Все будет хорошо.

— Ну что, Егор, — в палату вошли папа и доктор, — идемте в операционную? — Крид положительно кивает и отрывается от меня. Его вновь пересаживают в кресло, и мы все покидаем палату, — до операции еще 15 минут, посидите. — Боже, еще никогда ничего так не боялся, — вздыхает он. — Вспомни, что говорил папа. Я, девушка и в тот день даже ни разу не заплакала. Пожалуйста, успокойся, ничего страшного. Все будет хорошо. Представь, что уже очень скоро ты сможешь ходить, снова выступать на сцене, путешествовать и заниматься спортом. Снова будешь записывать треки, снимать клипы, разучивать новые танцы для выступлений. Только представь, как обрадуются твои родители и сестра. — Лера дело говорит, — присаживается рядом мой папа, — прислушайся к ее словам, — а потом наклоняется и что-то шепчет ему, — *она очень переживает за тебя и верит в то, что ты встанешь на ноги, мы все в тебя верим*. — Проходите, — открылась дверь операционной. Я накинула халат, и мы с Егором прошли в помещение. Парня переложили на операционный стол. Я приблизилась к нему и взяла его за руку. — Это самые лучшие врачи, — шепчу ему я, — они сделают все в лучшем виде. Я буду за дверью, доверься мне и моим словам, хорошо? Справишься? — парень крепко сжимает мою руку до хруста костей и кивает, — как только операция закончится, я сразу зайду, я уже договорилась и меня пустят. — Справлюсь. Спасибо тебе огромное, — уголки его губ чуть подрагивают в легкой улыбке, — ты лучшее, что случалось со мной за последнее время. Ты стала мне родной, — я утыкаюсь ему в плечо, — я очень тебе благодарен за заботу и поддержку, — блондинчик чмокает меня в уголок губ. — Все будет хорошо, — в который раз говорю ему я, — ты тоже стал мне родным за это время. Я рядом, родной мой, — тепло и ободряюще улыбнулась я и, чмокнув его в уголок губ, погладила его по голове и когда я выходила из помещения, мы смотрели друг другу в глаза, — удачи, мой хороший, — шепчу я и выхожу. — Как он там? — спрашивает папа, когда я сажусь рядом. — Волнуется. Я так даже перед своей операцией не переживала и не тряслась как сейчас. — Влюбилась, дочур? — гладит он меня по голове. — Не знаю я, папуль, — опускаю я глаза, — одно могу сказать точно, он мне нравится. Папуль, после операции те же упражнения и процедуры делать, что и у меня были? — папа кивает. — Сама сможешь? — Поверь мне, смогу, — улыбаюсь я и, над дверью загорается надпись «Операция», — пап, я вот думаю, может нам куда-нибудь уехать? Например, туда, где тепло и он сможет заниматься на улице. Или тут остаться. — Тут ты права, из Москвы вам надо уехать, да и житья вам не дадут, — вздыхает папа.