Мой напарник гей

…прямо рядом с ним взорвалась граната.       Ударная волна отбросила Тачихару метров на семь, будто он был просто тряпичный куклой. В ушах звенело так сильно, что мигом вынесло из мозга все мысли, оставляя только оглушающий противный визг, от которого невозможно было никуда деться. Кроме этого визга он больше ничего не слышал и не чувствовал. Зажав голову руками, он согнулся пополам, ожидая хоть небольшого послабления…       Боль.       Осознание того, что его задело, пришло не сразу. Сначала он чувствовал только оглушающий звук в ушах, который не давал сосредоточиться ни на чем кроме него, потом — боль в боку. Да такая, что захотелось обессиленно завыть.       С ним было ещё много людей, посланных мафией в эту передрягу, но все они, абсолютно игнорируя его положение, пробегали мимо и даже не собирались помочь.       Так, через долгих и мучительных пять минут, с лежачего положения он с трудом привстал и попытался подняться на ноги, но рваная рана на рёбрах, ударив резкой острой болью, не позволила этого сделать — пришлось плюхнуться обратно на колючий асфальт.       Мичидзо ругнулся про себя и стал думать, что делать дальше. Не лежать же теперь ему посреди дороги и ждать, пока кто-нибудь случайно на него не наступит, заметив его тушу под собой?       Ч-чёрт…       Прямо над головой раздался отчетливый звук предохранителя. Он медленно поднял голову, уже примерно зная, кто это.       Враг. Приехали.       Собрав последнюю волю в кулак, он резко ударил ногой по стволу, выбивая оружие из рук противника. Тот явно не ожидал такого маневра от полудохлого Тачихары, валяющегося в своё удовольствие на дороге. Но после секундного замешательства, хватившего Мичидзо, чуть не отключившегося от вновь нахлынувшей боли, нетвердо встать на ноги, враг достал ещё один пистолет из-под плаща и прицелился ему в лоб.       — Ч-чёрт… — парень ошарашенно уставился на такой вот «сюрприз» от противника и, не успев ничего подумать…

***

      Кто-то положил ему на разгоряченный лоб прохладный компресс. Он приоткрыл глаза, стараясь сфокусироваться хоть на каком-то предмете. Это было весьма сложно, учитывая, что он открыл глаза первый раз после продолжительной отключки. И первым же, что ему удалось разглядеть, были чьи-то руки.       Хотя нет, не чьи-то. Это были женские аккуратные ручки.       Он зажмурил глаза и резко открыл их, стараясь полностью восстановить зрение.       Вот руки невзначай прикоснулись к его щеке, а вот они уже покорно лежат на краю его кровати, тихонько сжав белое одеяло. Он мутным взглядом скользнул вверх, на их обладательницу, и замер.       Гин?!       Этот парень что, рехнулся?       В ту же секунду к лицу Мичидзо прилила стыдливая краска. Надо же было в бреду засмотреться на руки его ненавистного напарника.       Гин, увидев, что парень очнулся, тоже застыл и почему-то испуганно посмотрел на его лицо, будто вовсе не рассчитывал, что Тачихара вообще когда-нибудь придет в сознание. — И тебе привет, — буркнул рыжий, отворачиваясь, но так и не услышав ответ, грубо спросил: — Ты что тут забыл?       Его кровать находилась рядом с окном, за котором ярко оранжевым пламенем полыхал закат. Не привыкшие к свету глаза начало неприятно резать, но он не стал отворачивать взгляда, чтобы невзначай не встретиться глазами с напарником.       Молчание.       Спустя долгую минуту он всё же повернулся в сторону Гин, ожидая, что тот уже давно как-то незаметно ушел или просто уснул от скуки. Но зло уставился на парня, увидев того на прежнем месте.       Больше всего злил даже не тот факт, что напарник притащился непонятно зачем к нему в больницу портовой мафии, а то, что теперь Тачихара у него в долгу. Ведь именно он спас его от той роковой пули, совершенно непонятно откуда возникнув посреди развязки. Хотя это он умел отменно.       Молчание… — Ты что, издеваешься? — не выдержал Мичидзо. Сказать «спасибо» и закончить это недоразумение до сих пор не приходило ему в голову.       Гин смотрел на него, не мигая, будто пытались выразить что-то такое, что он не мог сказать вслух здесь и сейчас. Его серые глаза неожиданно, после странного переглядывания, показались Тачихаре очень даже женственными, даже красив… Так, стоп-стоп.       Этот парень всегда казался ему немного женоподобным, но что это, чёрт возьми, за мысли?       Тачихара опять отвернулся к окну, чуть покраснев. Огненный закат стал потихоньку гаснуть. Близилась ночь, непонятно какого дня.       Через какое-то время Мичидзо услышал тихий скрип отодвигаемого стула, затем последовавшие за ним мерные шаги Гин и тихий хлопок двери. Настала полная тишина, не прерываемая ничьим чужим дыханием. И поток мыслей, не прерываемым ничьим чужим присутствием.

***

      Спустя три недели маринования, после того, как Тачихару выписали из больницы, его всё равно периодически корёжило, если вдруг он делал резкие движения рукой. Из-за этого он чувствовал себя каким-то неполноценным и оттого сердился на себя и на ситуацию в целом, мечтая разнести всё, до чего дотянутся его руки.       Ему, конечно же, сказали воздержаться на какое-то время от спиртного. Но первое же место, куда он направился, как только захлопнул дверь отделения, был паб.       В конце концов, он такое пережил и потерял столько времени молодой жизни в больнице.       Уже наступил вечер, и на горизонте от недавнего заката осталась только оранжевая тонкая полоска, буквально такая же, какая горела три недели назад на том же самом месте. Тачихара улыбнулся самому себе и своей свободе, вдыхая воздух полной грудью, тут же решив, что эта ночь непременно будет весёлой.       Дорога в такое желаемое место пролетела незаметно. С предвкушением, он начал открывать знакомую дверь, уже рисуя в голове веселые громкие крики и крепкую смесь самых разных запахов, но в ту же секунду его чуть не сбила с ног вылетевшая оттуда низенькая девушка, ростом еле достававшая до его плеча, заставив отвлечься от мыслей. Грубо ругнувшись ей вслед, он было отвернулся обратно к двери, но неожиданно даже для самого себя узнал в женской фигуре… Гина.       Тачихара резко обернулся парню вслед, но тот, видимо, тоже узнав его, только поспешно спрятал лицо за воротник грязно-серого плаща и прибавил шагу. Мичидзо, не раздумывая, быстро ринулся ему вслед и успел зацепиться тому за плечо, требовательно развернув лицом к себе.       «И почему этот придурок так смахивает на девчонку?», — в который раз подумал он, разглядывая спрятанное за ткань лицо.       Пора бы оставить напарнику парочку мужских шрамов на бледном лице, чтобы было не так печально смотреть. Однако, только было он решил замахнуться для крепкого удара, его гнев тут же заменило искреннее недоумение.       Он вдруг ясно осознал, что Гин был пьянющим в стельку, и даже если бы ему дали сейчас со всех сил по морде, он это вряд бы понял. — Тьфу ты, — сконфузившись, Мичидзо опустил парня. Тот пошатнулся и чуть не упал.       Ну вот, пожалуйста — вечер безнадежно испорчен его злополучным напарником. — Убери руки, — запоздало протянул Гин неожиданно высоким голосом. Если задуматься, то этот тип редко говорил в его присутствии, а если подумать ещё лучше — он не говорил никогда. — Тогда пшел отсюда, пока целый, — угрожающе произнёс Тачихара, хотя не был уверен, что до парня дойдёт смысл слов. — Сам иди, у меня есть н-ож-ык, — в доказательство Гин попытался достать из-под каких-то складок серой накидки оружие, но, конечно же, не смог этого сделать. Его неловкие попытки длились почти минуту. Тачихара всё это время нервно ждал, наблюдая, как невыносимо медленно Гин ищет свой нож. — Есть закурить? — наконец ляпнул он, перестав шлёпать себя по карманам. Он начал было стягивать свою извечную маску с лица. — Сейчас, я тебе дам! — Мичидзо размахнулся, чтобы ударить того по ненавистному лицу, но их окликнули. — Гин! Тачихара!       Они недоуменно оглянулись: к ним быстрым шагом шел Акутагава. Просто неожиданность за неожиданностью. — Хорошо сходил отдохнуть, — мрачно протянул Тачихара.       Он ожидал от не-пойми-откуда-взявшегося-здесь шефа чего угодно: приказа срочно идти в штаб, гневной тирады по поводу его отсутствия, да или, в конце концов, соболезнования насчёт травмы — но тот только прошел мимо него, будто Мичидзо и не было, требовательно взял Гина чуть-чуть выше локтя, и, даже не взглянув в сторону Тачихары, повёл того в неизвестном направлении.       Всё это выглядело настолько странно и нелепо: он вообще думал, что Акутагава не общается ни с Гин, ни с кем-либо вообще, а тут…       Похоже, он спал слишком долго.

***

— Что, протрезвел?       Спустя три дня, после неожиданной встречи возле паба, их послали на новое задание. Точнее, задание-то было новое, а вот проблемы старые: в списке главных препятствий портовой мафии всё ещё висела мертвым грузом проблема с надоедливо бьющейся за территорию мелкой организацией.       Тачихара сегодня выглядел на редкость бодрым и даже весёлым. Ещё бы: он, в отличие от Гин, тогда так и не дошёл до паба, и, следовательно, — не ушел в запой.       Гин недоуменно на него взглянул, будто не понял, о чем толковал его напарник, и ничего не сказал.       Они сидели в засаде в какой-то тёмной подворотне, прислонившись к выступу стены высотного здания, и ждали сигнала к началу действий. — Ну и голос у тебя, как у девки, — протянул Мичиздо, стараясь выбить хотя бы одно слово из напарника.       Но он молчал. — Но-ож-ык, — не отставал он, веселея всё больше.       Гин отвернулся. Тачихара тоже замолчал. — Да ладно, брат, ты мне жизнь спас в конце концов, — Мичидзо хотел было хлопнуть парня по плечу, но тот резко ударил его по руке, и одновременно с этим по рации раздалось шипящее «ваш выход».       Уставшие и вымокшие, они с отрядом «ящериц» вернулись в штаб победителями. Дурацкая рана на груди предательски ныла и ныла, никак не желая оставить Мичидзо в покое. Но почему-то именно сейчас он отодвинул усталость и боль на задний план: его голову не покидали настойчивые мысли. Впервые за долгое время совместной работы он всерьёз задумался о личности Гина.       Вот он: идёт впереди, виляя слишком широким для мужчины задом. Создавалось странное впечатление, что он — это какое-то бесполое существо.       Нет, ну, а что? Может, он и не без способностей, как сам утверждает…       — Привет, — Тачихара решил, что узнать его поближе можно только через общение.       Гин повернул голову в его сторону, будто желая сказать: «Опять пристал, отвали», но промолчал. Впрочем, как всегда.       — Я пообщаться хочу, — не отставал Мичидзо.       В их сторону подул свежий ветер, охлаждая разгоряченное тело. Гин поморщился.       — Что пристал к человеку? — это был только что подошедший Хироцу. — Ну и несёт же от тебя, — он помахал рукой в доказательство.       Гин фыркнул, явно развеселившись. Оба мужчины обернулись в его сторону; Мичиздо отметил милые ямочки, заигравшие на щеках парня, но тут же одёрнул себя, препятствуя дальнейшему ходу мыслей.       «Что со мной не так?»