Высокая ступенька

      Мне трудно это признавать, потому как вроде бы пока не произносишь нечто вслух, оно словно и не существует вовсе, но… Что же… Взрослая жизнь оказалась куда сложнее, чем я предполагал…       Нет, как и в школе, в колледже я неплохо справляюсь с учебой: не втискиваюсь, конечно же, в пятерку или даже десятку лучших студентов на курсе, но и в грязь лицом ныряю достаточно редко. Я подумывал также о подработке, чтобы старший брат, с которым мы вместе живем, не тащил финансовую сторону заботы обо мне на своем горбу, однако Арчер запретил мне куда-либо устраиваться, даже в кофейню тут, недалеко. По его словам, работа негативно отразится на учебе, и в этом есть рациональное зерно, вот только вина и растущий комплекс неполноценности по-прежнему под сердцем. Зато именно они стали единым призраком на моем плече и шепчут на ухо осуждения всякий раз, когда я подумываю лениться. Так что почти все свободное время я трачу на учебу — ту часть своего свободного времени, в которую Маккой работает и не может уделить мне даже чуток внимания…       Верно! Именно эта часть пресловутой взрослой жизни оставляет меня психологически и сексуально неудовлетворенным. Вот она, серьезная, зрелая любовь: ютится в малюсеньких окнах меж работой и сном. В школе все всегда иначе. Разумеется, если ты встречаешься с таким же учащимся, как ты, а не с преподавателем или иным служащим… Чаще всего вы вместе ходите в школу и домой; и при разнящихся расписаниях вы проводите время вместе в столовой, встречаетесь на переменах, а после уроков заходите в парк или кафе. Ну, или как мои старшие братья: сношаете кого-нибудь привлекательного в машине… Весь смысл в том, чтобы проводить как можно больше времени вместе, однако работа и учеба лишают подобной возможности.       По невероятно печальному стечению обстоятельств Джим Маккой в прошлом вынужден был отказаться от высокооплачиваемой должности, чтобы переехать из мегаполиса в родной городок, пронизанный предрассудками и порожденной ими злобой. Через энное количество времени по возвращении ему, разумеется, пришлось искать другое рабочее место, и, к счастью, он его нашел! Но новый коллектив, новая компания, новые нюансы — все это требовало уйму сил и времени, требует и по сей день, хотя, казалось бы, минула уже пара лет… Не мне судить: я ни малейшего понятия не имею, в чем заключается его работа; «главный инженер-технолог» — для меня это набор не увязывающихся друг с другом по смыслу слов, а за ними — кропотливый труд, интеллектуальное напряжение и поздние возвращения домой. Когда устаешь как собака, не получается думать о встречах, телефонных звонках или переписках, даже о сексе; живо всего одно желание — как можно скорее завалиться спать, избегая мыслей о том, что следующий день принесет не меньше проблем и не больше положительных эмоций.       Потому я никогда не вешаюсь Джиму на шею, не клянчу внимание, не выпрашиваю свидания. Я — понимающий бойфренд. И чертовски одинокий… «Бойфренд» ли вообще? Ведь Маккой никогда не поднимал тему «Кем мы друг другу приходимся?», а сам я лезть в эти дебри боюсь… Может быть, поэтому предыдущие романтические отношения Маккоя и не длились долго? Не каждый способен выдержать что-то столь прозрачное, практически невидимое и неощущаемое. Но я способен: Джим уже исчезал из моей жизни, вычеркивал из нее себя сам, насильно, не слушая меня совершенно. Стольких нервов и усилий мне стоило вернуть его, приблизиться к нему, так что теперь я ни за что не отступлю! Даже если задыхаюсь в ежедневной разлуке…       Поникший, точно в самом начале простуды, когда организм сдает заразе форт за фортом, я повесил куртку на крючок в прихожей-коридорчике и пошел в свою комнату. По вине мерзостного моросящего дождя, перемешанного не то с пылью, не то с грязью, светлые волосы мои потемнели и прилипли ко лбу и вискам, а по шее так вообще стекали тонюсенькие холодные ручейки сорвавшихся с прядей капель. Снять с себя все эти мокрые тряпки — и в душ… Буду нежиться под струями умеренно горячей воды!.. мастурбировать с мыслями о Джиме, чтобы забыть о продуваемой сквозняками постели… В общем-то, это будет обычный мой день в изоляции от человека… Да… «…от человека, которого я люблю»… Но которому не скажу об этом, чтобы в его глазах не стать очередным прилипчивым обожателем. Маккой — хищник: он из тех людей, что гонятся за добычей, только если она бежит от них прочь. Сдавшиеся, обессиленные жертвы его не привлекают — в завоевывании их нет азарта.       Проходя мимо комнаты брата, я решил, что он опять врубил на полную громкость динамики — не шибко хорошая это идея, когда смотришь порно! Однако на ручке его двери висело черное кружево, довольно прямо заявляющее: «Люди по ту сторону двери сейчас чрезвычайно сильно заняты!» В свою комнату я зашел с кукольной, неживой усмешкой. С одной стороны, я, несомненно, был рад за Арчера; надо думать, вместе с ним там клиентка фитнес-центра, где он работает. Арчер в прекрасной форме, он порядочен, прямолинеен и оттого крут — отбоя нет от девиц!.. А с другой стороны, хотел бы я так кричать под Маккоем… Обычно парни так не думают, верно? Но я уже давным-давно знаю, что же именно со мной не так — и Джим стал первым человеком, не только рассмотревшим, но и принявшим это. Конечно, Арчер, как выяснилось, почуял мою ориентацию задолго до нашего с Маккоем знакомства, но у брата было на то множество лет, Джиму же хватило одного взгляда…       Забросив сумку с конспектами в компьютерное кресло, я скинул одежду прямо на пол. Аккуратно разложу ее потом — не могу больше слушать крики незнакомки: «О да! Да! Еще глубже!..» Шум воды заглушит ее приближающийся оргазм и мою белую зависть…       В кармане джинсов просигналил телефон, и я вытащил его почти мгновенно — даже костяшки ободрал о грубую джинсу. Пульс запнулся, едва мои глаза выцепили имя: «Маккой».

«Через час?»

      Ну… да, он немногословен. Не болтун. Всегда все только по делу, но вот постель развязывает ему язык — во всех смыслах…       Воодушевленный будоражащим предвкушением, я написал ему: «Окей!», добавил смайлик, но стер его, чтобы не выглядеть по-детски. Я распрощался со школьной формой, однако в глазах Маккоя так и остался неразумным дитем — порой это яснее некуда читается в его поступках.       Итак, с душем я закончил куда быстрее, чем планировал до SMS-ки Джима. Не стоит перебивать аппетит сладким: меньше чем через час я получу долгожданное угощение… К тому моменту, как я оделся во все новое и отглаженное, в спальне брата стоны затихли. Краем глаза, собираясь, я видел, как в ванную промчалась полуголая девица, спортивная, длинноволосая, следом из комнаты показался Арчер, натягивающий трещащую по швам футболку.       — Извиняй, если шумели, — ухмыльнулся он в дверях моей спальни.       — «Если»?.. Она словно репетировала сцену бурения скважины для добычи нефти: «Глубже! Глубже! Я чувствую, уже близко!.. Оно извергается внутрь меня!»       — Блять, Хант, замолчи, — прохохотал он. — Ты портишь мне секс: я же теперь только об этом и буду думать!       — Ну а ты портишь мне отсутствие секса. Мы квиты.       — Смотрю, принарядился! — обвел он взглядом мои драные на бедрах узкие джинсы и короткую куртку, накинутую поверх футболки. — Наконец-то, идешь развлекаться?       — Именно, — сверкнул я улыбкой. — Вполне вероятно, что сегодня мой сексуальный застой завершится!       — Скрещу пальцы на удачу!       Я сунул кошелек во внутренний карман куртки, пусть и непонятно, зачем я его всякий раз беру с собой: Джим не дает мне платить ни за него, ни за себя, что невероятно мило, но отчасти злит. Пройдя мимо Арчера к прихожей, я остановился, помялся на месте и все-таки решился уточнить:       — Ты ведь понимаешь, что я иду на встречу с мужчиной, а не женщиной?..       — Че, серьезно?! А геи этим занимаются?!..       — Да пошел ты, — облегченно выдохнул я. Быть собой в обществе члена семьи и близкого друга в одном лице — прямо глоток свежего воздуха…       — Сам пошел. Кстати, мы, как она примет душ, собираемся в клуб, вернемся нескоро, так что кое-кто может у себя в комнате «порепетировать сценки».       — Арчер… ты — лучший!..

***

      В назначенный срок я явился в ирландский паб за углом. Народу там было много, но Маккоя я отыскал очень быстро: он всегда выбирает самый дальний стол — подальше от шума и света, поближе к окну. Потягивая выпивку, мы наслаждались обществом друг друга. Диванчик был удобен, за оконным стеклом вновь моросило, а я положил голову Джиму на плечо и тонул в тягучем блаженстве — во времени, которое никуда не гонит ни меня, ни его. Мне было сложно смотреть Маккою в глаза, потому как ими он непревзойденно умел флиртовать. Как и всегда, Джим говорил на какую-нибудь отстраненную тему, но в блеске его темных радужек читалось плотоядное стремление меня растерзать… В публичном месте мне нельзя долго поддерживать с Маккоем зрительный контакт, иначе опять придется сбегать в туалет для быстрой разрядки…       — Не слишком ли ты тихий сегодня?.. — коснулся моего правого уха его бархатный шепот.       — Такой, как всегда, — пожал я плечами. Игра в непробиваемость с моей стороны всегда получается неправдоподобной, вот и сейчас щеки расцветил румянец — кровь разгоралась от каждого прикосновения небритой щеки Маккоя к моему лицу, правому виску и шее. Аж мурашки по коже…       Не тратя силы на слова, Джим обхватил губами мочку моего уха, и против моей воли сквозь плотно сжатые зубы вырвался стон, тут же потонувший в веселом пьяном гаме вокруг. Он сегодня нетерпеливее, чем обычно — и все равно куда сдержаннее меня…       — Н-не надо… так делать… — задыхаясь, произнес я. Веки опустились сами собой, голова склонилась к левому плечу, открыв шею для более навязчивых ласк. Я — твоя идеальная жертва, Маккой… Только я могу убегать от тебя и тем не менее попадать тебе прямо в руки… Стиснув ногтями спинку дивана, Джим оставил у меня под ухом засос и довольно оскалился. Он — волк по натуре, и если не сожрет целиком, то хотя бы попробует… Этим вечером я — его закуска к алкоголю… — Извини, мне срочно надо домой… — куда-то в диван пробормотал я и, соскользнув с нагретых подушек, протиснулся к выходу.       Арчер чуточку ошибся, предложив мне «порепетировать». Репетиции мне не нужны: при всякой встрече с Маккоем я играю представление для единственного по-настоящему важного зрителя. Мои движения отточены, реплики (всегда разные) выучены назубок. Если я буду лучшим в том, чтобы удовлетворять хищнические позывы Маккоя, то никогда он не сумеет найти мне замену — да и, элементарно, не захочет от меня уходить. Нет способа лучше, коли желаете приручить волка: предоставьте ему райский деликатес…       Я шел к многоквартирному дому, в котором Арчер снимает для нас с ним квартиру; за мной следовал хищник… Я ускорил шаг — и он тоже; я занырнул в парадную — он принялся выжидать. Не припомню грохота закрывшейся двери… Поднявшись на третий этаж, я вставил ключ в замочную скважину. На всю лестницу громко раздался щелчок при его повороте. Я распахнул дверь, как вдруг знакомая широкая ладонь зажала мне рот, а ее сестра втолкнула через порог в прихожую. Я уперся обеими руками в стену; за спиной захлопнулась входная дверь. Я мычал в горячие пальцы, но не сопротивлялся, пока Маккой волочил меня по коридору.       — Ну и где твоя комната?       Я уцепился тремя пальцами за косяк, как бы стараясь задержать собственное изнасилование, и Джим прекрасно понял меня. Закинув к себе на плечо, как мешок картошки, он открыл дверь, прошел в комнату и швырнул меня на постель. Я предпринял попытку забиться в угол, но Маккой взял меня одной рукой за загривок, а второй — за ремень джинсов, зафиксировав на четвереньках. Послушно я опустил голову под давлением его ладони; с силой потянув за ремень, Маккой неторопливо начал свозить с моего зада штаны. Собранная гармошкой джинса остановилась у колен, и я застонал, непроизвольно вильнув задницей. Маккой знал, что в этот момент больше всего на свете я хотел, чтобы он продолжил и стащил с меня зеленые боксеры — именно поэтому он ничего делать не стал.       — Взял и ушел, когда захотел… Это было невежливо, Хантер… И как же мне в таком случае с тобой поступить?       — От…пусти… меня…       — Ну вот опять. Где же вежливое «пожалуйста», м?       Его пальцы медленно проникли под белье, прочертив линию по пояснице. Темно-зеленая ткань двинулась вниз, прохладный воздух овеял обнаженные ягодицы… Вставь мне… Вставь мне, пожалуйста… Оттрахай пальцами так грубо, как тебе захочется, а потом войди в меня сам… Я погибаю без твоего властного желания!..       — Хант, я…       Мы замерли оба, потому что это был не голос Маккоя… Мягко сказать, в провокационной позе я решился-таки обернуться на дверь, кою Джим не захотел закрыть за собой, и — кто еще! — на пороге застыл Арчер, бледный как Смерть. Он разомкнул губы снова, всплеснул рукой, но слова за тем не последовали, и брат захлопнул дверь в мою комнату.       Я упал голой задницей на одеяло, толком еще не успел прийти в себя, как дверь отворилась, и подозревающе щурящийся Арчер ткнул пальцем в Маккоя:       — Эт… Это что, школьный уборщик?..       — Бывший, — каменно парировал Джим, не спуская с Арчера остекленевших глаз.       Брат выдохнул в коридор тройку «ласковых» слов, всплеснул на этот раз уже обеими руками и добавил перед уходом:       — Хант, блять… поговорить!..

***

      Мне никогда не было неловко наедине с Арчером — до сего дня. Маккой ушел, как только появилась такая возможность, а ею стал мой выход к Арчеру. Брат угрюмо сопроводил меня на кухню, где оба очень даже буквально сели за стол переговоров — наш обеденный стол. Молчание длилось слишком долго, а я и не догадывался, что пожалею, нарушив его.       — Ты вроде бы говорил, что вернешься поздно…       — Девчонка сломала каблук — стало не до танцев… — Арчер наклонился ко мне через стол чуть ли не вплотную, как если бы Маккой мог нас подслушивать. — Он… тебя шантажирует… или что?..       — Это еще что за вопрос такой нахуй?! — вспылил я и хлопнул ладонями по столу. — Чем это, интересно, Маккой так плох?!       — Я думал, ты приведешь смазливого мальчика! И совсем не ожидал увидеть у тебя в комнате мужика!       — Уходя, я что сказал тебе?! Что иду на встречу с мужчиной!       — Я думал, «мужчина», «женщина» — это все обозначение пола, как «мальчик» и «девочка»! Я не предполагал, что речь идет, блять, о возрасте! Ему сколько вообще, тридцать с хвостом, сорокед?! Ты же ребенок по сравнению с ним! Он бы мог в отцы тебе годиться, будь немного старше!..       — И кому какое дело, кроме тебя?!       — Он тебя использует!..       — Почему?!       — Взрослый мужик трахает молоденького студентика — сам-то ты как думаешь?!       — Если бы тебя пригласила на «чашечку кофе» горячая тридцатилетняя клиентка, ты бы отказался?!       — Нет, это… При чем это вообще?! — скривился Арчер, точно съел лимон: это лицемерие съеживало его физиономию.       — А при том! Она бы тебя не использовала! Или использовала бы, но это все равно оставалось бы чем-то приемлемым!..       — Конечно! Потому что я бы ее трахал!..       — А может, я его трахаю — почем тебе знать?! — вскочил я на ноги от негодования. — В этом случае все было бы зашибись?! В чем вообще заключается твоя логика?! Ты ведешь себя, блять, точно так же сейчас, как отец, раздавая указы о казни без попытки встать на сторону собеседника и услышать его!       Я дышал часто и громко, как после забега. Арчер, нахохлившись, раздувал ноздри, силился дать мне ответ, откреститься от нападок, отстоять широту своих взглядом — основное отличие от нашего отца. Но не мог…       — Хорошо… — с нервным скрежетом согласился он. — Если ты в нем так уверен, пусть придет на серьезный разговор. Пусть сам расставит все точки над «i», раз у вас это не просто интрижка.

***

      — Нет, — в одночасье выбил Джим почву у меня из-под ног.       — Что значит «нет»?.. Ты не можешь сказать просто «нет»!       Отставив стакан с темно-янтарной выпивкой, он пододвинулся ко мне и указал пальцем на собственные губы:       — Смотри внимательно: Н-Е-Т. Видишь, опять получилось. Значит, я могу говорить «Н-Е-Т». Ничего, это просто, я тебя тоже научу.       Сколь долгое время я не испытывал желания убить Маккоя — но вот настала та минута, когда я вновь хочу явиться к нему на встречу с кухонным ножом… Если б он и правда у меня был, уверен, не поздоровилось бы не только Джиму, но и другим, особенно громким посетителям паба.       — Ты не можешь взять и послать все нахуй! Мы столько времени поднимались по этой лестнице, тебе попалась ступенька немножечко выше прочих — и все, это твой предел?! Ты что, не понимаешь? Арчер готов принять… что бы между нами ни было…       — А на кой черт мне его принятие, Хантер? Мне глубоко плевать, что думает абсолютно левый для меня человек.       — Для меня он не левый!..       — Тогда ты должен париться из-за его принятия, никак не я. Или — о! — все гораздо приземленнее! Тебе нужны разговоры на эту тему гораздо больше, чем ему. Стало быть, речь сейчас о твоем неумении поднять ногу повыше и взойти на упомянутую тобой ступень.       Я открыл рот — и тут же закрыл его, незаметно отсев на дальний край диванной подушки. Нет, я… хочу быть в полной мере принятым Арчером, не желаю больше ничего от него скрывать!.. Но его разговор с Маккоем — также шанс для меня наконец узнать, что с Джимом нас связывает, с его точки зрения…       — Считаешь, я с тобой ради секса? — проницательно спросил Джим и отхлебнул из стакана.       Я поднял взгляд на него, будучи не в состоянии что-либо сказать…       — Черт, я же тысячу раз тебя просил: перестань сверлить меня такими глазами… Как же ты мне надоел, слов других нет… — После тяжелого вздоха Джим осушил стакан, громко ударим им по столу и спихнул меня с дивана, чтобы вылезти самому.       Через десять минут я отворил дверь квартиры. У входа нас уже поджидал Арчер. Его напряженные мускулистые руки были скрещены на груди: палач готов заслушать последнюю волю приговоренного, а далее отправит его на тот свет кулаками…       — Ну и зачем явился? — узнал он, не сводя с Джима гневного взора.       — Без понятия, — безразлично пожал плечами Маккой. — Этот вон меня притащил.       — Представься для начала, — шепнул я ему на ухо.       — Бывший школьный уборщик.       — Ты пришел сюда издеваться? — В отчаянии я пихнул Маккоя в плечо. — Представься нормально…       — Господи, Хантер, ему глубоко насрать, как меня зовут… — В подтверждение его слов Арчер, поджав губы, кивнул. — …и что я скажу. Он считает, что я тебя тупо трахаю? Нет, я тебя не тупо трахаю. Если бы у меня в приоритете был только секс, я бы нашел себе кого-нибудь менее проблемного, кто не допекал бы меня дебильными просьбами и не одаривал бы взглядом «Выполни то, о чем я тебя прошу, иначе у меня будет рак!» Я могу распинаться тут сколько влезет, но не внушу человеку, который впервые меня сегодня увидел, что я — ангел во плоти! Однако я притащился сюда вместо того, чтобы пить в полутьме и уюте; притащился только потому, что ты начал капать мне на уши. Это показательно?       Я глядел на Маккоя с несходящей улыбкой, от которой мои челюсти ныли в суставах. Арчер возвел глаза к потолку, фыркнул и ушел вглубь квартиры. Джим же одернул задравшийся справа воротник, приблизился к перилам.       — Я возвращаюсь в паб. Можешь со мной, если хочешь.       — Погоди, я закрою дверь!