Не страшнее мальчика без души, лишь...

Тони не отводит взгляда от закатного солнца, оперевшись о бампер автомобиля. Снизу рокочет море, а тёмные волны бьются об скалы, выплескиваясь вверх. Тони всегда любил это место. Он спокойно выдыхает и расслабляет плечи, словно скидывая с себя тяжесть всего мира. Когда Старк слышит шаги, он думает, что это наверняка Пеппер, вынесшая ему ещё неостывший сэндвич и шерстяной плед. Но когда он оборачивается, то застывает с растерянным выражением лица. — Что ты здесь делаешь? Прибой моря затихает, и окружающая их тишина кажется оглушительной. — Привет, — отвечает его незваный гость, слегка улыбаясь, — Давно не виделись. Старк напряженно вглядывается в это лицо, что он не видел долгие шестнадцать лет. — Тебе лучше уйти, — почти умоляет Тони. Старк знает, что ему не стоит здесь находиться, а тем более разговаривать. Но не сдержавшись, он добавляет: — Зачем ты здесь? Перед ним Питер. Питер Паркер. У него молодое свежее лицо, с огромными доверчивыми глазами и несменной мягкой улыбкой. Его тело, кажется, никогда не меняется — всегда сухое и худощавое. И весь он, словно застывшая во времени восковая фигурка — не стареющая и не теряющая формы. — Я искал путь домой, — коротко отвечает Питер. Налетает ветер, и дикий малахитовый лес позади Паркера оживает. Мальчик выглядит совсем как прежде, хоть в голове Старка и бьётся мысль, что этому Питеру предстоят долгие тысячи лет жизни. Воздух дрожит между этими двумя, и Тони устало вздыхает, понимая, что катастрофы врываются в его жизнь даже после отставки. — И как успехи? — Пока не очень, — жмёт плечами Паркер, а затем встает бок о бок к Старку. Он отмечает, что Питер выглядит как никогда растерянно. Он, буквально, не знает зачем живет. Тони приходится повернуть голову в его сторону, чтобы, прищурившись, спросить: — А он у тебя вообще есть? Ты же ничего не помнишь. — Помню, — возражает Питер, но затем, будто смутившись, добавляет: — Я помню какие книги читал. «У всякой твари есть дом». По крайней мере, так кто-то говорил… Старк смотрит на Паркера с сожалением. Ему очень больно, и он желает никогда больше не увидеть этого мальчика. — Каждой твари по паре. Так правильно. — Значит, там, где моя тварь, там и дом. — Но ты даже не… — Начинает Старк, но осекается, глядя на Питера, у которого в глазах стояли слёзы. Мальчик смаргивает и с удивлением проводит по лицу рукой. И мужчине снова кажется, что это тот Питер, которого Тони знал раньше, — Что случилось, малыш? Паркер долгое время молчит, и когда Тони уже хочет закончить этот разговор, он тихо просит: — Возьми меня за руку. Пожалуйста, — он протягивает её и шевелит пальцами — вокруг них рябью собираются красные всполохи. — Нет, — говорит он, но давится собственными словами, кинув быстрый взгляд на Питера, на лице которого, как туман, дрожала улыбка. Он всё же сжимает чужие пальцы так сильно, как может — и Тони больше не хочется их выпускать, — Зачем? Он откидывает голову назад, прикрывая глаза. Питер слабо мотает головой — не знает. Тони тоже. Тем временем, прикосновение пальцев жжет кожу и вызывает зуд, который был запрятан далеко и давно. — Почему ты искал дом здесь? На Земле? — осторожно спрашивает Тони. — Потому что ты можешь держать меня за руку, — отвечает Питер так, словно это самое очевидное, что есть во Вселенной, — Никто не хотел этого делать, — расстроенно объясняет он, — Ни Квилл, ни Гамора, ни кто-либо еще живой в этой галактике. Тони снова смотрит на Питера. На его лице все еще играет слабая улыбка, но он буквально видит, как в чужой душе разрастается дыра — такая же большая и бессмертная, как жизнь Питера Паркера. Этому мальчику больно. Ему будет больнее в будущем, когда все, кого он знал, станут постепенно умирать. Снова и снова. Снова и снова. И Тони ничего не сможет с этим сделать. Поэтому он сжимает чужие пальцы чуть сильнее. Он знает, что пожалеет о своих словах, но губы упрямо вылепливают: — Я буду держать тебя за руку столько, сколько смогу, — обещает Тони. Видят звёзды, он пытался не сделать этому бессмертному ребёнку больно. — Спасибо, — медленно отвечает Питер, и одарив Тони благодарным взглядом, он доверчиво спрашивает — Ты меня не боишься? — Брось, — отмахивается он, — Не страшнее мальчика без души, лишь мальчик с камнем вместо души.