Из жизни китобоев

      По мрачным улицам серого Дануолла шёл человек в одежде обычного рабочего. От остальных людей из толпы его отличала лёгкая счастливая полуулыбка. В руках он нёс сумки, из которых торчат рулоны ткани. Глядя на него, вряд ли хоть кто-нибудь мог подумать, что этот человек один из грозных китобоев.       Мише нравилось шить, это напоминало ему о тех временах, когда он был ещё совсем мальчишкой-подмастерьем у портного. Эти навыки ему в дальнейшем не раз пригождались, даже когда он стал одним из банды Дауда — подправить продырявленную на заданиях или же тренировках амуницию, например, или дать азы другим наёмникам, чтобы они о своих вещах заботились сами. Своим совершенно небоевым и на первый взгляд бесполезным умениям ассасин-мастер ржаветь не позволял, потому что ему это действительно нравилось.       Но больше всего ему нравилось шить детские мягкие игрушки: куклы, кошки, мышки, киты и прочие звери, даже корабли. Он делал такие для своей младшей сестры. Миша, помниться, мог часами сидеть за иглой, чтобы увидеть улыбку любимой сестрёнки и блеск радости в её глазах. Это потом уже после её смерти от болезни всё пошло наперекосяк, и будущий талантливый портной стал убийцей. Но китобой не унывает, он продолжает выходить в город, покупать материалы и шить игрушки, которые потом, когда их накопится слишком много, раздаёт детишкам. Видя их улыбки и искры радости в глазах, он думает о сестре и тоже улыбается.       Ему иногда кажется, что это единственное, что он делает в этой жизни правильно.       Об этой стороне своего хобби ассасин-мастер предпочитал не распространяться по многим причинам, однако всё тайное рано или поздно становится явным.       Как-то раз Миша смеха ради сшил куклу китобоя, причём с мечом и снаряжением — всё как полагается. Получилось довольно забавно — игрушка, раскинув в стороны руки, будто так и просилась в объятия. На другой день он посмотрел на неё и спрятал в ящик с материалами, потому что ну куда её девать? Распарывать на нитки жалко — хорошо ведь получилось, а подарить… такое не подаришь. Да и некому. В общем, спрятал, да и забыл. Но однажды пришлось всё-таки вспомнить.       Чучундрик был из тех, кто суёт нос не в своё дело и лезет туда, куда не надо. Как-то раз он залез в облюбованное Мишей своеобразное гнездо-мастерскую за своим камзолом, порванным в хлам на одной из тренировок, а отыскал в ящике ту самую куклу. Камзол был забыт, а игрушка перекочевала в руки ассасина-новичка, потому что маленький мягкий китобой очень понравился китобою большому.       Новобранец раньше даже не подозревал, что Миша шьёт игрушки — в том, что это творение штатного портного, Чучундрик совершенно не сомневался. Но вот зачем и почему?.. А, впрочем, какая разница?       — Что ты здесь делаешь? — холодно спросил появившийся ассасин-мастер. Он побледнел, видя в руках новичка куклу.       — О! Да я просто за камзолом зашёл, — после секунды растерянности ответил новобранец и с восторгом продолжил: — Слушай, а это действительно ты сделал? Здорово получилось. А можно я его себе возьму?       Миша от такой наглости слегка опешил, но потом посмотрел на улыбающегося от уха до уха сияющего китобоя, обнимающего китобоя поменьше, и задумался, а после и вовсе махнул рукой. Если эта игрушка сможет ему принести какую-то пользу, то почему бы и нет, в конце концов? А то только и дело, что лежит и пылится в ящике.       — Ладно, он твой, — вздохнул мастер, а потом с угрозой добавил: — Но чтоб никто не узнал, где ты его взял, понял?       — Могила! — пообещал Чучундрик и собрался, было, уйти, не задавая больше лишних вопросов, жгущих язык, но был остановлен портным:       — Камзол не забудь, — сказал тот, протягивая сложенную одежду.       — Спасибо! — козырнул счастливый новичок и исчез.       «Как ребёнок, честное слово!» — покачал головой улыбающийся китобой. Впрочем, многие из наёмников были детьми, у которых мир отнял детство.       Вот только, похоже, отдавать куклу одному из любителей шуток было не такой уж и хорошей идеей.       На самом деле, Чучундрик не собирался делать с игрушкой что-либо из ряда вон выходящего, он просто хотел спать с ней в обнимку и не считал это чем-то плохим. И нет, насмешек он не боялся, как и попыток подло пошутить — в случае своеобразной войны он бы боролся до последнего, благо от недостатка фантазии он не страдал, а от его идей всегда несло некоторым безумием.       Акила был приверженцем… «проверенного» юмора, а потому от него и можно было бы ожидать насмешек. Тот и насмешничал, но в основном беззлобно, по-дружески, иногда выпрашивая потискать мини-китобоя или, как он его окрестил, Китобойчика. Но однажды он побил все рекорды, предложив такое, о чём Чучундрик никогда бы не подумал!       — Да ты спятил! — со смехом проговорил ассасин, изо всех сил пытаясь представить, как это будет выглядеть.       — Так ты в деле? — спросил шутник.       Новичок, обнимая игрушку, задумался. С одной стороны жалко куклу — её наверняка выкинут, а с другой… просто полюбоваться на это зрелище… да и потом, он может попробовать задобрить Мишу и выпросить у него ещё одного мини-китобоя. Наёмник помялся-помялся, разрываясь меж двух огней, но всё-таки сдался:       — Ай, горбатый хер Чужого! Я в деле!       Акила улыбался, предвкушая веселье.       По части наблюдения за Мастером ассасин-шутник уже поднаторел, а ещё он был неплохим стратегом. У Чучундрика же было больше опыта по части скрытности и использования Переноса. План был готов достаточно быстро, оставалось только дождаться удобного момента.       Дауд интуитивно ощущал какую-то подставу, которую готовят ему его верные ученики. Но не препятствовал. Ему даже было интересно, что они задумали на этот раз? И как собираются реализовывать?       Глубокая ночь. Клинок Дануолла мирно спал в своей кровати. В темноте, ориентируясь лишь по свету луны, к постели главы наёмников пробирался ассасин, скрываясь в тенях. Маска глушила его и без того тихое редкое дыхание. Мастер спал. Сейчас он уязвимее всего. И, тем не менее, необходимо соблюдать осторожность — сон наёмников чуткий, очень чуткий, и если даже новички всегда готовы к бою, то про легендарного Дауда и вовсе говорить нечего. Подобраться к нему достаточно близко было только полбеды. Самая сложная часть была впереди.       На книжной полке сидел Акила, высматривая нежданных гостей, которые могли запороть всю тщательно выверенную операцию.       Сжимая в ладони бок китобоя-игрушки, Чучундрик потянулся другой к руке Мастера. Клинок Дануолла нахмурился во сне, пробормотал нечто невнятное и перевернулся на другой бок, отбрасывая одеяло. Ему явно снилось что-то не слишком хорошее. Новичок замер, внутренне похолодев. Но нет, Дауд не проснулся. Однако теперь новобранец мог только бессильно сверлить взглядом спину главы ассасинов. Придётся ждать, как это ни прискорбно. Шутники и так сильно рискуют, драконя рефлексы спящего Мастера.       Чучундрик отошёл в тень и оттуда экспрессивными жестами общался с подельником. Время тянется медленно, раздражая наёмников. Один предлагал просто положить Китобойчика рядом или, в крайнем случае, перенести операцию на другую ночь, другой настаивал не отклоняться от плана ещё больше и ждать. Эта идея уже не казалась такой уж хорошей.       Со стоном Мастер перевернулся на другой бок, заставив обоих ассасинов замереть. Акила жестом указал, мол, вперёд. Другой новичок едва удержался от того, чтобы не фыркнуть в ответ, вместо этого он показал товарищу кулак. Тем не менее, он снова оказался у кровати Клинка Дануолла и вновь тянулся к его руке, которая сжимает простынь. Аккуратно приподняв локоть Дауда, Чучундрик медленно подсунул под его руку Китобойчика, замирая всякий раз, едва тот шевельнётся или слишком глубоко вздохнёт.       Неожиданно Мастер выдёргивает руку из слабого захвата и бьёт кулаком прямо по противогазу, удар хоть и вышел достаточно слабым, но был весьма ощутим, заставив ассасина отшатнуться и почти упасть на пол, но тот на рефлексе ушёл Переносом к Акиле. Новобранец чуть не свалился с книжной полки, однако напуганный не меньше товарищ его всё-таки поймал и даже удержал. Они замерли в странном подобии страстных объятий, с ужасом глядя на Клинок Дануолла. Который по-прежнему спал, уронив руку на кровать. Более того, почувствовав что-то под ней, Дауд, не просыпаясь, сгрёб это в охапку.       Глаза наблюдавших за этим китобоев постепенно принимали форму квадрата.       Переглянувшись, они кое-как расцепились между собой. Чучундрик перенёсся к кровати Мастера, осторожно укрыл того одеялом и, подавляя вздох умиления, склонил голову на бок, пытаясь как можно подробнее запечатлеть в памяти грозного Клинка Дануолла, спящего в обнимку с игрушечным китобоем. Вот теперь всё правильно. Всё вышло даже лучше, чем они ожидали.       Перенёсшийся следом Акила вдруг приподнял маску и зажал себе рот рукой. Согнувшись в три погибели, он давился беззвучным хохотом. Его товарищ недовольно скосил взгляд на шутника. Ему очень хотелось дать тому по голове.       Когда Дауд проснулся, на него смотрел маленький противогаз маленького игрушечного китобоя. Что это такое и как оно тут оказалось, он не знал, но был бы не прочь узнать. Сев на кровати, он осторожно повертел куклу в руках. То, что это подкинул ему кто-то из учеников, было ясно как день. Но вот какие сюрпризы может таить в себе безобидная на вид вещица? Наёмники могут иногда довольно жёстко и неприятно пошутить над своими сотоварищами. Клинок Дануолла не считал себя исключением в этом плане.       Аккуратно вспоров мини-китобою живот, он принялся осторожно извлекать содержимое. Вата, вата и ничего кроме ваты. Ни иголок, ни бомбочки-вонючки, ни какой-либо другой пакости — ничего. Просто вата. Просто игрушка. Глава наёмников недоумевающе посмотрел на то, что осталось от куклы. Та, растёкшись в руках тканью, грустно посмотрела в ответ. И кто только вообще до такого додумался?..       По-хорошему Дауд должен был выкинуть тряпку и вату, но вместо этого он стал набивать куклу обратно, а потом и вовсе взялся за иглу. Он честно пытался сделать всё как было, но всё равно вышло так, что голова получилась слишком надутой, ноги маленькие, а одна рука больше другой. И, в довершении ко всему, на животе кривой шов, похожий не то на шрам, не то на ужасную рану, сделанный красной ниткой, потому что других под рукой не оказалось. У Клинка Дануолла с шитьём вообще не очень ладилось. Но даже в таком неприглядном виде мини-китобой выглядел счастливым, глава наёмников оставил всё как есть.       Он поставил куклу на полку с книгами, потом он придумает, что с ней делать.       Миша почти сразу заметил свою несчастную поделку (кошмарно переделанную к тому же), сидящую на полке в кабинете Мастера, потом долго и старательно выпытывал у Чучундрика, как она там оказалась. Новичок раскололся быстро, рассказав всё как есть. И нагло попросил ещё одну игрушку — для себя и только для себя, честно! Штатный портной долго был обижен, но новобранец был диво упорен, потому, в конце концов, ассасин-мастер сдался.       Через несколько дней Дауд наткнулся взглядом на счастливого игрушечного китобоя, уже с нормальными конечностями и головой, а аккуратный белый шов на животе был почти незаметен. В этот раз Клинок Дануолла вскрывать его не стал.