в ответ презрительно смотрит на него, а он лишь фыркает и накрывает ее лицо одеялом. Она слишком много знает. Даже имя причины его болезни. Пятый все еще не верит в это, даже когда на лепестках не остаётся светлого места. Возможно, что это лишь гнетущий сон, который решает напомнить имя того, кто небезразличен юноше? Но ужасные боли в районе груди вновь уведомляют о себе, и не дают покоя, словно тупым ножом пытаются вскрыть грудную клетку и лёгкие. Разве брат действительно настолько нравится ему? Нравится до чертовой смерти от цветов? Как же глупо. Он крутит в руках один из лепестков, анализируя всю ситуацию. И как он может быть влюблённым в Четвертого? Это же чертова-катастрофа-Клаус. У него ветер в голове, голоса в ушах и карманы, полные таблеток. Болезнь ведь может ошибаться? Пятый пытается избегать Клауса, но тот будто нарочно появляется рядом, и юноша боится сорваться. Это слишком, даже для него. И каждый раз приходится убегать в свою комнату, где его выворачивает снова и снова, лепестки вываливаются и падают у его ног, как осенние листья. Он не хочет признаваться, считает, что ничего не услышит в ответ. Пятый знает, что сейчас он может сказать Четвертому многое, но остается в комнате, полной цветов. Тонкие, но крепкие стебли с адской силой сжимают его легкие, и он вновь выплёвывает кучу лепестков. Пятый делает последний глубокий вдох и безмолвно падает на подушку. Пол усеян лепестками, а в бездыханном теле — разросшийся в груди букет пионов, которые все до самого мельчайшего листочка принадлежат Клаусу и никому больше.